Последнее воскресенье перед Великим постом или седьмое воскресенье перед Пасхой

Прощёное воскресенье – последнее воскресенье перед Великим постом, последний день Масленицы. Этот день еще называется «сыропустом», потому что им оканчивается ядение сыра, масла и яиц. В этот день все православные просят друг у друга прощения – чтобы приступить к посту с доброй душой, сосредоточиться на духовной жизни с чистым сердцем встретить Пасху – день Воскресения Христова.

Многим бывает трудно просить у других прощение из-за гордости. Церковь идет на помощь нам. Установлен день, когда мы искренне можем избавиться от накопившихся обид и неприязни. В воскресный день за Божественной литургией звучит предупреждение словами Христа: «Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец наш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф. 6:14-15). Затем на вечернем богослужении совершается чин прощения. Священник подает пример и первый у всех просит прощение. После этого, все прихожане подходят и испрашивают у него прощение, а также и у друг друга. Все подходят друг к другу и просят прощенья: «Прости меня, если виноват» – «И ты меня прости» – «Бог простит». Всё это сопровождается поклонами и взаимным целованием.

Чин прощения появился в монастырской жизни египетских монахов. Они ввели его перед наступлением Великого поста: чтобы усилить подвиг молитвы и подготовиться к светлому празднику Пасхи, монахи расходились по одному по пустыне на все сорок дней поста. Некоторые из них уже не возвращались обратно: кто-то был растерзан дикими зверями, другие погибли в безжизненной пустыне. Потому, расходясь, чтобы встретиться только на Пасху, монахи просили друг у друга прощения за все вольные или невольные обиды, как перед смертью. И конечно, сами от души прощали всех. Каждый понимал, что их встреча в преддверии Великого Поста может оказаться последней. Для того и существовал чин прощения – чтобы быть примиренным и прощенным со всеми и благодаря этому – с Самим Богом.

Эта традиция Прощеного воскресенья перешла затем в богослужение всей Церкви. В дореволюционной России существовал обычай даже Царю испрашивать прощения у свои подданных. С этой целью Царь объезжал войска, просил прощения у солдат, посещал монастыри, где просил прощения у их братии, приезжал к архиереям, чтобы и у них попросить прощения. Трогательно описан обряд прощения в книге И.С. Шмелева«Лето Господне» – найдите и прочтите, как это было совсем недавно в православной России

В этот день Церковь вспоминает изгнание Адама, и вместе с ним всего последующего человечества, из рая. Тем самым мы просим у Бога прощения и за тот грех наших первых предков, согрешивших перед Богом своим своеволием и подпаданием под соблазн сатаны («будете как боги»).

Редакция издательства и сайта «Русская идея» накануне Великого поста просит прощения у всех, кого мы обидели вольно или невольно…

Великий пост

Великий пост – главный и самый продолжительный пост, для подготовления к главному православному празднику – Светлому Христову Воскресению. Установлен в подражание Иисусу Христу, постившемуся в пустыне сорок дней. Великопостный период длится 48 дней, из которых 40 дней (до пятницы 6-й недели) именуются собственно Великим постом, плюс ещё 8 дней Страстной Седмицы.

Пост не является повинностью или наказанием или диетой, как часто думают неверующие. Его следует понимать как наша малая жертва Богу и как спасительное средство, своего рода лечение и лекарство для каждой человеческой души. «Видишь ли, что делает пост, – пишет святитель Афанасий Великий: – болезни врачует, бесов прогоняет, лукавые помыслы удаляет и сердце делает чистым». Суть поста не в том, чтобы отказаться от некоторых видов пищи или развлечений, и даже от насущных дел (как понимают жертву католики, иудаисты, язычники), а в том, чтобы отказаться от той мiрской суеты, которая всецело поглощает нас и удаляет от Бога.

«Кто ограничивает пост одним воздержанием от пищи, тот весьма бесчестит его, – наставляет святитель Иоанн Златоуст. – Не одни уста должны поститься, нет, пусть постятся и око, и слух, и руки, и все наше тело… Пост есть удаление от зла, обуздание языка, отложение гнева, укрощение похотей, прекращение клеветы, лжи и клятвопреступления… Ты постишься? Напитай голодных, напои жаждущих, посети больных, не забудь заключенных в темнице, пожалей измученных, утешь скорбящих и плачущих; будь милосерден, кроток, добр, тих, долготерпелив, сострадателен, незлопамятен, благоговеен и степен, благочестив, чтобы Бог принял и пост твой, и в изобилии даровал плоды покаяния».

Пост усмиряет страсти и этим просветляется духовный разум. По словамсвятителя Василия Великого, пост делается как бы крыльями, возносящими молитву к Богу. Святитель Иоанн Златоуст пишет, что «молитвы совершаются со вниманием особенно во время поста, потому что тогда душа бывает легче, ничем не отягощается и не подавляется гибельным бременем удовольствий». Для такой покаянной молитвы пост – самое благодатное время.

1-я седмица Великого поста называется «Феодоровой неделей». На храмовых богослужениях в понедельник, вторник, среду и четверг на великом повечерии читается, по частям, Великий канон преподобного Андрея Критского, а в пятницу по заамвонной молитве – молебный канон великомученику Феодору Тирону (отсюда и название первой седмицы). Понедельник в народе называется «Чистым понедельником»: в этот день принято чистить дом от «духа масленицы», помыться в бане, надеть на себя всё чистое, то есть встречать пост в чистоте. Первая Неделя (воскресенье) Великого поста – Торжество православия, когда соверщается чин анафематствования ересей и врагов Православия. Вторая Неделя Великого поста – Русская Православная Церковь вспоминает одного из великих богословов – святителя Григория Паламу. Третья Неделя Великого поста – Крестопоклонная: после великого славословия на утрени износится из алтаря святой Крест и предлагается для поклонения. Следующая за воскресеньем 4-я седмица Великого поста именуется Крестопоклонной. Четвёртая Неделя – память прп. Иоанна Лествичника. В четверг 5-й седмицы на утрене читается весь великий покаянный канон Андрея Критского, а также житие прп. Марии Египетской – «Андреево стояние» или «стояние Марии Египетской». Получило распространение ещё одно название этой седмицы – «Похвальная» от Субботы Акафиста илиПохвалы Пресвятой Богородице: на утрене субботы торжественно читается Акафист Пресвятой Богородице. Празднование было установлено в память спасения Константинополя от иноплеменного нашествия в 626 г. при Императоре Ираклии. Пятая Неделя – память прп. Марии Египетской, образца истинного покаяния. Этой шестой седмицей завершается Святая Четыредесятница Великого поста; суббота – Воскрешение праведного Лазаря (Лазарева суббота). Шестая Неделя Ваий – Вход Господень в Иерусалим или Вербное воскресенье, двунадесятый праздник. Далее начинается Страстная седмица.

(Фото: Yuriy Kulik, Shutterstock)

В этот день в церквях на литургии читается Евангелие с частью из Нагорной Проповеди, где говорится о прощении обид ближним, без чего мы не можем получить прощения грехов от Отца Небесного, о посте, и о собирании небесных сокровищ. Сообразно с этим Евангельским чтением, христиане имеют благочестивый обычай просить в этот день друг у друга прощения грехов, ведомых и неведомых обид и принимать все меры к примирению с враждующими. Это первый шаг на пути к Великому посту. Поэтому это воскресенье принято называть Прощеным воскресеньем. Последнее воскресенье перед началом Великого поста именуется Церковью Неделей сыропустной так как именно сегодня заканчивается употребление в пищу молочных продуктов. Церковь напоминает нам об изгнании Адама и Евы из рая за непослушание и невоздержание. В этот день после вечернего богослужения в храмах совершается особый чин прощения, когда священнослужители и прихожане взаимно испрашивают друг у друга прощение, чтобы вступить в Великий пост с чистой душой, примирившись со всеми ближними. Поэтому этот день известен как Прощеное воскресенье. Изгнание праотцев наших из рая за непослушание и невоздержание, утрата ими невинного блаженного состояния достойно слез и покаяния. Бедствие, в которое низвергло человечество страсть себялюбия и плотоугодия внушает: как важны в деле благочестия и спасения пост и прочие дела самоотвержения, и как опасны чувственные греховные удовольствия.

Изгнание из Рая

Пост, по словам Евангелия, произносимым Церковью, есть время, удобнейшее для стяжания духовных сокровищ подобно тому, как бывает иногда особенно удобное время для собирания и приращения временных благ — есть истинный день для делания благих дел. Сообразно со словами Евангелия, читаемыми в последний день пред Великим постом, внушающими прощать ближним согрешения и примиряться со всеми, в древние времена пустынники Египетские собирались в последний день Сырной недели для совокупной молитвы и, испросив друг у друга прощение и благословение, расходились, по окончании вечерни, по дебрям и пустыням для уединенных подвигов в продолжение Четыредесятницы: врата обители заключались до недели Ваий, в которую пустынно-подвижники обыкновенно возвращались в монастырь. И ныне благочестивые сыны Православной Церкви в последние дни Сырной недели, по древнему благочестивому обыкновению, в знак взаимного примирения и прощения, молятся об умерших и посещают друг друга в продолжение Сырной седмицы. А в воскресный день этой седмицы, по совершении общего прощения в храме на вечернем Богослужении, в знак примирения и освящения, постановлено Церковью для верующих лобызать священные изображения Бога и святых. © Calend.ru

Обида Первым обиженным человеком в истории был Каин. Повод для этого он имел серьезный — Бог почему-то не принял его жертву. Получается, Бог обидел Каина? В чем корень обиды, как она развивается и как с ней справиться, а значит — научиться прощать? Размышляет старший преподаватель Высшей школы психологии (Москва) Андрей ФОМИН.

Прощение как лекарство

— Я работал в Южной Осетии через две недели после военных действий с Грузией, с людьми, пережившими бомбежку и плен. Все они были объединены чувством ненависти к грузинам. Даже в Церкви, если и не высказывалось явного гнева, отношение к Грузии как к врагу было явным. Но поскольку открытая конфронтация закончилась и вовне эту ненависть проявлять было уже невозможно, она начинала разъедать людей изнутри, постепенно сменяясь депрессией или рикошетом отражаясь на отношениях друг с другом. Я видел, какие конфликты начинаются в осетинских семьях. И когда я попытался сказать осетинам о прощении, то был поражен жесткостью сопротивления, с каким было встречено мое предложение. Казалось, прощение невозможно. Но по мере того, как вспоминались дни осады, люди, которые были в Цхинвали, говорили, что там произошло чудо: при четырех днях постоянных бомбежек погибло сравнительно мало людей в сравнении с тем, сколько могло быть жертв при таком обстреле. Люди молились. Героически повело себя священство. Никто из южно-осетинских пастырей не уехал из обстреливаемого Цхинвали. Они организовали духовное стояние, и люди чувствовали, что находятся под покровом свыше. И когда осетины стали говорить о благодарности Богу, когда они осознали, что Бог их защитил, стало возможно говорить о том — а что они могут сделать в ответ? И мы стали говорить о прощении. Вдруг вспомнились случаи, когда и с грузинской стороны находились те, кто по-человечески себя повел, с состраданием и милосердием, и случаи самоотверженного, мужественного поведения отдельных офицеров, солдат с грузинской стороны. И хотя между собой в Осетии об этом старались не говорить, мне об этом стали рассказывать. На этом примере видно, что прощение — главная форма противостояния злу, которое живет в человеке и разрушает его. В христианстве тема зла связана с первородным грехом — когда человек возжелал присвоить себе право, которое было только у Бога, решать, что есть добро и что зло. Из этого вытекают все остальные следствия, которые и лежат в основе того, что есть обида, зло и прощение. Почему так страшно решать, что такое хорошо и что такое плохо? Адаму для этого надо было отказаться от безусловного принятия справедливости и изначальной благости того мира — Рая, в котором он находился. То есть взять на себя право судьи, ввести свою систему оценок, где в центре стоит свое собственное мнение. Я сам — хозяин своей судьбы. Я сам — бог. Но как только человек начинает рассматривать себя как творца, он начинает мыслить с очень простых позиций: добро — то, что мне доставляет удовольствие, что мне полезно. А то, что для меня неприятно, дискомфортно — это зло. Нарушение собственной системы ценностей воспринимается им как нанесение ущерба и вызывает эмоциональную реакцию — обиду. Вы представляете, как фарисеи были обижены на Христа, когда Он говорил им притчу о виноградарях. Ведь людям, которые считали себя самыми верными хранителями отцовских преданий, было заявлено, что они — просто зарвавшиеся работники, которые присвоили себе то, что им не принадлежит. Фарисеям вообще часто приходилось обижаться на Христа: и шаббат нарушил, и в неположенное время исцелил сухорукого, и с мытарями и блудницами вкушал пищу, предания старцев не соблюдал и много чего еще, и всегда ими владело чувство попранной справедливости. И ради того, чтобы эти правила сохранить, они отдали Сына Божиего на распятие, потому что с их точки зрения это было справедливо. За что Каин обиделся на Авеля

Один из корней слова «простить» — «просто». Когда мы прощаем, нам становится жить просто. В этом состоянии отсутствует двойное дно — обида как некий внутренний, часто безсознательный мир, который находится в состоянии постоянного конфликта. После грехопадения человек утратил простоту, цельность, расщепился на «добро» и «зло», которых возжелал. А состояние расщепления — это постоянный конфликт, немирность, вражда — самого с собой, с другими, с Богом. Человек вместо некой целостностной картины мира получил две картины мира — один мир внешний, управляемый законом Того, Кто его создал, другой мир — внутренний, управляемый по законам плоти. В психологии именно конфликты (неврозы, психозы) лежат в основе личностных проблем. Первым в истории был конфликт Каина с Авелем. Каин был старшим сыном, он наследовал дело отца, Адама, которому заповедано было возделывать землю. Каин гордился своим первородством, тем, что может приносить жертву Богу. По слову дьявола, искусившего человека соблазном «будете как боги», в своей системе ценностей Каин им и стал сам для себя, и теперь воспринимал жертву Богу как возможность с Ним поделиться, уделить Богу некую часть от «своего». Он был совершенно уверен, что Бог должен принять его жертву. В то время как Авель понимал, что он «не первый», никаких «прав» на наследство у него нет и все в его жизни зависит от Господа. Поэтому Авель ничего не присваивал себе и отдавал Богу лучшее. В церковнославянском переводе (почти точной копии с греческого и отличной от русского) это звучит так. Когда Бог принял жертву Авеля, а жертву Каина не принял, «опечалися Каин зело, и ниспаде лице его. И рече Господь Бог Каину: вскуе прискорбен был еси» («почему ты опечалился»); «вскуе ниспаде лице твое?» («почему лицо твое поникло?»). «Егда аще право принесл еси, право же не разделил еси, не согрешил ли еси? Умолкни: к тебе обращение его, но ты тем обладаеши» (Быт.4:5-8). Что Господь видит в душе Каина? Исходную ошибку в отношении к Тому, Кому не нужны жертвы, потому что Бог Сам — податель всего, но Ему нужно правильное отношение, то есть смирение Каина: «право же не разделил еси». И дальше Бог говорит: «Умолкни: к тебе обращение его, и ты тем обладаеши». Кому — «умолкни»? Бог говорит о зле, которое родилось в душе Каина и начало действовать. Каин огорчился и лицо его поникло, потому что он не ожидал, что его жертву не примут, его гордость ущемлена и, как следствие, возникла обида, злоба и желание мести. Бог предупреждает его: «К тебе обращение его (зла внутри тебя), но ты им обладаеши». Во власти человека либо дать этому злу выход, либо овладеть им. Что значит овладеть злом? Во-первых, взглянуть на себя и увидеть: что мной движет? Бог, обращаясь к Каину, предлагает ему разобраться, увидеть, что его главный грех — гордость, сделавшая жертву нечистой. Но Каин уже не слышит Бога, потому что он «сам бог», он судит свои поступки собственным судом, а суд Божий не признает, отвергает. Во-вторых, овладеть злом, не дать ему хода означает — простить своего брата, который вдруг стал первым, несмотря на первородство Каина. Но Каин уже видит в этом подвох со стороны Авеля. Самосуд, который вынес Каин своему брату Авелю, мы теперь выносим «автоматически», априорно. Одним из следствий разделения человека на «добро» и «зло» стало расщепление всего его состава: ума, чувств и воли. Сердце, совесть могут нас осуждать, а ум подбирать оправдания. Но недаром Господь призывает Каина посмотреть, что происходит в его душе. История Каина и Авеля — история развития греха, который лежит в основе обиды. Она также говорит, почему прощение — это выполнение сразу двух главных заповедей: любви к Богу и ближнему: мы не можем без любви к Богу, без принятия Его правил простить ближнего. И мы не можем, сохранив обиду на ближнего, говорить о том, что мы любим Бога. «Кто говорит «Я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего» (1 Ин.4:20-21). И поэтому тема прощения — ядро аскетики, ведь пока сердце человека замутнено обидой, злопамятством, агрессией, бессмысленно говорить о том, что человек может соединиться с Тем, Кто его создал. Бойтесь друзей Иова

Обижаясь, мы проявляем уязвимость, слабость, а признавать свою слабость сложно. Легче сделать вид, что прощаю. Кстати, один из мифов о прощении: простить — значит забыть. Но тем, кто хочет разобраться с обидой, надо честно признать это чувство. Берите пример с Иова. В чем разница между Иовом и его друзьями? В искренности. Иов, потеряв все, продолжал благодарить Бога, принимать Божий суд, хотя он и не был ему понятен. Но когда трое его друзей, решивших спасти его душу, стали убеждать Иова, что он великий грешник и должен покаяться, Иов не вытерпел и разгневался, обида выплеснулась, он стал высказывать Богу свой ропот, потому что не видел за собой великих прегрешений. Он не стал каяться «на всякий случай», ему важна была правда в отношениях с Богом, и Бог ответил на честность Иова, а друзей упрекнул: «…горит гнев Мой на тебя и на двух друзей твоих за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов» (Иов. 42: 7). Друзья Иова выступили в роли благочестивых апологетов мнимой праведности. Почему мнимой? Они не страдали так, как Иов, и говорили от ума, а не от сердца. Позиция друзей Иова — это позиция людей, которые не сочувствовали, а осуждали. Осудить — значит поставить свой суд вместо суда Божиего. Осуждению мы привержены в огромной степени. Был такой страшный эксперимент в одном из университетов Америки: студентов-психологов произвольно разделили на две группы: «надзирателей» и «заключенных» — и закрыли на неделю. «Надзиратели» должны были поддерживать порядок. Через три дня эксперимент был остановлен, потому что начались пытки и издевательства. Участники эксперимента — истеблишмент общества. И всего за три дня эти бывшие друзья, приятели, единомышленники разошлись по разным сторонам баррикад! Одни стали наказывать других, вдруг увидев в них нарушителей, достойных наказания, а в себе людей, могущих судить о «добре» и «зле». Легко осуждать вертухаев ГУЛАГа, фашистов и т.д., которые творили зло, но кто нам дал хоть какие-то гарантии, что мы сами не стали бы теми «надзирателями», окажись на их месте. Осуждение противоположно прощению. Когда человек просит прощения, он просит не суда, не того, чтобы полностью разобрать ситуацию, и даже не того, чтобы обнаружить чью-то правоту и чью-то неправоту. Он признает, что принес боль и сожалеет об этом. И другой, прощая, понимает, что долги могут и остаться, но он тоже не судит. Слова «Бог простит» значат, что и я грешник, я тебе не судья. В этом суть христианского прощения. Не случайно Прощеное воскресенье — это и воспоминание Адамова изгнания. А Адам — это кто? Все мы. Все в Адаме согрешили, все грешники, все нуждаемся в прощении.

Как вынуть зеркало тролля?

Конечно, в отношениях Каина с Авелем Каин был неправ, а Авель безгрешен. Сегодня почти невозможно найти в каком-либо конфликте абсолютно правого и абсолютно виноватого. Семя Каина мы все несем в себе — эгоизм, злость, мстительность. И обратную его сторону: страх, агрессию, чувство вины, а значит и готовность на обиду. Но когда мы говорим о своей обиде, мы хотим, чтобы нас выслушал кто-то неосуждающий и сочувствующий, непохожий на друзей Иова. Человеку важно быть принятым таким, каков он есть, и если им владеет обида, сначала надо разобраться, что ее вызвало, а не просто говорить: «Обижаться нехорошо». Такая безоценочность — единственное условие того, что человек будет ощущать себя безопасно и доверится тому, кто стремится ему помочь, а не навязать ему какую-то свою веру, идеологию и т. п. Потому что за обидой часто стоит перенесенное зло, ущерб, насилие, и обида может возникать как защитная реакция. И чем более похожа по сути ситуация на первоначальную, сформировавшую реакцию обиды-защиты, тем острее человек будет переживать это чувство. Например, у человека жесткий начальник и часто порицает его. Но у него был жесткий властный отец, и реакция на начальника накладывается на реакцию на отца, усиливая первую, даже если человек умом понимает, что просто начальник строгий. Но он уже травмирован ситуацией с отцом и не может не страдать, не обижаться. Вся психология неврозов — это психология защитных механизмов. Если личность сформировалась в неблагоприятных условиях, очень трудно выйти за рамки выработанных в стрессовых условиях форм поведения, мышления, реагирования, где человек во всем видит подтверждение своих страхов и обид. Зло проникло в душу и «законсервировалось» в виде защиты. Человек сформировал призму, с помощью которой теперь видит мир искаженным, как Кай сквозь кривое зеркало тролля, — это гениальная метафора Андерсена. Но именно эта искаженность дает ему устойчивость. Почему обида так устойчива? В эмоции обиды очень много энергии самосохранения. Но, сохраняя то, что есть, обида не дает развиваться дальше, парализует отношения с миром, людьми. Помочь в этой ситуации — значит найти ресурсы, которые дадут возможность жить дальше. Когда человек в безопасной обстановке начинает говорить о своих обидах, то зло, которое находится в нем, имеет шанс выйти наружу, он может себя от этого зла отделить, понять, что оно не тотально, что это только часть его жизни. И когда некое травматическое событие восстановлено, он может сформировать уже новое к нему отношение. Это может стать первым шагом к прощению: например, отпустить человека, который причинил боль. Что значит отпустить — воспринять другого не как некое внутреннее зло, а как личность, у которой есть как положительные, так и отрицательные черты. Почему большинство неврозов у людей основано на детско-родительских отношениях? Потому что родитель для ребенка в детстве — самый значимый персонаж, могущественный, идеальный. К нему предъявляются очень высокие требования. Но на самом деле любой родитель — это всего лишь человек, со своими добродетелями и недостатками, в его отношениях могли быть и любовь, и эгоизм. И когда взрослый человек, который понимает, что сам небезгрешный, сам стал родителем, видит, как сложно им быть, и вот так по-новому посмотрит на своих родителей, — может возникнуть понимание, восстановление отношений с реальным, а не с идеальным родителем. Чем достоинство отличается от гордости?

Осознать свою вину, тем более попросить прощения часто мешает страх потерять себя, свое достоинство, свои ценности. Вопрос: что это за ценности? Есть ощущение собственного достоинства, где человек чувствует, что он не может тот образ Божий, который есть в нем, дать на попрание псам. Другое дело — ценности эгоистические, модель победителя, «удачника», который рожден выигрывать всегда и во всем. Эта ценность сегодня — движущая сила, и все то, что ей противоречит, рассматривается как угроза собственной самооценке, ощущению безопасности. Это тот самоцен, который Феофан Затворник по святоотеческой традиции называл источником всех страстей. Пока мы держимся за идеальный образ собственного «я», нам очень трудно и прощать, и просить прощения. Чтобы научиться прощать, надо разрушить миф о собственной праведности, абсолютности собственных представлений. Как проявляется самоцен в жизни? Когда мы начинаем чувствовать некую самоидентичность, понимаем, что мы другие, нежели все окружающие, мы, в силу поврежденности человеческой природы, бессознательно склонны считать себя лучше других. Свое собственное мнение мы полагаем истинным, а все те мнения, которые с ним не согласуются — ложными. И начинаем с этими чужими мнениями бороться, явно или неявно, потому что чужой взгляд начинаем воспринимать как некую агрессию против себя, угрозу своей системе ценностей. Например, человек жил в семье, у него сформировались определенные семейные принципы, представления о том, как должен вести себя муж, как должна вести себя жена, как надо воспитывать детей, т.е. возникла система правил. Она может быть либо положительная («я буду действовать так, как вели себя мои родители по от ношению ко мне»), или может быть отрицательной («я никогда не позволю себе такого поведения, которое допускал мой отец или моя мать, я во всем буду стараться быть непохожим на них»). Семью создают два человека, то есть сталкиваются две системы. И, когда проходит состояние влюбленности, которое, по сути и есть выход из своей системы, за пределы эгоистических интересов, начинаются самые большие в жизни обиды и разочарования: как же так, он меня обманул, представлялся таким хорошим, а на самом деле он совсем другой. Он меня предал! Обида здесь возникает как разрушение возникшей в процессе жизни человека системы идеальных отношений, которую он считал справедливой, в которую верил, но тут произошло вероломство, разрушение того, как казалось, гармоничного, мира, который служил основой его жизни. И то чувство достоинства, на котором базировались ценности человека, терпит катастрофу, потому что основывалось оно не на реалиях жизни, не на реальных качествах другого человека, а на собственных иллюзиях по поводу себя, жизни и другого. Самоуважение — все же больше ветхозаветная категория. Ветхий и Новый Завет — это как мертвая вода и живая; Ветхий Завет дает структуру, систему правил, а Новый Завет дает то, что позволяет человеку подняться над этой системой. Но одного без другого быть не может, потому что любовь — это не отвержение закона, а исполнение этого закона, не по форме, а по сути. Прощение как прощание

Раньше, прощаясь, говорили не «до свидания», а «прости меня Христа ради» и отвечали: «Бог простит, меня прости Христа ради». Так было не только в монашеской среде, но и среди мирян. «Попрощаться» означало «попросить друг у друга прощения»; сейчас такой обычай сохранился у старообрядцев. В чем была его суть: если мы общались, то могли вольно или невольно друг друга обидеть. Психологически это очень верно, потому что прощать легче в самом начале, когда эмоция обиды не превратилась в мысль, не обросла деталями, фантазиями. Так же как и в ответ на какое-то действие против нас — сразу задуматься: а я что делал против других? Эмоция обиды в этой ситуации, подрубленная на корню, ослабевает. Тьма изгоняется светом, зло изгоняется добротой, и, если не получается простить, позаботиться о человеке, который причинил тебе зло, можно позаботиться о ком-то другом. Андрей ФОМИН, записала Ирина ЛУХМАНОВА, pravmir.ru Прощеное воскресенье. Как мы готовимся к нему?

Один заглядывает внутрь себя и внимательно ищет ответ на трудный вопрос: «Кого я обидел?» Другой репетирует шаблонную фразу, которую скажет всем, кого встретит — из расчета, что лучше попросить прощения у каждого: «мало ли кого я случайно задел словом или делом». Кто из этих двоих прав? И как действительно простить человека, который нанес тебе обиду? Как простить обиду? Я просто чувствую, что ты на меня обижаешься! У христианина должна быть фамилия «Доставай-не-достанешь»

Мне кажется, что очень часто люди относятся к трудным проблемам легкомысленно, не понимая, что они действительно трудные, и на их решение требуется много времени и сил. Принимают часто желаемое за действительное: «Я желаю простить, или я уже простил», но на самом деле сразу видно – простил, или не простил. В этом легко самому убедиться, тут никаких не нужно прилагать особых усилий – достаточно мысленно представить себе, что ты подходишь к своему обидчику, и говоришь: «Прости меня». И он тебе отвечает: «И ты меня прости». И тут вы падаете друг другу в объятья, и на душе праздник! Но если ты подходишь к обидчику и говоришь: «Прости меня», а он: «А ну, пошёл отсюда». Всколыхнётся у тебя в душе: «Ах, ты такой-сякой, я хотел тебе пойти навстречу, а ты …», значит – ты ничто не простил, просто занимаешься самообманом. Повторяю, легко принять желаемое за действительное.

Если ты молился, каялся, прикладывал столько духовных усилий, сколько нужно для того, чтобы простить, тогда ты чувствуешь, что даже если он тебе грубостью ответит на твоё тёплое к нему обращение, всё равно ничего не всколыхнётся, потому что сам себе скажешь: «Да, это я виноват, это значит, я его так сильно спровоцировал, что он до сих пор меня простить не может». Вот тогда ты, действительно, простил.

Мне посчастливилось быть знакомым с замечательным человеком: профессор, заведующий кафедрой, крупный учёный, автор нескольких монографий, физик Вячеслав Алексеевич Сапожников, и при этом – схимонах Ростислав. В сталинское время он получил десять лет, из них восемь лет провёл в «одиночке» в Ленинградских Крестах. Кому доводилось бывать в тюрьме, тот может себе представить, что там никогда, даже в «одиночке», человек не бывает один. В тюрьме это делается совершенно сознательно – все затворы открываются и закрываются с лязгом, чтобы заключённые знали, что идут надзиратели, и чтобы надзиратели знали, что бежит заключённый, если он раздобыл ключи и бежит по этажам. Кроме того, постоянно слышны крики, которые раздаются, когда людей ведут на допрос или на расстрел.

Так вот, он говорил: «Я благодарен Богу за эти восемь лет, потому что там я научился молиться».

Отец Ростислав рассказывал о том, как их водили на медосмотр. Можете себе представить: длиннющий тюремный коридор, я думаю, больше ста метров длиной, в одном конце коридора зэкам приказано раздеться догола, а в другом сидит врач. И эти зэки должны босиком из одного конца коридора бегом к врачу подбежать. Тот окинет взглядом – здоров, – беги обратно. И поразительно, что отец Ростислав вспоминал об этом с какой-то легкой улыбкой, потому что если отрешиться от трагичности того, что происходило. Со стороны это, конечно, выглядело чуть-чуть комично: несчастные, истощённые заключённые шлепают босиком по этому коридору. Вот настолько он смог простить! Но для этого потребовались феноменальные усилия.

Простить обиду, ещё раз подчёркиваю, очень нелегко. Тут нужна ясно поставленная цель, что ты действительно хочешь простить. Нужно отдавать себе отчёт, что ты будешь трудиться до результата, до тех пор, пока действительно обида полностью не отойдет от твоего сердца. Ты должен приложить усилия и сознавать, что результат – от Господа. От нас – усердие, от нас – цель, от нас – целеустремлённость, от нас – труд, а результат – от Господа. А проверить себя, достиг ли ты результата или нет, совсем не трудно. Протоиерей Александр Ильяшенко, Тамара Амелина

Рембрандт, «Блудный сын», 1642 год

Если человек научится прощать обиды, то он сделает огромный рывок в духовной жизни.

За такое усилие Господь увенчает его многими духовными дарами и, прежде всего, смирением, потому что надо смирить свою гордыню для того, чтобы простить. А смирение – это, конечно, особый дар Божий, так что тот, кто не поленится и не «махнёт рукой» посреди пути, тот получит духовное вознаграждение от самого Господа Бога. Потому что Господь говорит нам: «Ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный, а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Матфей 6:14,15). А это страшно, если мы останемся не прощенными – какая печальная участь ждёт нас в Будущем веке!

Вспомним притчу о Немилосердном должнике. Помните Господина, которому должник был должен несметную сумму денег – десять тысяч талантов? Талант – это мера веса, подобная нашему пуду, только пуд – 16 кг, а талант – 26. Десять тысяч талантов — это двести шестьдесят тонн серебра! Трудно представить себе это сокровище, эту груду драгоценного металла весом двести шестьдесят тонн. Я, например, никогда такое не видел и не увижу. Ясное дело, что эту сумму оплатить должник не мог, это несметные сокровища. А Господин его помиловал и отпустил, сказав, что «я всё тебе прощаю». И этот должник, выйдя от Господина, который его избавил от страшной участи, увидел своего должника, который должен был ему сумму, по нашим меркам, вполне реальную, такую, которую каждый из нас в руках держал.

Он схватил его и стал требовать: «Отдай эти деньги!». Тот взмолился: «Ну, потерпи немножечко», примерно теми же словами, что этот должник немилосердный обращался к Господину, которому он должен был громадный долг: «Я через некоторое время тебе всё отдам». Но тот его не помиловал, а схватил и отвел в темницу. Тогда приближённые Господина, узнав об этом, доложили ему. Он вновь потребовал к себе этого должника и сказал: «Как же так? Я тебя помиловал, и неужели и тебе не надо было так же поступить?» И отдал его в темницу до тех пор, пока «всё не отдашь до последней копейки».

Здесь говорится о том, как дорого в итоге платит человек, который не прощает своим должникам, которые должны-то ему сущую ерунду… Пусть нам она кажется и большой суммой, но объективно это – ерунда по сравнению с тем долгом, который мы должны заплатить Господу, – нашей греховностью, нашим безразличием к Богу, нашим упорством в грехе.

Наш долг Господу — неоплатный, и Господь его нам прощает не потому, что мы его полностью искупили, а потому что Господь милостив, и Он ждёт и от нас хоть какой-то милости друг к другу. Если это так, то тогда и милость Божия будет нам сопутствовать, а если мы отказываемся прощать, то горе нам.

В Патерике описывается случай. Его герои: христиане первых веков христианства в период гонений– Саприкий, по-моему, он был пресвитером, и дьякон Никифор. И как-то лукавый между ними пробежал, и возникла обида между ними. Саприкий попал к мучителям, его пытали, предали истязаниям, он столько перестрадал, но всё вытерпел. И когда его уже вели на казнь, Никифор, видя его близкий конец, умолял его: «Прости меня», а тот сказал: «Нет, я тебя не прощу». И, уже подойдя к самому месту казни, где его ожидал близкий мученический венец, он вдруг отрёкся от Христа и попрал свою веру, попрал он весь свой подвиг, страдания. Благодать Божия оставила его, и он оказался человеком без благодати – слабым, и всего лишился. Никифор же заявил, что он – христианин, был казнён, и стал мучеником. То есть в очах Божиих он совершил такой поступок, за который Сам Господь его вознаградил.

Этот случай говорит о том, как важно прощать друг друга. Посмотрите, какая слабость была проявлена этим сильным человеком: Саприкий выдержал пытки, мучительные, страшные, а в последнюю минуту сломался, потому что не смог простить, не захотел, вернее, простить. Как они могли друг другу навредить, об этом не говорится, но, ясное дело, что даже если Никифор его и очень обидел, но потом же просил у него прощения, почему же не простить, да ещё в последнюю минуту?

Прощение обид – это спасительный якорь. Господь попускает нам такие обиды, а они действительно мучительные подчас, жжёт, и лукавый тут как тут, подсыпает соль на раны и вкладывает какие-то постоянные мысли, которые у тебя крутятся, что, «мол, как он мог, как он меня обидел, и я так страдаю, переживаю, а он! И надо было сказать ему так или вот так, и если бы я сказал так…» И ничего от этих мыслей не происходит. И этот губительный, порочный мысленный круг, такая мысленная воронка, в которую лукавый сознательно вгоняет наши мысли, просто выматывает, обессиливает. Она лишает человека и покоя, и бодрости. Силы уходят как в песок.

Можно ничего не делать, никому ничего не говорить, а сосредоточенно гонять эти бесплодные, иссушающие мысли по замкнутому кругу. И вырваться из него можно, только если ты действительно поймёшь, что не простить нельзя – «или – или». Или ты, приложив все усилия, столько, сколько нужно, чтобы достичь результата, победишь свой грех, или грех безо всяких усилий победит тебя. Но это и к любому другому греху относится. Чтобы грех победить, нужны усилия, а если с грехом не бороться, не прикладывать усилий, то грех победит, растопчет, лишит радости жизни, бодрости, загонит тебя в изоляцию, и очень скоро ты потеряешь то, что имел. И можешь как Саприкий лишиться даже спасения души.

Господь дарует нам пост как особую благодатную возможность очистить свою душу от всяких грехов. Мы Великим постом читаем молитву, она всем хорошо известна. Я ее всю повторять не буду, но в ней есть такие слова: «Даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего…» (молитва святого Ефрема Сирина). Эти слова нам нужно повторять регулярно. Не дай Бог, если какая-то обида зародится в душе и даст свои губительные ростки.

Еще хочу сказать, что существует такое присловие, оно абсолютно бездуховное: не согрешишь – не покаешься. Это ложь, надо жить так и каяться так, чтобы не грешить. То, что ты можешь согрешить, – это очевидно, то, что ты можешь обидеться, – это очевидно. Надо вымаливать у Господа сил не обижаться. Тогда никакая обида не сможет укорениться в твоей душе.

У Гоголя в «Мертвых душах» есть отрывок, где он разбирает заковыристые русские фамилии, одна фамилия – Доезжай-не-доедешь. Так вот, у каждого христианина должна быть фамилия – Доставай-не-достанешь.

Записали Тамара Амелина и Петр Каминский, pravmir.ru

Прощение

Теперь только несколько дней осталось до начала Поста. Уже в течение мясопустной недели, завершающейся Прощенным Воскресеньем, два дня, среда и пятница, стоят как бы отдельно, они уже совершенно «великопостные«: в эти дни не полагается совершать Божественную литургию и весь порядок богослужений имеет особенности, относящиеся к Посту. В среду на вечерне поется прекрасная стихира, приветствие Посту:

Возсия весна постная, цвет покаяния, очистим убо себя, братия, от всякия скверны, Светодавцу поюще рцем: Слава Тебе, Едине Человеколюбче.

Наступила весна Поста! Свет покаяния; очистимся, братия, от всякого зла, воспевая Светодавцу (Подателю Света) Слава Тебе, Едине Человеколюбче!

Суббота Мясопустной недели посвящена памяти всех «мужей и жен подвигом поста просветившихся (спасшихся) «: святые, примеру которых мы должны следовать, учат нас трудному пути, трудному искусству поста и покаяния. Мы не одни, начиная подвиг Поста: «Восхвалим собор святых Отцов! Антония Великого, Евфимия Великого и всех их собратий, проходящих по жизненному пути своему, как будто сквозь райскую сладость…» У нас есть помощники и примеры: почитаем ваш пример, святые Отцы! Вы научили нас истинному пути; благословенны вы, потому что вы поработали для Христа… Наконец наступает последний день, обычно называющийся «Прощенным Воскресением«; но мы не должны забывать его второго литургического названия: «Изгнание Адама из рая«. Это название действительно подводит итог всему подготовлению к Посту. Теперь мы знаем, что человек был создан для жизни в раю, для того, чтобы знать Бога и общаться с Ним. Грех лишил человека этой блаженной жизни, и существование его на земле стало изгнанием. Христос, Спаситель мира, отворяет двери рая всякому, кто идет за Ним, и Церковь, показывая нам красоту Его Царства, превращает нашу жизнь в паломничество к небесному отечеству. Итак, в начале Поста мы уподобляемся Адаму:

Изгнан бысть Адам из рая снедию, темже и седя прямо сего рыдаше, стеня… Увы мне, что пострадах окаянный аз: едину заповедь преступих Владычню, и благих всяческих лишихся! Раю святейший, мене ради насажденный быв, и Евы ради затворенный, моли тебе Сотворшаго, и мене Создавшаго, яко да твоих цветов исполнюся. Темже и к нему Спас: моему созданию не хощу погибнути, но хощу сему спастися, и в познание истины прийти, яко грядущаго ко Мне не изгоняю вон.

Изгнан был Адам из рая из-за пищи (из-за вкушения запрещенного плода), и, сидя прямо перед раем, рыдал и стонал… Увы мне, как пострадал я, окаянный: я не соблюл одной заповеди Владыки и лишился всех благ! Рай святейший, ради меня насажденный, и ради Евы затворенный, моли тебя и меня Создавшего, чтобы я вновь наполнился твоими цветами. И отвечал ему (Адаму) Спаситель: я не хочу, чтобы погибло мое создание, но я хочу, чтобы оно спаслось и пришло к познанию истины, потому что приходящего ко Мне я не изгоню.

Пост освобождает нас от порабощения греху, от плена «этого мира«. Но в Евангельском чтении последнего воскресения говорится об условиях этого освобождения (Мф. 6,14 — 21). Первое условие — пост: отказаться от того, чтобы считать желания и требования нашей падшей природы нормальными; усилие освободить дух от диктаторской воли плоти, материи. Но для того, чтобы пост наш был настоящим, подлинным, надо, чтобы он не был лицемерным, «показным«. Мы должны «явиться постящимися не пред людьми, но пред Отцем (Нашим), Который втайне» (Мф. 6,18). Второе условие поста — прощение; «если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный» (Мф. 6,15). Торжество греха, главный признак его владычества в мире, это ссоры, несогласия, разделения, ненависть. Поэтому первый пролом через крепость греха есть прощение: возвращение к единению, согласию, любви. Лучезарное всепрощение Самого Бога воссияет между мной и моим «врагом«, если я ему прощу. Простить — это значит отвергнуть все счеты и рассчеты человеческих отношений, предоставив их Христу. Прощение — настоящее «вторжение» Царствия Небесного в наш грешный и падший мир. Пост по-настоящему начинается с вечерни этого воскресения. И эту единственную по своему глубокому значению и такую прекрасную вечерню не служат во многих наших церквах! Однако ничто лучше этой вечерни не показывает нам «настроения» Великого Поста в Православной Церкви, не вводит нас в него; нигде лучше не чувствуется ее глубокий призыв к человеку. Служба начинается, как торжественная вечерня; священнослужители в светлых облачениях. Стихира на «Господи, воззвах…» (следующая после «Господи, воззвах«) возвещает наступающий Пост, а за ним — приближение Пасхи!

Постное время светло начнем, к подвигом духовным себе подложивше, очистим душу, очистим плоть, постимся я коже в снедех от всякия страсти, добродетельми наслаждающеся духа: в нихже совершающеся любовию, да сподобимся вси видети всечестную страсть Христа Бога, и святую Пасху, духовно радующеся. Постное время светло начнем! Готовясь к духовным подвигам, очистим нашу душу, очистим тело. Воздержимся как от пищи, так и от всякой страсти, и насладимся духовными добродетелями. Дабы, усовершенствовавшись в любви, мы были достойны увидать страсти (страдания) Христа Бога и святую Пасху, в духовной радости.

Потом, как обычно, следует Вход и пение «Свете Тихий…» Затем служащий священник идет на «горнее место«, за престолом, и возглашает вечерний Прокимен, который всегда возвещает конец одного и начало другого дня. За этой вечерней «Великий Прокимен» возвещает начало Поста:

Не отврати лица Твоего от отрока Твоего, яко скорблю, скоро услыши мя: вонми души моей, и избави ю. Не отврати лица Твоего от слуги Твоего, потому что я скорблю! Скоро услышь меня, обрати внимание на душу мою и избавь ее.

Вслушайтесь в особенную мелодию этого стиха, этого крика души, внезапно наполняющего церковь: «… я скорблю» — и вы поймете исходный пункт Поста: таинственную смесь отчаяния и надежды, тьмы и света. Все приготовление теперь закончено. Я стою перед Богом, перед славой и красотой Его Царства. И я сознаю свою принадлежность к этому Царству, сознаю, что у меня нет другого дома, другой радости, ни другой цели; и я сознаю также, что я изгнан из этого Царства во тьму и печаль греха, и… «я скорблю«! И в конце концов я сознаю, что только Бог может помочь моей скорби, только Он может избавить и спасти мою душу. Покаяние, — прежде и больше всего, — отчаянная мольба к этой божественной помощи. Прокимен повторяется пять раз. И вот Пост уже наступил! Светлые облачения заменяются темными, постными, тушат яркое освещение. Когда священник или дьякон начинает вечернюю ектению, хор отвечает ему постным напевом. Первый раз читается великопостная молитва Ефрема Сирина с земными поклонами. В конце службы молящиеся подходят сперва к священнику, прося прощения, потом просят прощения друг у друга. Но в то время, как происходит этот обряд «прощения«, и т.к. Пост начинается именно этим актом любви, единения и братства, хор поет Пасхальные песнопения. Нам предстоит сорокадневный путь по пустыне Поста, но в конце этого пути уже сияет свет Пасхи, свет Царства Христова.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎