Александр Касьяненко (Ridero): «Книга — стартап с неизвестным результатом»
За год в системе электронного самиздата Ridero опубликовалось 4,5 тысячи независимых авторов, на прошлой неделе компания привлекла инвестиции — $850 000 по оценке в $3,4 млн. Летом Ridero выходит на польский рынок, осенью — двинется в Германию. Сейчас компания зарабатывает 420 000 рублей в месяц на комиссии и дополнительных услугах, которые покупают авторы.
Один из основателей проекта Александр Касьяненко рассказал «Секрету», как присоединение Крыма повлияло на писателей и почему электронные книги никогда не заменят печатные.
За год в системе электронного самиздата Ridero опубликовались 4,5 тысячи независимых авторов, на прошлой неделе компания привлекла инвестиции — $850 000 по оценке в $3,4 млн. Летом Ridero выходит на польский рынок, осенью двинется в Германию. Сейчас компания зарабатывает 420 000 рублей в месяц на комиссии и дополнительных услугах, которые покупают авторы.
Один из основателей проекта Александр Касьяненко рассказал «Секрету», как присоединение Крыма повлияло на писателей и почему электронные книги никогда не заменят печатные.
— Мы с вами общались год назад, тогда вы только начинали работать с авторами. Расскажите, что вы сделали за это время?
— Мы дорабатывали систему. Не рекламировались и особенно не привлекали авторов, потому что надо было отработать бизнес-процессы, исправить ошибки в самой платформе. Мы добились того, что публиковать книги в системе можно комфортно, и продолжаем её улучшать. У нас бесплатный сервис, и нам важно понимать, как идёт конверсия в платные услуги. Мы смотрим, что более востребовано, каждый новый квартал видим рост продаж примерно в два раза. Ну и главное — у нас есть хорошие книги и авторы, которые с помощью нас могут проложить дорогу к издателю.
— Кто в вас инвестировал?
— Частный инвестор из России, непубличный человек, известный в узких кругах. Его имя не тайна, но он не выразил желания, чтобы мы о нём рассказывали. Он сам пишет книги и увидел в нас возможность развития книжной индустрии. Мы предпочли его, потому что он выступает не только как человек, который дал нам деньги. Он согласился активно помогать и заниматься развитием компании. Сейчас он ведёт переговоры с университетами, работает с юристами. Это не наша область компетенций, а он в этом разбирается.
— Вы искали деньги на развитие за границей у западных инвесторов, почему с ними не сложилось?
— Мы искали деньги ещё прошлым летом и зимой, но мало кто верил в перспективы книжного рынка в России. В какой-то момент мы уже заключили договор с Libri — это часть концерна Tchibo, самого крупного немецкого магазина электронных книг. Это предавало уверенности, что мы сможем выйти в Европу. В октябре заняли второе место на конкурсе WebReady, где проекты оценивают инвесторы, и это укрепило наши позиции
Вскоре в России грохнулся рубль, процесс заморозился. Мы пережили несколько нервных месяцев. Вернулись к сделке только весной.
В сентябре поступило предложение от австрийского предпринимателя. Мы уже было договорились, но вдруг российский частный инвестор изъявил желание в нас вложиться. Конечно, наши международные амбиции влияли на решение инвестора и нашу оценку, потому что, если б мы говорили только о России, перспектив заработать было бы меньше.
— Почему?
— В России книжный рынок специфический и в достаточной степени монополизирован. Серьёзной поддержки государства, как в других странах, здесь нет, плюс безумное ограничение по законам — что можно, а что нельзя.
— Цензура?
— Я бы назвал это самоцензурой. Цензура — это, скорее, когда мы все книги должны предоставлять в специальный комитет и получать разрешение на выпуск. Здесь мы всё же ближе к стимулированию самоцензуры — когда вводятся законы, запрещающие мат или слова, которые могут быть поняты как мат. Это, между прочим, проблема, и слово «блин» можно интерпретировать по-разному. Ещё хуже — всё, что связано с экстремизмом. Формулировки очень расплывчатые, любая книжка может оказаться вне закона.
Если в магазин попадёт книга, которая может быть признана запрещённой, весь сайт может быть заблокирован. Когда мы вели переговоры с «Литресом», важным условием было не ставить их под угрозу. Был случай, когда Bookmate заблокировали на день, ничего не спрашивая. Для «Литреса» оказаться недоступным — катастрофа. Так что мы создали целый процесс, направленный на то, чтобы выявлять книги, которые могут быть опасны для магазина. У нас есть модераторы и другие люди, которые это отслеживают. Для нас это дополнительные затраты. Часто размещают спорные вещи, которые у нас вычитывают юристы. После Крыма стали присылать такие книги, что 30% мы вообще не могли выпускать.