Где-то над городом, вышедшим из берегов
Всё-таки мне повезло, что я однажды наткнулась на его творчество. Очень, очень нравится.Сижу, пишу про него текст для репетитора. Подумала, может, выставить. А заодно и фотографии прилепить. Может, кто-нибудь разделит моё восхищение. Падал желтый лист.
Такой же, как и миллионы других листьев, сорванных с родных деревьев. Но именно он был запечатлён на черно-белой пленке пока еще никому не известного фотографа Бориса Смелова. Проявленную фотографию положили в тёмный шкаф и заперли на ключ. Лишь десятки лет спустя она вновь увидела свет: в Эрмитаже открылась выставка, целиком посвященная творчеству Бориса Смелова. Важность её заключается в том, что это первая фотографическая выставка в истории Эрмитажа.
Эта выставка, к сожалению, посмертная. Сейчас Смелов признан во всём мире как великолепный фотограф. Его работы есть в коллекциях Государственного Эрмитажа, Государственного Русского музея, Московского музея современного искусства, Музея Нортона и Нэнси Додж и многих других, а также в частных коллекциях.Родился Смелов в Петербурге в 1951 году. В детстве родители регулярно водили его в Эрмитаж. Тяга к прекрасному осталась в нём на всю жизнь.
Он был настоящий мастер пейзажа, натюрморта, портрета. Основная тема его работ – Петербург. Смелова заслуженно называют певцом петербургской романтики. В каждой фотографии есть частичка души этого великолепного города, описанного в своё время Достоевским. Несмотря на черно-белую гамму, фотографии очень живые, сочетающие в себе нежность с грубостью, одиночество и любовь, вмещающие в себя часть окружающей жизни. На них запечатлены не только изображение, но и чувства.
Смелов считал, что для фотографа гуманитарное образование важнее технического. Для него всегда было необыкновенно важна индивидуальность каждой работы: «Техническая революция в фотографии – появление камер-автоматов, высокочувствительных фотоматериалов, совершенной лабораторной техники – естественно повлекли за собой и качественные ее изменения. С одной стороны, легкость решения технических задач расширила творческие горизонты, обогатила образный строй и даже видение фотографов. С другой – возможность сделать качественную «карточку», не обладая ни умом, ни культурой, несет в себе опасность оглупления фотографии. Недаром на Западе, да и у нас, стал так моден «объективизм» – намеренное полное устранение «следов» личности автора из произведения. Для меня же в любой работе важнее, чем точная фотофиксация натуры, авторский взгляд на мир, человеческая позиция художника. Без этого снимки пусты и холодны».
Уникальность работ Смелова заключается еще и в том, что при проявлении плёнки он постоянно экспериментировал с новыми реактивами. Когда возникла необходимость проявить фотографии в увеличенном масштабе, даже ученики Бориса не смогли проявить плёнку так же, как их учитель. Смелов вообще испытывал тягу к экспериментам. В основе его творчества находилось стремление, ориентируясь на свой эмоциональный настрой, создать что-то, что соответствовало бы его представлениям об идеальной фотографии. Его натюрморты, состоящие из предметов старинного петербуржского быта, наполнены светом и любовью. Автопортреты очень точно описал Наль Подольский: «На автопортретах Смелова фотокамера присутствует всего на шести листах из семнадцати. Его главный атрибут не камера, а взгляд – острый, пытливый, проникающий. В жизни этот взгляд смягчался улыбкой и дружелюбной манерой общения, и только в автопортретах видна вся его острота».
Начав фотографировать в юном возрасте, в двадцать лет он был уже мастером своего дела. Борис быстро завоевал уважение в творческих кругах Ленинграда. Но одновременно с этим, он обратил на себя внимание советской власти. Его обвинили в «достоевщине» и разгромили его первую персональную выставку.
Печальный удел многих великих людей постиг и его: мировое признание пришло к нему уже после смерти. Умер великий фотограф нелепо и трагически: замёрз на улице рядом со своим домом. Сейчас его имя активно «раскручивается», организуются выставки, печатаются книги, намечается съемка фильма про Петербург Смелова, говорятся громкие слова. За этими громкими словами уже практически не слышно музыки той самой смеловской фотографии, смеловского Петербурга. Его творчество больше подходит для камерного восприятия. Просматривая работы Бориса, стоит лишь на секунду задержать взгляд на какой-нибудь из них, и уже невозможно оторваться. Для того чтобы прочувствовать его творчество, уловить атмосферу его фотографий не обязательно ходить в Эрмитаж. Главное – просто открыть альбом его фотографий. Этого достаточно, чтобы унестись в тот Петербург, который он хотел показать.