Калидонская охота: почему Рубенс рисовал ее четыре раза?
Очень может быть, что Владимир Высоцкий, сочиняя свою песню, был знаком если не с «Метаморфозами» Овидия, то с изложением этого мифа.
Вот что рассказывает нам Овидий:
Вепрь был, — Дианы слуга и ее оскорбления мститель. Царь Оэней, говорят, урожайного года начатки Вышним принес: Церере плоды, вино же Лиэю, Сок он Палладии возлил белокурой богине Минерве. Эта завидная честь, начиная от сельских, досталась Всем олимпийским богам; одни без курений остались, Как говорят, алтари обойденной Латониной дщери. Свойственен гнев и богам. «Безнаказанно мы не потерпим! Пусть нам почтения нет, — не скажут, что нет нам отмщенья!» — Молвит она и в обиде своей на поля Оэнея Вепря-мстителя шлет… Итак, богиня Диана не получила полагающихся ей почестей, решила покарать нечестивцев и послала им наказание: ужасного вепря. Чтобы избавиться от этого бедствия, царь этой местности пригласил на охоту всех легендарных героев того времени (их перечислено у Овидия 28) и одну прелестницу, которая стала причиной бедствий — Аталанту.
Некоторые из этих охотников были изображены, вылеплены, высечены в камне (часть изображений дошла до наших дней). Калидонская охота тоже была изображена не один раз. И не только в античные времена.
Один из героев Калидонской охоты — вепрь. Его изображение на древних вазах напоминает современного бородавочника, обитающего в Африке. Может быть, во времена греческого эпоса бородавочник встречался и в Греции.
Достоверность портретов остальных — нулевая. Тем более, когда речь идет о картинах, написанных в середине прошлого тысячелетия. А драматический и красочный сюжет был хорошо известен. Питер Пауль Рубенс возвращался к нему четыре раза. Художник почти буквально воспроизводит на своих полотнах описание Овидия, но каждый раз немного по-разному (за исключением последнего варианта, когда картина воспринимается скорее как пейзаж, чем сцена охоты).
Самый ранний вариант — 1611 год. На лошадях — близнецы Кастор и Поллукс, с копьем — Мелеагр, женщина чуть позади него (она только что пустила стрелу, лук — в левой руке) — Аталанта, на земле -Анкей:
Вот повалился Анкей, набухшие кровью обильно, Выпав, кишки растеклись, и мокра обагренная почва.
Аталанту Овидий описывает так:
Сверху одежда ее скреплялась гладкою пряжкой, Волосы просто легли, в единственный собраны узел; И, повисая с плеча, позванивал кости слоновой Стрел хранитель — колчан; свой лук она левой держала.
Аталанта первая из охотников своей стрелой попала в вепря — и пустила ему кровь.
… наложила Дева-тегейка стрелу и пустила из гнутого лука. Около уха вонзясь, стрела поцарапала кожу Зверя и кровью слегка обагрила густую щетину. Это давало ей право на участие в дележе добычи: Дева, однако, не так веселилась удара успеху, Как Мелеагр: говорят, он первый увидел и первый Зверя багрящую кровь показал сотоварищам юным. «Ты по заслугам, — сказал, — удостоена чести за доблесть!» И это же послужило причиной ужасных событий, которые начались сразу после завершения охоты.
Картина как бы достаточно реальна, за исключением того, что герои вышли охотиться практически голыми (Мелеагр и один из близнецов), и кабан какой-то полусонный. Динамизм создают лошади Кастора и Поллукса: он написаны крупно, подробно и храпят от ужаса — это читается на их мордах.
Братья меж тем близнецы, — еще не созвездие в небе, — Видные оба собой, верхом на конях белоснежных Ехали; оба они потрясали в воздухе дружно Остроконечья своих беспрерывно трепещущих копий. Второй вариант написан в 1618 году, через семь лет после первого и отличается от него прежде всего тем, что вепрь написан почти черным, а вокруг него все фигуры высвечены. Больше контраста — выше драматичность. Аталанта (теперь уже полуголая) рядом с Мелеагром, за Алатантой появились еще две женские фигуры, тоже полуобнаженные. На первом плане справа — собаки, нападющие на вепря, который одну лапу поставил на поверженного охотника. И вид у вепря угрожающий. Этот вариант картины получился более динамичным, все действующие лица — в едином порыве.
Третий вариант — 1628 год. Рубенс меняет положение Мелеагра: он ставит его справа. Роль Аталанты обозначена точнее: ее стрела пронзила ухо вепря. Здесь нет близнецов на конях — Кастор и Поллукс отсутствуют совсем. Но динамизм картине придают нападающие и растерзанные псы. Похоже, что это — заготовка, не все детали прописаны до конца и цветовая гамма приглушена, что не характерно для живописа Рубенса.
А вот в этом варианте (1636 год) прежде всего воспринимается пейзаж — тот самый лес, в котором охотились на вепря.
Частый никем никогда не рубленный лес начинался С ровного места; под ним расстилались поля по наклону… Дол уходил в глубину; обычно вода дождевая Вся устремлялась туда; озерко порастало по краю Гибкою ивой, ольхой малорослой, болотной травою, Всякой лозой и густым камышом, и высоким и низким. Мрачное место, мрачная обстановка, глухой лес и несколько ярких пятен: Аталанта слева, Мелеагр справа, собаки, один из близнецов на коне. Вепрь почти слился с фоном, только поблескивает его клык. Аталанта стреляет из лука, а Мелеагр бежит к вепрю. Близнецы на конях спешат к месту схватки, и стая собак несется с прыжками к добыче.
От варианта к варианту нарастает драматичность действия, напряженность, а в конечном варианте — почти полный мрак. Возможно, как отражение последовавшей драмы, возможно — как метафора тайников человеческой души.
Что же произошло на охоте? Аталанта ранила зверя — и получила почетное право на трофей. Мелеагр убил вепря — и как победитель он имел право раздать трофеи. А поскольку еще до начала охоты Мелеагр влюбился в Аталанту:
Только ее увидел герой Калидонский, сейчас же И пожелал, но в себе подавил неугодное богу Пламя и только сказал: «О, счастлив, кого удостоит Мужем назвать!» Мелеагр отдает Аталанте голову кабана, а его дядья — участники охоты — не хотят этого. Начинается ссора — и Мелеагр убивает своих дядьев. Это приводит к смерти самого Мелеагра — причем от рук его матери, которая не могла смириться с потерей братьев.
Вот такая жестокая история с Калидонской охотой.
Что же хотел показать Рубенс? Видимо, в ранних вариантах — накал охоты, жестокость и мощь зверя, драматизм потерь, а в последнем — мрачность финала: трагическая развязка из-за вспыхнувшей любви.
В 1635 году, за год до последнего варианта «Калидонской охоты» Рубенс нарисовал еще одно полотно. Это «Аталанта и Мелеагр». На ней Мелеагр вручает Аталанте трофей — голову кабана.
А победитель, поправ грозивший погибелью череп, Молвил: «По праву мою ты возьми, нонакрийская дева, Эту добычу: с тобою мы славу по чести разделим». Тотчас он деве дарит торчащие жесткой щетиной Шкуру и морду его с торчащими страшно клыками… Справа наверху, в облаках какая-то богиня с выражением тихого ужаса, по всей видимости, предвещает беду от этого поступка. И еще одна интересная деталь: Эрот на переднем плане. Обратите внимание на его правую руку: он как бы отодвигает от Аталанты голову вепря. И его лицо не выражает радости, как обычно в любовных сценах.
Видимо, после этого у Рубенса появилась мысль написать нечто более соответствующее трагедии, чем-то, что было написано ранее.