Визит в Тольятти: пациент скорее мертв.
В Самаре доля иномарок примерно соответствует общероссийской, но стоит съехать по большому виадуку на четырехполосное шоссе к Тольятти, и пропорция резко меняется – теперь доминируют «Лады», чешущие на 140 км/час.
Заводчане объясняют популярность «Лады» льготными условиями покупки: 50 процентов стоимости сразу, 50 процентов – в беспроцентную рассрочку на несколько лет. Плюс доступ к недорогим запчастям и развитость сервиса. Хотя Logan, Focus и Lanos в Тольятти тоже попадаются, но они в меньшинстве.
В Тольятти мы приехали в день митинга рабочих, чтобы позадавать каверзные вопросы.
Город за пятилетку
Август 1966 года. Вокруг городка Тольятти, обслуживающего химическое производство, лишь необжитая степь и Куйбышевское море (строго говоря, большое водохранилище).
Следующие 4 года напоминали игру Sim City: кварталы, дороги и электросети росли из-под земли в режиме fast forward. Гигантский завод строили одновременно с городом на 500 тысяч жителей, превосходившим «старый Тольятти» в 2,5 раза.
19 апреля 1970 года – первые серийные «Жигули» сошли с конвейера за три дня до столетия Ленина. Через четыре года завод вышел на расчетную мощность 660 тысяч автомобилей в год, освоив три модели. Еще через год выпустил миллионный автомобиль. За ними выстроилась очередь.
Строительство далось большой кровью. Главный подрядчик – «Куйбышевгидрострой», на счету которого возведение Волжской ГЭС, – к началу строительства располагал ресурсами, составляющими всего 4% от потребностей стройки века. Началась экстренная вербовка людей со всего Союза. В стройке принимали участие будущие заводчане, иногда не вполне по своей воле. Ехали на якобы готовый завод по вызову на должность инженера, а оказывались в поле перед пустым котлованом с рукавицами, лопатой и бетономешалкой.
Строили с советским энтузиазмом, работая по несколько смен, без продыху. Приходили в общагу, засыпали не раздеваясь, чтобы четыре часа спустя вернуться на стройку. Строительство и проектирование велось параллельно.
АвтоВАЗ (тогда просто ВАЗ) и Автозаводский район построены за счет изматывающего напряжения десятков тысяч людей, которые вкалывали, как студенты перед сессией, ежедневно на протяжении нескольких лет.
Сытый голодного не раз имеет
Митинг был организован неофициальным профсоюзом «Единство». Антураж стопроцентно коммунистический: красные флаги, разгоряченные ораторы, одобрительные аплодисменты толпы, параллели с 17-ым годом, цитаты Ленина: «Верхи не могут, низы не хотят». И веские бескомпромиссные требования: нет увольнениям, долой власть, даешь зарплату 25 тысяч рублей, ура национализации завода.
Москвичей в лице топ-менеджмента здесь ненавидят. Их считают корнем всех проблем. Спонтанные и неэффективные решения с одной стороны и миллионные зарплаты для десятков начальников не могут не вызывать раздражения. В прошлом году общий фонд зарплаты менеджмента составил 10 миллиардов рублей, административные расходы – около 20 миллиардов. Фонд зарплаты 100 тысяч рабочих – примерно столько же.
Отдельная тема – официальный автовазовский профсоюз АСМ, сросшийся с властью и подписавший решение об увольнении 27 600 человек почти заочно.
Правительство пугает нас социальной катастрофой в Тольятти. Преувеличение или нет? Подхожу к сухощавому человеку с приятным лицом. Руки в ссадинах, палец заклеен лейкопластырем. И сам Виктор, и его супруга Марина работают на АвтоВАЗе около 30 лет.
«Вот я по профессии электронщик, настраиваю и ремонтирую станки с ЧПУ, – рассказывает мой собеседник. – Вот, по идее, у меня одна из самых квалифицированных профессий на заводе, согласен? Ну вот, раньше я получал 18 тысяч рублей в месяц. Это с учетом всех премий. То есть в принципе, это потолок зарплаты на заводе. Сейчас вот за сентябрь получил девять с небольшим тысяч рублей. Вернее, как бы получил, потому что семь тысяч отдал за ипотеку, еще вычли за обеды. Марина на сборке «Нивы» работает, там спрос пока сохраняется, она может еще где-то заработать, а мне на руки выдали 800 рублей. У нас двое детей, учебный год начался».
Говорит он без особого ажиотажа, так что я верю. Ипотеку взял вынужденно. Жили в малосемейке, выдачу бесплатных квартир прекратили, семья росла. Пришлось брать ипотеку через предприятие, и теперь сумму выплаты минусуют из зарплаты. В принципе изначально завод обещал компенсировать 170 тысяч рублей в течение нескольких лет, но в разгар кризиса от обязательств отказался.
Советское время было золотым для АвтоВАЗа, и здесь любят сравнивать «было» и «стало».
«Обед в заводской столовой стоит 80 рублей, – говорит Виктор. – В принципе для нас это деньги, а к тому же с недавнего времени порции стали карикатурно маленькими: ни мяса, ничего. Многие таскают с собой бутерброды, самая популярная болезнь на заводе – язва желудка. Проезд раньше был бесплатный, автобусы ходили раз в три минуты. Теперь проезд в заводском автобусе – 12 рублей, люди набиваются, как сельди в бочку, днем с завода вообще не уехать: только утром сюда, вечером обратно. Все захватили москвичи, устанавливают теперь свои правила».
Спасайся кто сможет
Оказавшись в щекотливой ситуации, многие пожилые сотрудники согласились уйти добровольно за компенсацию в 20% от суммарной зарплаты за время работы. Для беднеющего города сумма неплохая: пожилой Тимофей Ильич, глаза которого слезятся от ветра, после увольнения должен получить 180 тысяч рублей. 20-процентная компенсация полагается лишь тем, кто согласится уйти до конца октября, потом она уменьшается в два раза, в декабре – еще в два раза, с января ее отменяют. Многие предпочитают синицу в руках. Профсоюз «Единство» считает такие условия шантажом.
Увольнения – мера вынужденная, но у противников сокращений есть аргументы. «Чтобы снизить напряженность, решили увольнять пенсионеров – неправильное решение! – оценивает ситуацию Борис Яковлевич, в свое время заложивший первый кирпич первого дома «нового» Тольятти. – Ведь пенсионеры – это, по сути, самые опытные сотрудники, которые знают завод, как азбуку. Потом решили увольнять людей предпенсионного возраста – снова неправильное решение. Увольнять надо балласт – бездарей, воров, – а не костяк коллектива».
Виктор добавляет: «Раньше был институт наставничества – молодого специалиста прикрепляли к опытному сотруднику. Сейчас отменили – учимся на ошибках. Скоро на заводе не останется знающих людей».
Олег явно не форме: лицо помятое, похмельное, что для человека лет тридцати не есть хороший признак. Работал на сборке в цехе «Мотор-3», пока не выгнали за воровство деталей. «Да я не воровал, из цеха вынес и тут же попался, – рассказывает он. – Работу найти трудно всегда, но раньше смежники АвтоВАЗа брали, я на ВИС ушел. А теперь нет, нереально. ВИС сокращает, химические заводы тоже. Новые люди им тем более не нужны. Есть работа грузчиком или дворником, может, кто-то в охрану пойдет. По специальности не найти».
Виктор добавляет: «Ну, некоторые в Москву едут, а кто там ждет? Квартиру снять – денег стоит, тут свои долги остаются, семьи. Нет, нужно здесь выживать».
А вот еще один персонаж – Вадим, похожий на рэкетира и скинхэда одновременно. «Что люди будут делать? В криминал пойдут», – довольно ухмыляется он. Перспектива кажется ему заманчивой.
На заводе есть несколько профсоюзов. В прорабочее «Единство» входят тысяч восемь, в официальный АСМ – на порядок больше, но он полностью поддерживает решения топ-менеджмента. Почему рабочие пассивны? «Да как сказать. – задумывается строитель Михаил. – Приходишь устраиваться на завод, тебе с другим бумагами дают заявления на вступление в АСМ. Его лидеры всячески усмиряют народ, просят не пороть горячку перед лицом инвесторов, кормят обещаниями, что все делается и обсуждается. Потом на заводе действует политика, направленная на разъединение людей. Тольяттинские СМИ полностью под каблуком у москвичей, за откровенную критику менеджмента можно поплатиться», – он нерешительно прощается и уходит.
Виктор подтверждает: «Ну, до откровенного криминала не доходит, но после вступления в «Единство» я перестал получать премии, а начальник уже неоднократно намекал, чтобы я вернулся в АСМ. Не приказывал, а так. Вздыхал многозначительно».
Нынешний митинг – второй по счету – собрал меньше людей, чем августовский (по оценкам участников). Собрались, проговорили, разошлись. Многие ораторы потрафляли народу, выдвигая нереальные требования и откровенно ругая Алешина, Комарова, Артякова, Чемезова, а заодно и «Единую Россию». Депутат Государственной думы Анатолий Иванов (кстати, единоросс) предложил возглавить завод непосредственно Владимиру Путину, коли любые решения топ-менеджмента все равно отзываются эхом одобрения в федеральной власти.
Если увольнения состоятся, городу придется несладко. Будет рост криминала, будут депрессии и запои. Однако пока лица вазовцев не выражают отчаяния. Они декларируют недовольство, но как будто не знают, как его реализовать. Относительно небольшая явка наводит на мысли, что многие по привычке надеются на лучшее или боятся. В целом митинг произвел впечатление формального мероприятия, и даже самые эмоциональные ораторы не смогли расшевелить толпу. Выкрик «А давайте собираться почаще!» прозвучал как-то странно – собираться для чего? Но все захлопали.
За рамками митинга остались причины попадания завода в такую ситуацию. Требования митингующих закоротило на вопросы оплаты труда безотносительно того, откуда эта оплата возьмется. Московские топы оказались слишком удобной мишенью, и во многом заслуженно, однако проблемы АвтоВАЗа начались еще до прихода москвичей.