Музыкофилия: Сказки о музыке и о мозге
Музыка может перенести нас в высоты или глубины эмоции. Она может убедить нас купить что-либо, или напомнить нам о нашей первой любви. Она может вытянуть нас из депрессии, когда уже ничто не способно этого сделать. Она может заставить нас танцевать в нужном ритме. Но власть музыки распространяется гораздо, гораздо шире. В действительности, музыка воздействует на большее количество областей нашего мозга, чем язык, люди — это музыкальная разновидность.
Сострадательные, неотразимые рассказы Оливера Сэкса о людях, изо всех сил пытающихся приспособиться к различным неврологическим условиям, существенно изменили наше мнение о собственном мозге и человеческом опыте. В Музыкофилии он исследует возможности музыки через отдельные ситуации с пациентами, музыкантами и обычными людьми — от человека, пораженного молнией и внезапно решившим стать пианистом в возрасте сорока двух лет, до группы детей с синдромом Уильямса, которые гипермузыкальны с рождения; от людей с "амузией", для которых симфония — лишь грохот горшков и кастрюль до человека, память которого способна хранить лишь семь секунд, во всем кроме музыки.
Музыка является непреодолимой, преследующей, и незабываемой, и в Музыкофилии, Оливер Сакс говорит нам почему.
Читайте еще:Впрочем, сказанное не означает, что любое сообщение художника будет восприниматься с полным доверием и утратой какой-либо критичности. Подобно тому как критерием правильности научного познания является объективная истина, критерием художественного познания служит правда, выясняемая общественной.
Если же по тем или иным причинам вам нужно оказать невербальное воздействие на объект или же просто его «почувствовать», то выкиньте из головы все, что вы о нем знаете, и осуществите подстройку.
За свои семьдесят шесть лет мне не встречалась книга, которая так удобно ложилась бы в руку и укладывалась в голове. Вы поместили мир в ореховую скорлупу и раскололи ее, чтобы мы могли добраться до ядра.
Поскольку этим нововведением попытались таким образом скоординировать политику правительства Соединенных Штатов, чтобы добиться максимального влияния на остальной мир, оно являлось значительным шагом вперед. Сам факт понимания того, что эффективность операции психологической войны или.
Иные просто были смущены и испытывали за меня неловкость. Им казалось, что я забыла о здравом смысле, так как идеи о возможности перевоплощения были для них чем-то сверхъестественным и столь же подозрительными, как заголовки передовиц желтой прессы. И она еще решила ставить эксперименты на.
«Замечательно, что среди всех этих многоразличных представлений об отдельных частях души почти никакой роли не играет как раз тот орган, в котором обыкновенно видят в наше время “седалище души”, а именно — мозг.
Когда мы анализируем персону, мы сдираем маску — и обнаруживаем: то, что казалось индивидуальным, по сути своей коллективно, или, говоря иначе, персона была только маской коллективной души. В принципе, маска и нереальна вовсе: она лишь компромисс между индивидуумом и обществом в отношении того.
Перцептивная психика является высшей стадией развития психического отражения. Напомним, что эта стадия характеризуется, по Леонтьеву, изменением строения деятельности — выделением содержания деятельности, относящейся к условиям, в которых дан объект деятельности в среде (операции). По.
Если вы дочитали книгу до этой главы и выполнили некоторые упражнения, ваши неадекватные схемы наверняка начали изменяться. Это особенно вероятно в том случае, если вы разработали планы формирования новых, адекватных схем. А раз вы начали укреплять свои адекватные схемы, ваши неадекватные схемы.
Ваша задача – понять, из каких этапов состоит процесс в карте другого человека и как он устроен. То есть важно учесть, что все разблокировки процессов приводят к тому, что вместо одного слова мы получаем описание целой последовательности действий. Можно предположить, что номинализации являются.
Помимо различных политеистических, монотеистическихи атеистических религий следует обратить внимание на так называемый пантеизм.
Вся предшествующая картинка нужна была мне не столько для того, чтобы напугать читателей перспективой исчезновения речи, сколько для напоминания непреходящей роли движения в развитии человека. Массовый российский читатель, должно быть, уже подзабыл классическую работу Энгельса «Роль труда в.