Поисковики из Карелии ищут родственников погибших бойцов из Казахстана.
Говорят у пикабу иногда есть возможность творить чудеса.
посвящённый солдату Айдбаеву ( Айтбаеву) Мусе.
Дополню, что он захоронен в 2016 году в братской могиле в селе Видлица, Олонецкого района, Республика Карелия.
В тех же боях 23- 24 июля 1941 года в районе деревень Большие горы, Видлица погибли казахстанцы :
КАРАМЫШЕВ НИКИФОР МИТРОФАНОВИЧ, 1921 г., 7 омцп. красноармеец-мотоциклист. Б - Наримский РВК. Вост.Казахстанская область, Б.Наримский район, с. Огневское.
КУДАГАЛДИНОВ (Кудаельников?) НУРМАН, 1918 г., красноармеец-пулеметчик. 7 омцп. Бескарагайский РВК. Казахская ССР, Павлодарская область, Бескарагайский район, Илюбаевский с/с. с. Илюбаев.?
КАПУСТИН АНДРЕЙ АФАНАСЬЕВИЧ, 1919 г., красноармеец-пулеметчик, 7 омцп. Косановский РВК.? г.Алма-Ата
До настоящего времени все они числились, как пропавшие без вести или оставленные на поле боя в районе д. Видлица - д. Б. Горы. Подняты в июне 2017 года и похоронены в с. Видлица, Олонецкого района, Республики Карелия.
Поисковики Карелии разыскивают
родственников этих бойцов.
Дополню. В том бою 23-24 июля по документам учета потерь. Среди более двухсот убитых и пропавших без вести воинов, убитыми и оставлеными на поле боя числятся ориентировочно семь казахстанцев. Пропавшими без вести одиннадцать. Некоторых нашли и опознали, но большинство так и останется неизвестными.
К примеру : Капустина Андрея Афанасьевича опознали по подписанной ложке.
Кроме этого донесения никаких документов больше нет.
Что за Косановский РВК в городе Алма- Ата, я не знаю. Предполагаю, если боец призван из Алма-Аты, это ошибочное написание. А правильно будет Кагановичский РВК. Если из Алматинской области то вариантов больше.
КУДАГАЛДИНОВ (Кудаельников?) НУРМАН именно так и записан в донесении, неразборчиво.
Фотография с церемонии захоронения. 25 июня 2017.
Чудеса случаются, и возможно родственники солдат найдутся.
О 7 отдельном мотоциклетном полку в следующем посте.
Ссылка на пост вконтакте, по мотивам которого сделан этот пост внутри.
Комментарии для минусов внутри.
Пикабушники Казахстана5.7K постов 7.9K подписчика
Правила сообществаПост должен иметь хоть какое то отношение к Казахстану!
За что у нас банят:
В деревне Видлица Олонецкого района похоронен мой прадед - Ронжин Василий Матвеевич, погибший в июне 1944.
Спасибо всем тем, кто трудился в раскопках и в поисках. Низкий поклон, Вам друзья!
надо просто сделать запрос в Министерство обороны Казахстана. Я им писал по одному из своих дедов - ответили и дали инфу что была.
https://mod.gov.kz/memorial/pages/a/a1.html (сведения об участниках из КазССР в ВОВ)
Трижды Герой Советского Союза майор Иван Кожедуб и дважды Герой Советского Союза майор Кирилл Евстигнеев, Германия, 1945 год
Нужна помощь Пикабу
Здравствуйте, уважаемые пикабушники! Мне очень нужен совет, чтобы справиться со сложной ситуацией, возникшей у соседей.
С бабушкой живут двое детей, мальчику 16 лет, девочке 10. У них только что умерла мама. Они от разных отцов. Первый — умер, со вторым мать была оформлена, как мать-одиночка.
Наша семья (я, муж, дочь (10 лет) и сын (5 лет) — их соседи. Мы снимаем квартиру рядом с ними 4 года. Общаемся, наши дети дружат с ними.
Два года девочка ходила в ту же школу, что и моя дочь. В этом учебном году девочка жила и училась у матери, пока не случилось горе. Сын продолжал жить у бабушки.
Бабушке больше 70 лет, ей не дадут опеку. Нет и родственников, которым смогли бы еë дать.
Мне важны эти дети и я прошу дать совет, что мне сейчас делать, как им помочь. Насколько велика вероятность, что у бабушки их отнимут и поместят в детский дом? Какие документы нужно оформить сейчас? Может быть пособия? Мы с мужем даже думали об опеке, хотя это очень ответственный и серьëзный шаг, который нельзя принимать так поспешно. И я не уверена, получится ли у меня взять опеку. На данный момент я не работаю официально.
Пост без рейтинга. Прошу поднять в топ.
«Исповедь» бюргера
Этот пост На Азовстали найден дневник украинского военнослужащего. Как проходили последние недели перед сдачей, напомнил один эпизод из воспоминаний ветерана ВОВ Верникова Самуила Марковича: «Записки военного переводчика» - «Исповедь» бюргера, где, почти также, рассуждал немецкий пленный на допросе. И очень точно Верников С.М. описал слова этого пленного -
Конечно, мы хорошо понимали, что «сердитые» речи Шнитке против гитлеровцев ни в коем случае нельзя принимать за чистую монету. Ведь его «исповедь» — это был попросту «крик души» мелкого хищника, собственника, обманутого в своих надеждах на наживу, завидующего тем, кто имел кошелек посолиднее.
Цитата из комментария Дмитрия Стешина к дневнику:
И никакого осознания своей вины. Никакой попытки задуматься: «А что мы сделали не так, раз нас загнали в эти подвалы, как крыс? В чем виноваты?».
Нет. «Сидельцы» думают только как спасти свои шкуры, ждут вмешательства НАТО, верят в турецкий пароход, который их вывезет, до последнего, до плена.
Заметьте, что этот дневник писал не оголтелый нацист из «Азова». Нет, это какой-то комбатант из нацгвардии. Откомандированный в Мариуполь офицер. Отсидит, и выйдет, видимо, с «чистой совестью», теоретически.
Вот и сама "исповедь":
Выбив гитлеровцев из города Августова и заняв плацдарм западнее Августовского канала, наша дивизия перешла к обороне. Личный состав сразу же приступил к совершенствованию оборонительных позиций, подготовке к броску в пределы Восточной Пруссии.
Много работы было в это время у разведчиков. Немало они доставили и очень разговорчивых «языков».
…Темной декабрьской ночью Кужанов и Воробьев преодолели по льду широкое озеро Нецко, сквозь вражеские проволочные заграждения и минные поля добрались до траншеи, захватили в плен ефрейтора Шнитке из 131-й пехотной дивизии.
Мы, Нарыжный и я, увидели пленного на нашем берегу Нецко, когда он даже раньше разведчиков, буквально ввалился в окоп. Это был весьма тучный человек, лет сорока. Пот заливал его бурякового цвета лицо, взмокшее после переползания по неровному льду озера, которое являлось нейтральной полосой между нашим и немецким передним краем.
Как Шнитке позже сказал на допросе, он спешил изо всех сил не только потому, что наши разведчики велели ему поторапливаться, а более всего из-за того, что боялся: его исчезновение могут с минуты на минуту обнаружить и тогда начнется обстрел озера. А погибнуть не за понюх табаку в конце войны, как размышлял бывший владелец мельницы Шнитке, было совсем ему ни к чему.
К слову, ожесточенный обстрел озера и нашего переднего края действительно начался, но уже после того, как Шнитке и разведчики сидели под прочными накатами блиндажа. Здесь мы провели предварительный короткий допрос пленного, который затем продолжили в нашем домике разведотдела на восточной окраине Августова.
Почти сразу же я обратил внимание на то, что Шнитке чем-то отличается от тех пленных, которых мне приходилось допрашивать раньше. Потом я понял, в чем это отличие. Необычным было то, что Шнитке и не пытался спросить, как это делали другие «языки», «Что со мной будет?» На допросе Шнитке охотно говорил:
— Немецкие солдаты и офицеры, конечно, тайком друг от друга, читают ваши листовки. Там иногда встречаются знакомые фамилии тех, с кем они служили раньше и кто теперь в плену. Их свидетельствам верят, пожалуй, больше, чем давно опротивевшей геббельсовской пропаганде об «ужасах» русского плена.
Словоохотливый Шнитке впервые вслух рассказал нам анекдот, который в то время в Германии передавали шепотом и только на ухо самым близким людям.
— У господа бога спросили: «Что делают в аду с лжецами?». Он ответил: «Их заставляют столько раз поворачиваться кругом, сколько раз они соврали». А что тогда сделают с Геббельсом? «Он будет у нас постоянным вентилятором».
Шнитке хихикнул, как бы говоря этим: вот, мол, о каких откровениях я русским поведал, оцените это по достоинству.
Но ценность показаний пленного, разумеется, была не в анекдоте о Геббельсе, а в тех сведениях, которые он сообщил не только о своей роте и батальоне, но и о системе гитлеровской обороны на берегу Нецко.
По утверждению пленного, за последнее время их 131-я пехотная дивизия совсем не пополнялась людскими резервами.
— Все идет туда, на север, где русские у Гольдапа штурмуют Восточную Пруссию. А от нас требуют строить третью и четвертую линию обороны, так как никто не знает, где и когда русские начнут новое наступление, — так говорил Шнитке.
И, продолжая, он рассказал о том, что солдаты 131-й дивизии со страхом прислушиваются к гулу моторов, если он раздается в тылу, за их спиной. Все боятся обхода русских танков. Особенно сдают нервы у тех, кто был в окружении в Белоруссии и чудом выбрался из «котла».
— Да, все мы со страхом ждем прорыва, нового наступления русских.
Тут Шнитке чуть ли не с видимым удовольствием поправил сам себя:
— Я уже не жду, своего дождался, а они пусть там ждут.
Допрос был уже фактически закончен. Нарыжный кратко сообщил по телефону в штаб корпуса важнейшую часть показаний пленного. Теперь оставалось только дождаться автомашины и отправить Шнитке в разведотдел корпуса, к подполковнику Рытову. А пока что я заканчивал обработку протокола допроса пленного. Нарыжный наносил на карту ставшие теперь известными новые запасные позиции противника.
Пленный сидел уныло, обхватив толстыми пальцами колени и сосредоточенно рассматривал носки своих замысловатых «бурок» — хлипкого подобия валенок, внизу чуть обтянутых кусочками кожи.
Молчание нарушил Нарыжный. Он пытливо посмотрел на пленного, потом отрывисто сказал мне:
— Спроси-ка у него, что он сейчас думает? По-честному только пусть отвечает. А если не хочет, может не говорить.
Шнитке выслушал вопрос. Ответил не сразу. С шумом выдохнул воздух из своих надутых барабаном щек и сказал:
— Скажу я правду. Только ответ длинный будет.
— Ничего, — проговорил Нарыжный, — время у нас пока есть. Вот и послушаем.
— Сейчас я вспомнил свою компанию. В нашем городке мы много лет подряд собирались вместе: владелец ликерной фабрики, хозяева радиомастерской, продовольственного магазина, прачечной-химчистки и я.
Пить пиво собирались каждую неделю в ресторанчике гостиницы «Белый олень». Ну, разумеется, владелец гостиницы тоже был в нашей компании.
Следовательно, шестеро нас было. Вспоминаю, как мы за Гитлера глотки драли. Ведь фюрер обещал нам, мелким предпринимателям, помощь и защиту от крупных монополий, концернов, снижение налогов, дешевые кредиты.
Вначале казалось, что дела у нас действительно лучше и лучше идут. Когда началась в тридцать девятом году война с Польшей, а потом и на Западе, то товары пошли в Германию потоком, и нам, конечно, немало перепадало. Мы не задумывались, откуда зерно, сало и другое берется. У нас есть, нам хорошо — и это самое главное.
Но «хорошо» продолжалось недолго. Наших сыновей призвали в армию, в сорок первом и до нас добрались: сначала одного призвали, потом другого. Оставшиеся, если и собирались в «Белом олене», то о фюрере и войне старались не говорить. Пили пиво, играли в карты и болтали о пустяках. А думали каждый об одном: «Только бы не меня следующего призвали». Но призвали в конце концов всех. Кого после боев под Москвой, меня — после Сталинграда. Трое из нашей компании уже убиты в России. Теперь вот и я в плену.
А хозяева концернов, кого Гитлер обещал к рукам прибрать, сидят себе в Германии, в тылу, в таких бомбоубежищах, что им никакой налет не страшен. А нас всех — на фронт.
Шнитке со злостью даже кулаком стукнул по своему жирному колену. Потом мотнул головой и добавил:
— Впрочем, что теперь жаловаться. Гитлер нас обманул, но мы и хотели быть обманутыми. Когда богатства Европы текли в Германию, мы радовались, чуть не до потолка прыгали. Сами и виноваты, что теперь война на пороге самой Германии.
Шнитке говорил о том, что особенно подавленное состояние у солдат родом из Восточной Пруссии и Померании. Они высчитывают, сколько километров осталось советским войскам до их мест.
— Наши солдаты, — продолжал пленный, — грабят и мародерствуют в прифронтовых немецких городах и селах.
Когда я перевел слова Шнитке, разведчик Воробьев, который вместе с Кужановым слушал допрос пленного, с омерзением проговорил:
— У нас грабили мирных людей. У себя дома остановиться тоже не могут.
Шнитке испуганно повернулся в сторону Воробьева, попросил:
— Если можно, переведите, что сказал солдат.
Перевел. Шнитке низко опустил голову. А потом чуть слышно сказал:
— Да, страшно это признавать, но русский солдат прав…
Наш разговор был окончен. За окном уже нетерпеливо урчал мотор, прибыла автомашина. Время отправлять пленного в штаб корпуса. <. >
Борис Соколов, последнее интервью: Война всегда кошмар и ужас…
16 января 2019 года не стало Бориса Александровича Соколова, последнего фронтового оператора, дожившего из более, чем 250 собратьев, до наших дней. 13 февраля ему исполнилось бы 99 лет.
Он отчетливо помнил события 1944-1945 годов, когда с кинокамерой прошел путь от Польши до Берлина. 74 года назад, 17 января 1945 года от немецкой оккупации была освобождена Варшава. Именно там, на берегах Вислы, с осени 1944-го вел съемки на I Белорусском фронте 24-летний Борис Соколов.
Свое последнее интервью перед Новым годом фронтовик дал «Аргументам Недели».
- Борис Александрович, если бы вам сегодня сказали – «Руби окопную правду, боец!», о чем прежде всего повели бы речь? Вспоминается ли что-то из эмоций войны - человеческие истерики, когда приходилось преодолевать страх, ведь война – это кошмар и ужас для всех?
- Война всегда кошмар и ужас, война не бывает другой. И когда осенью 44-го я оказался на фронте, очень трудно было воспринимать происходящее. На счастье, попал к своему однокурснику по ВГИКу Мише Посельскому, который был уже обтесан войной, и мы составили съемочную группу. Операторам лучше работать в связке, сколько случаев было, когда один выносил раненного товарища с поля боя. Фронт в это время стоял недалеко от Варшавы, на берегах Вислы, так что я не почувствовал больших неудобств, Миша быстро ввел меня в курс дела.
- А преодоление страха?
- Видите ли, настоящий страх я испытал не на фронте, а уже после взятия Берлина. И это связано было с одной историей. В Польше, в городе Познани, была цитадель, настоящий склад с оружием с непробиваемыми стенами. Она очень долго сопротивлялась, и когда мы, в конце концов, взяли ее, случилось непредвиденное. В Познань прилетел один из наших летчиков, Герой Советского Союза, молодой красавец, и он побежал в эту цитадель, там же было вооружение. И когда поднялся на второй этаж, увидел, что на полу лежали раненые защитники крепости… Один из них бросил гранату, погибли все.
Вот это я вспомнил, когда оказался в схожей ситуации в Берлине. Мы с Мишей собирались снять «двойника» Гитлера – в сухом бассейне во дворе рейхсканцелярии в горе трупов обнаружили похожего на фюрера. Никто точно не знал – двойник это-не двойник, вначале даже чуть ли не думали, что сам Гитлер, всем было интересно. Для съемок нужно было получить пропуск у коменданта, а путь в комендатуру лежал через открытый полуподвал. Там вповалку лежали раненые эсэсовцы, которые не сумели уйти. И когда я спустился, в моем мозгу вспыхнула та история, когда в летчика бросили гранату. И меня, в полном смысле этого слова, сковал страх. Наклонив голову, не глядя по сторонам, я быстро пошел к коменданту и получил пропуск. Фактически на войне я лишь однажды пережил такой страшный момент.
- Приходилось ли наблюдать, чтобы люди вели себя неадекватно от страха?
- Да там не думаешь, как себя ведешь, все думы приходят потом. Вот и я, когда шел обратно от коменданта, уже в сопровождении охраны, все равно был обуян страхом. Потому что ждал – вдруг кто-то из немцев бросит гранату. Вот какая история – испытал страх не во время съемок военных действий, а когда проходил через этот полуподвал.
- Да, для психолога задачка. А двойника-то сняли?
- А как же, все снимали, невозможно было пройти мимо. Конечно, мы понимали, что никакой это не двойник, просто похож на Гитлера. Тем более, он был накрыт солдатским одеялом, из-под которого торчали ноги в штопаных носках. Сразу подумали – «Нет, двойник Гитлера не мог носить такие носки». Конечно, всё это версии, от пленных немцев мы уже за день до взятия рейхстага знали, что Гитлер застрелился и велел себя сжечь. Об этом нам сообщили в Карлсхорсте, пригороде Берлина, где находился штаб нашего фронта.
- Каким в вашем сознании утвердился образ врага – на обычных людей или на чудовищ были похожи немцы?
- И об этом мы не думали. Воевали наши солдаты, а фронтовые операторы старались запечатлеть на пленке самое интересное. Нашим оружием была кинокамера. И задача была в том, чтобы показать, что происходит в данный момент на нашей территории. Никаких выводов мы не делали. И не думали, что нашим кадрам будет придаваться такое большое историческое значение. Варшава была у немцев, а предместье Варшавы – «Варшавская Прага» - на нашей стороне, граница проходила по берегу Вислы. И мы с немцами наблюдали друг друга через реку. Точнее сказать, они наблюдали нас, потому что их не было видно насквозь, они сумели перекрыть берег Вислы серыми солдатскими одеялами. Странно, но с нашей стороны все было открыто, голо, никто ничего не перекрывал.
Мы с Посельским были прикреплены к 1-ой Польской армии, сформированной на основе частей бывшей дивизии Костюшко. Снимали быт поляков, артиллерийские работы, сняли даже, как они пили «Просекко» на Новый год. Когда в январе 1945-го началось наступление, запечатлевали форсирование Вислы, атаки танками и «Катюшами» города Радом.
- Именно в это время немцы взрывали Варшаву, от кого вы узнали, что город сносят с лица земли?
- Мы не знали, что сносят, просто по ночам слышали взрывы на том берегу. А потом выяснили, что немцы действительно, решили снести Варшаву – в наказание за восстание в немецком гетто. Они методически взрывали город. Но когда освободили Варшаву, мы снимали первый парад польских войск.
- А помните, вы мне рассказывали про «дорогу смерти»?
- Это как раз та дорога, которая шла параллельно течению Вислы, ездить по ней было опасно, с немецкой стороны все перекрестки хорошо просматривались. Немцы засекали машину на первом, на втором прицеливались, а на третьем накрывали огнем. Но мы тоже приспособились - первый перекресток проезжали на скорости, пережидали, а потом жали на газ и - проскакивали. Никакого безрассудства, несмотря на молодость, все просчитывали.
- Можно ли сравнивать съемки на берегах Вислы с уличными боями в Берлине?
- Нет, бои при штурме Берлина совсем по-другому снимали, было задействовано все - проходы артиллерии, выкат орудий, которые били прямой наводкой вдоль улиц, атаки танков. Работали с пехотой и минометчиками, трудно все перечислить. Снимали перебежки наших бойцов, снимали санитаров, которые перевязывали раненых.
- Какие съемки в Берлине назвали бы экстраординарными?
- В рейхсканцелярии снимали помещение, в подвале которого находился бункер Гитлера, но спускаться туда не довелось. Мы только слышали рассказы о том, как нашли трупы верхушки рейха, в частности, обожженные тела Геббельса и его жены. И снимали, как я рассказал, «двойника».
- Вам довелось дважды снимать гильотину, какие истории с этим связаны?
- Впервые машину для отрубания голов увидели в тюрьме города Познани. Сняли, и эти кадры потом использовал в фильме «Иваново детство» режиссер Тарковский. Мы об этом даже не сразу узнали. А в Германии гильотину снимали в тюрьме Плётцензее, где казнили Юлиуса Фучика и Мусу Джалиля. Поехали в тюрьму на второй день после падения Берлина, там не было ни души, тишина, все ворота настежь. И в комнате на первом этаже, мы назвали ее камерой пыток, потому что из стен торчали крюки, увидели гильотину. Мы думали, что в этой тюрьме был казнен и лидер немецких коммунистов Эрнст Тельман, но оказалось, нет. Вторая гильотина была поменьше познанской, но производила такое же жуткое впечатление.
- Позволялось ли фронтовым операторам снимать отступление наших войск?
- Мне не довелось это делать, на берега Вислы попал, когда наши уже наступали, а операторы, снимавшие с начала войны, рассказывали, что солдаты ругались и требовали прекратить съемки. Снимали они и то, как мирное население покидало родные места, что говорить, начало войны было тяжелым. Впервые немца остановили под Москвой, на Волоколамском рубеже. 28 панфиловцев, которые вроде бы были там. Но сегодня очень трудно говорить о том, кто и как остановил немцев, обстановка была непростая, тем не менее, в памяти войны Волоколамск остался рубежом и отступления, и наступления.
Между прочим, в эвакуации в Алма-Ате, перед тем, как попасть на фронт, мы снимали все, что было связано с боевыми действиями, а также подготовку подарков для фронтовиков. И Мише Посельскому повезло - он повез подарки к Новому году в будущую 8 гвардейскую Панфиловскую дивизию в Подмосковье, и раньше меня попал на фронт.
- Ваш выпуск во ВГИКе оказался первым военным, предчувствовали ли вы, что начнется война?
- Нет, война для всех началась неожиданно, мы в этот момент были на практике и по плану московской студии кинохроники должны были в Коломне снимать документальный фильм «Город в обороне». В качестве ассистентов оператора. В тот день мы должны были снимать учебную тревогу, очень сложные съемки, тем не менее, как только узнали, что началась война, свернули аппаратуру и вернулись в Москву.
В обществе никто не ждал войны, в военных частях, помню, командиров отпускали в отпуска, у нас же был договор с немцами о ненападении. А они под его защитой, оказалось, способны были нарушить любые договоренности. Но когда началась война, у меня лично не было никакого сомнения, что не проиграем. И в самые тяжелые времена мы были уверены, что войну должны выиграть.
- Как у вас обстояло с цензурой?
- Цензура была всегда, но не в момент съемок, а в Москве, когда материал после проявки в лаборатории смотрел цензор. Он и определял, что можно давать, а что нельзя.
- В чем была главная интрига подписания Акта о капитуляции?
- В том, что американцы с англичанами без нашего ведома 7 мая подписали Акт о капитуляции в французском городе Реймсе, где располагался штаб американо-французских высадившихся войск. Когда об этом узнало наше командование, оно немедленно заявило протест, потребовав, чтобы подписание капитуляции происходило в Берлине - столице побежденной фашистской Германии. И руководило бы актом советское, а не англо-американское, командование. Что нас сильно удивило, американцы и англичане протест быстро приняли, и согласились считать подписание в Реймсе предварительным соглашением. Окончательное подписание Акта о капитуляции состоялось в ночь с 8 на 9 мая в Карлсхорсте, в помещении бывшего офицерского казино. С нашей стороны Акт подписал маршал Жуков, с немецкой – генерал-фельдмаршал Кейтель с ближайшим окружением.
Маршала Жукова очень долго не было, почему – никто не докладывал. Помню, как немцев в течение дня приводили в здание казино и выводили обратно. Мы их сняли, потому что по поручению Юлия Райзмана, делавшего документальный фильм о взятии Берлина, прикреплены были к немецкой делегации. Жуков приехал поздно, почему и подписание происходило после 12 ночи. Пригласил членов немецкой делегации – фельдмаршала Кейтеля, генерал-полковника Штумпфа, адмирала фон Фридебурга. Спросил, ознакомились ли они с материалами Акта капитуляции, согласны ли с обвинением, задавал другие вопросы. Говорил коротко, отрывисто, тоном приказа. Фельдмаршал Кейтель вел себя высокомерно, если не сказать вызывающе. Пытался приветствовать жезлом прессу, играл с лорнетом. Впечатление было такое, что не его победили, а он победитель. Результатов Второй мировой войны он не признал: казнен через повешение по решению Нюрнбергского процесса.
Снимали Акт капитуляции старейшие операторы, среди которых был Роман Кармен. Я присутствовал в качестве осветителя и занимал пост у осветительных приборов. Стоял далековато от стола, где шло подписание, тем не менее, наблюдал весь процесс. И испытал все те человеческие эмоции, о которых вы спрашивали, в полной мере.
Соколов Борис Александрович родился 13 февраля 1920 года в Петрограде. Заслуженный деятель искусств, лауреат Сталинской премии (1948), Почётный кинематографист России.
В 1941 г. окончил операторский факультет ВГИКа. С осени 1944-го в составе фронтовой группы вёл съёмки на 1-м Белорусском фронте, снимал бои в Польше, Германии, затем был направлен на Забайкальский фронт. Борисом Соколовым снято более 400 фронтовых сюжетов для киножурналов, спецвыпуски «От Вислы до Одера», «Прага-Варшава», «В Померании», «Знамя Победы над Берлином водружено», его хроникальные кадры вошли в документальные фильмы «Берлин» и «Разгром Японии», в фильм Тарковского «Иваново детство». Соколов участвовал в съёмках подписания Акта о безоговорочной капитуляции Германии.
После войны работал на ЦСДФ, Литовской киностудии, «Мосфильме», ЦТ. Участвовал в создании художественных фильмов - «Бессмертный гарнизон», Борец и клоун», «Ветер», «Челкаш».
Награжден орденами - Отечественной войны II степени, двумя Красной Звезды, «Знак Почёта», имеет более 30 медалей, в том числе, «За победу над Германией», «За победу над Японией», «За оборону Москвы», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина». Игорь Мордмилович снял о фронтовом операторе документальный фильм «Из жизни кадра не выбросить».
Нужна помощь силы пикабу
Уважаемые пользователи Пикабу, возможно, кто-то живёт в пос. Спасская губа Республики Карелия?! Или у кого-то есть возможность сфотографировать братскую могилу ВОВ (список похороненных бойцов), в этом посёлке. Ищу погибшего родственника - по данным сайта "Подвиг народа" он погиб и похоронен в этом посёлке, возможно сила пикабу поможет.
Ванька-бандит. Из бывшего зека в партизаны, за которого немцы назначили награду
Иван Москаленко или «Ванька-бандит», именно так звали его в народе. Боец-одиночка и бывший зек, который во время Великой Отечественной войны вел свою войну против нацистов в лесах Белоруссии. Про Ивана не слагали легенды в газетах, биография не позволяла.
До войны Иван получил статью за пьяную драку, которая закончилась поножовщиной, тяжелыми телесными увечьями и смертью одного из зачинщиков. Когда место лишения свободы Ивана Москаленко было оккупировано частями вермахта, немцы начали освобождать заключенных и призывать присоединиться к армии на роль коллаборантов и полицаев, делая ставку на то, что у них у всех была затаённая и неприкрытая обида на советскую власть.
Лагеря заключенных в СССР
Только с Москаленко немцы просчитались… Иван, вместо того, чтобы получить полицейский паек и довольствие, пошел в лес и натянул на дороге между деревьями стальную проволоку. Первый же немецкий мотоциклист, проезжавший по дороге, лишился головы, а у Ивана появилась новая винтовка и гранаты.
Дальше-больше. В деревне Сутоки, бывшего сельсовета Красный, Иван ночью забросал противотанковыми гранатами отдельное соединение немецкой разведывательной школы, тем самым упокоив вечным сном курсантов школы из числа предателей, а также обучавших их офицеров.
Горящая советская деревня
Оккупированные власти назначили немалую награду за голову Москаленко, но таких народных мстителей было трудно поймать, да и особо желающих помочь захватчикам не находилось. Если у немцев возникали проблемы с большими партизанскими отрядами и формированиями, которые могли уходить от преследования и облав в лес, сооружая базы вблизи болот и непроходимых топей, то вычислить и поймать одиночку было просто невозможно. Иван жил в густом лесу вокруг непроходимых болот, устроив там оперативный штаб, откуда и шел на новое дело.
Иван долго продолжал докучать немцам в тылу, пока однажды не прокололся. Говорят, что Иван, одетый в форму начальника железнодорожной станции, ехал на деревянной поводье, управляя лошадьми, и попался на глаза немецкому патрулю. В перестрелке из пулемета Иван смог уничтожить несколько фашистов, однако и сам получил несколько тяжелых ранений. Ивану удалось скрыться, оставив на месте лишь окровавленную фуражку.
Через несколько дней Ивана нашли деревенские мальчишки на болоте, на небольшом островке, где он жил и прятался. Партизан, бывший зек Иван умер от ран, не выпуская из рук пулемета.
Дед, я помню!
Мой дед, отец моего отца - Гусаров Владимир Павлович - немного не дошёл до Берлина, окончание войны встречал в Вене, после чего вернулся домой. Читая его наградные листы, задумываюсь, а смог ли бы я так поступить? Проверять, конечно же, не хочется.
Дед меня не дождался, но о нём я много знаю из рассказов бабули - Анны Павловны, моего отца Валерия и его старшей сестры - моей тёти Тани и их старшего брата - дяди Лёвы. У деда было 3 детей и, если бы дождался, 6 родных внуков и 9 родных правнуков. До относительно недавнего времени с его стороны наша семья состояла из 23 человек прямых потомков. Бабуля же (заслуженный труженик тыла, работала на швейной фабрике) успела повозить меня и в музыкалку, и на дачу, и на картошку))) У неё было 4 родных сестры, у каждой минимум по 2 детей. Когда мы собирались все вместе, столы ставились длиной в две комнаты минимум)))
Мой дед со стороны мамы - Мезенин Иосиф Кондратьевич - труженик тыла, работал пожарным. Работа в те года была тоже не из лёгких и, зачастую, заключалась не только в прямых обязанностях пожарного. Вышка, на которой он дежурил, стоит до сих пор, но в запущенном состоянии. Бабушка Марфа Аркадьевна (занималась хозяйством и воспитанием детей) ушла из жизни, когда мне было всего 3 года. Но после неё осталось несколько ярких и отчётливых воспоминаний.
Дед Иосиф меня дождался, успел немного воспитать. Я хорошо помню их частный дом, огород, речку и мост, а ещё половицу с дыркой, в которую клали грецкие орехи и раскалывали молотком))) Его не стало, когда мне было 10 лет, последние годы он жил с нами, после смерти его жены Марфы Аркадьевный, моей бабушки. С его стороны наша семья приросла на 20 родственников по его линии. У него было 3 дочери, 5 внуков и, если бы дожил, 5 правнуков и сегодня уже 5 праправнуков.
В общей же сложности, наша семья, на сегодняшний день, начиная от дедов, насчитывает 60 с лишним человек (со всеми бывшими мужьями/жёнами). Почти все эти люди обязаны своей жизнью им 4-м, которые смогли родить и воспитать всех нас. К своему стыду я отчего-то до сих не сделал нормальной фотографии всех бабушек и дедушек, исправлюсь к следущей памятной дате.
Деды и бабушки, я помню, я горжусь! Всем мирного и чистого неба!
Мой предок
Честно говоря, я ничего о нём не знаю, кроме того что написано в Википедии. Да что там, я до 31 года не знал что со стороны отца есть родственники.
Чтобы помнили.
Гаджи Османович Буганов (1918—1987) — полковник Советской Армии, участник Великой Отечественной войны, Герой Советского Союза (1945).
Гаджи Буганов родился 25 сентября 1918 года в ауле Ханар (ныне — Лакский район Дагестана). По национальности лакец. В 1939 году окончил Дагестанский педагогический институт, после чего работал преподавателем в Махачкалинском медицинском техникуме. 4 ноября 1939 года Буганов был призван на службу в Рабоче-крестьянскую Красную Армию, проходил службу во Внутренних войсках, был красноармейцем 59-й бригады войск НКВД. В 1940 году вступил в ВКП(б). В январе-июне 1941 года учился на курсах младших лейтенантов НКВД. Окончив их, командовал взводом 174-го стрелкового полка войск НКВД
С октября 1941 года — на фронтах Великой Отечественной войны. Принимал участие в битве за Москву, битве за Кавказ. В ходе последней в феврале 1943 года Буганов получил тяжёлое ранение. После выписки из госпиталя он был направлен на курсы «Выстрел», которые окончил в ноябре 1943 года и был вновь направлен на фронт. В январе 1944 года был вторично ранен. В ходе Ясско-Кишинёвской операции полком Буганова была уничтожена крупная немецкая группировка, пытавшаяся прорваться из Кишинёва. К сентябрю 1944 года капитан Гаджи Буганов командовал 23-м ударно-штурмовым стрелковым батальоном 3-го ударно-штурмового полка 53-й армии 2-го Украинского фронта. Отличился во время освобождения Венгрии.
23 сентября 1944 года батальон Буганова одним из первых вступил на территорию Венгрии. В ночь с 6 на 7 ноября 1944 года, несмотря на вражеский огонь, переправился через реку Тиса в районе села Тиса-Ёрвань (ныне — в черте города Тисафюред), захватил плацдарм и высоту на её западном берегу и отбил четыре немецкие контратаки, что обеспечило успешное форсирование реки полковыми подразделениями. Буганов лично переправился через реку в составе передовой группы и постоянно находился в гуще боёв.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 марта 1945 года за «образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм» капитан Гаджи Буганов был удостоен высокого звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» за номером 3768.
Принимал участие в Будапештской и Венской операциях. В апреле 1945 года Буганов был назначен начальником разведывательного отдела 1-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. В последние дни войны был легко ранен. Конец войны встретил в звании майора.
После окончания войны продолжил службу в Советской Армии. В 1950 году окончил Военную академию имени Фрунзе, занимал различные командные должности в Главном штабе ВВС, затем был преподавателем военных кафедр различных вузов. В декабре 1973 года в звании полковника Буганов был уволен в запас. Проживал и работал в Харькове. Умер 20 мая 1987 года, похоронен в Махачкале.
Был также награждён орденами Красного Знамени, Отечественной войны 1-й степени, Красной Звезды, а также рядом медалей. В честь Буганова названа улица в Махачкале, на ней установлен его бюст.
Похоронен Гаджи Османов в посёлке Ханар Кизилюртовского района на улице, названной в честь него под бюстом самого героя.
Чтобы помнили.
Эсед Бабастанович Салихов, 15 мая 1919 года, селение Икра, Дагестанская область — 17 января 1944 года, д. Слободка, Калининская область) — командир батальона 247-го стрелкового полка 37-й стрелковой дивизии 22-й армии 2-го Прибалтийского фронта. Герой Советского Союза (посмертно).
В 1941-м году Салихов успешно окончил училище и в звании лейтенанта отправился на фронт. Принимал активное участие в боевых действиях, смело сражаясь с противником: к концу 1943-го года майор Салихов имел следующие боевые награды: орден Красного Знамени, орден Отечественной войны I степени, орден Александра Невского и медаль «За отвагу».
В ночь на 15 января 1944-го года майор Салихов с отрядом в составе 30 человек скрытно проник в тыл противника у деревни Слободка Новосокольнического района (ныне в Псковской области). Бойцы перерезали важную железнодорожную магистраль Дно — Новосокольники и уничтожили штаб вражеского пехотного полка в деревне Заболотье. Немцы оказывали отчаянное сопротивление, стремясь всеми силами удержать занимаемый оборонительный рубеж, но были вытеснены из деревни, при этом потеряв около 200 солдат и офицеров. На следующий день, когда противник подтянул дополнительные силы, отряд Салихова фактически оказался в окружении. Более того, к тому времени в отряде осталось всего 10 боеспособных человек. В ходе боя Салихов был дважды тяжело ранен, и было принято решение отвезти его в медсанбат, но по пути майор скончался. Похоронен в братском захоронении, расположенном в 900 метрах южнее деревни Слободка.
За мужество и героизм, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1944 года майору Эседу Бабастановичу Салихову было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза
Чтобы помнили. Бессмертный полк
Мой дед, Благих Владимир Тимофеевич.
Июнь 1941 - январь/февраль 1944г. Харьков - Кривой Рог."Голос из репродуктора заполнил площадь, замершую в тишине. Володя Благих стоял в толпе, подняв голову навстречу словам, спокойно и горестно опускавшимся на площадь, - ВОЙНА. Неистово колотилось сердце. Голос замолк. И тогда Володя бросился в военкомат. «Рано тебе, юноша». Он попросился на завод - не взяли. А взяли на радиостанцию, монтёром. Тянул воздушки. Вдруг распоряжение: отставить – поздно. Срочно разбирать телефонную станцию. Город лихорадило. Далеко они? Или уже тут? Ничего не разберёшь.Володя развинчивал телефонные блоки и складывал в пустые бочки из-под сельди. На бочках написано «Харьков-Челябинск». (Откуда было знать, что через десять лет после войны жить ему не в Харькове, а в Челябинске?) Бочки отправить не успели. Как полынья – оккупация…По ночам полыхали высокие пожары… Жизнь началась с большого страшного огня. Падали, рассыпаясь стены. Летели с этажей радиаторные батареи. Торчали из сугробов печные трубы. Стыла кровь от большого огня войны."Во время погрузки оборудования в эшелон, город Харьков захватили фашисты. Оборудование пришлось уничтожить. В.Т Благих и тех, кто попал в облаву, закрыли в товарный вагон, чтобы отправить в концлагерь. ". В вагоне тесно, душно, темно. Только под самым потолком два люка - свет сквозь щели. Остановка. Лязг железа. Унылые гудки паровозов. Немецкая речь за дверью. Где это Какая станция?И опять нехотя сдвинулся состав, неумолимо набирая скорость, потащился всё дальше и дальше. Ещё не чужбина. Ещё родная сторона вокруг, свои люди. Ещё не поздно.Одна мысль у Владимира Благих: выбраться.Люк не открыть. Проволоку просунуть в щель, чтобы приподнять запор, - не поддаётся ничуть. Да и не уйти - все на виду.Только вниз.Ползая, разгребая пальцами соломенную труху, засохший навоз, общупали пол. Одна доска, обозначив трещину прогнулась, торчит головка гвоздя. Лихорадочно перешёптываясь, царапая пальцы, долго, кажется целую вечность выдёргивали гвоздь. Осторожно, чтобы без треска, будто его можно услышать в шуме мчащегося поезда, приподняли доску, сорвали с другого гвоздя, отодвинули под ноги.Прохладный, пахнущий гарью ветер и грохот колёс ворвались в вагон. Парни и девчата столпились, оцепенев, у щели. Что будет? За полночь под колёсами загрохотал мост через реку. Далеко внизу тускло поблёскивала вода. За мостом, преодолевая подъём, поезд сбавил скорость. Владимир лёг, боком протиснулся в проём, ухватился за какую-то скользкую скобу, повис на руках, выждал несколько мгновений и, стараясь ниже пригнуть голову, упал на шпалы. Вспышка обожгла глаза и всё исчезло.Уже светало, когда он очнулся. Первое, о чём подумал: - надо скорее уходить. Но подняться не смог. Преодолевая боль в плече и колене, всё же смог сползти с полотна. Вскоре мимо прогрохотал грузовой поезд. На площадке последнего вагона, нахохлившись, сидел немец. Володя прижался к земле, прикрываясь высокой осокой. Шумело в голове. Толи утренний холод, то ли пережитые волнения сказались - всё тело его корёжила неуёмная дрожь. Отлежался, пополз наугад, лишь бы подальше от полотна. Кажется, он отполз достаточно далеко, когда почувствовал, что за ним кто-то следит. Резко откинулся на локоть и неясно увидел старика в шапке ушанке.-Ты кто? - недоверчиво спросил старик.- Сбежал я, - пробормотал Володя.Старик не уточнял откуда сбежал, сказал "ну-ка", приподнял Володю и повёл его держа за руку.Помнится, Володе - какая-то изба. Стараясь согреться, он прислонился к печи. Старик молча и хмуро наложил из чугунка каши, подал миску. Сладковатая горячая кукурузная каша согрела.Ночевал Володя в сарае. Он лежал на сене, прикрывшись тряпками, и в забытьи его качало - как в страшном вагоне. Три квартиры сменил Володя, пока его не привели к Яше Щеглову, который оказался связным партизанского отряда. ". Ночью Яша Щеглов повёл Владимира в отряд. В потёмках шли вдоль крутого берега реки, поднялись по откосу к заваленному камнями входу в старые шахты. Наклонный ствол уходил вглубь. В свете фонарика пробирались по чёрному тоннелю, пока не открылся пещерный свод, слабо освещённый карбидовыми лампами. Люди сидели и лежали на полу, на руде. Чадил примус. Что-то кипело в кастрюле. Сбитый из досок стол стоял посередине. Отдельно сложены какие-то ящики, автоматы, винтовки. Здесь, на окраине Кривого Рога базировался партизанский отряд Анатолия Мосенцова. До освобождения города Владимир Благих жил в шахте. Жил и партизанил. Первый раз его послали в разведку вместе с лётчиком Иваном ("Воевал в небе, подбили, оказался под землёй"). Надо было осмотреть подступы к железнодорожному мосту, чтобы не дать немцам взорвать его к приходу наших. Подкрались к будке, стоящей у переезда. Присмотрелись - вроде всё спокойно. Осторожно ступая по щебню, Володя зашёл за угол будки и тут почти столкнулся с немецким часовым. Володя нажал на курок автомата, но автомат молчал. Немец не стрелял тоже. Он нервно дёргал затвор, судорожно тряс свой автомат. Тогда Володя вытащил свой пистолет, но опять не услышал выстрела. Тут подбежал Иван, ударил сзади немца прикладом. Автомат убитого сняли, самого солдата столкнули в шурф.Потом, в шахте всё выяснилось. Володя всё-таки выстрелил, но не очередью, как ожидал, а одиночным, и выстрела не услышал. Пуля же угодила не в фашиста, а в затвор его автомата - вмятину рассматривали всей ротой. Володе всего-то надо было выстрелить ещё раз, он же изо всех сил нажимал на курок. Ну а пистолет, увы, стоял на предохранителе.Такой была первая его встреча с врагом. Ну а вмятину на трофейном автомате Володя тут же выправил, не раз ходил с ним на задания, и тот стрелял безотказно.Однажды в шахте раздался взрыв. Лампы погасли. И - тишина.- Вход взорвали, - предположил кто-то.Так и оказалось.Капала вода в котелки, отсчитывая долгое время. Пили жёсткую воду. От голода кружилась голова. Не оставалось ни каких надежд на спасение. Но через несколько дней завал осел, кое-где в нём образовались крупные трещины. Прорубив в них ломиками норы, партизаны выбрались из подземелья.Отряд продолжал воевать.И настал день, когда партизаны услышали доносящуюся с востока, сначала едва слышно, затем всё громче и громче, надвигающуюся на запад канонаду фронта."Записано со слов Благих В.Т. участника Великой Отечественной Войны. Статья "Тёплый дом", опубликована Михаилом Фонотовым ву журнале УРАЛ.Примечание: Партизанский отряд "Криворожье", действовал на территории Днепропетровской области, на территории и в окрестностях г.Кривой Рог. Основной контингент базировался в шахте 5-бис в Чубаковой штольне. Боевая группа отряда проводила диверсии на железной дороге, на шахтах, на подъемниках и другом шахтном оборудовании, на системе электроснабжения, на трансформаторных подстанциях и т.д., а также освобождала из лагерей красноармейцев, моряков, шахтеров, укрывала их в шахтах. Планы действия и диверсий разрабатывали нач. штаба Дашукевич Михаил Андреевич и командир отряда Мосенцов Анатолий Емельянович. При разработке планов и их реализации участвовал разведчик В. Т. Благих.До войны он получил большой багаж знаний и практических навыков в аэроклубе, в школе был победителем всех олимпиад, хорошо знал немецкий. Багаж знаний и навыки пригодились на войне и не раз выручали в партизанском отряде при планировании и реализации операций. Действовали не только взрывчаткой, но и солдатской смекалкой и точным расчетом. Где-то в нужное время и в нужный момент партизаны согласно его расчетам меняли геометрию рельса на повороте железной дороги, и вражеские эшелоны летели под откос. В другом месте, по предложению В.Т. Благих партизаны аккуратно, не пролив ни одной капли, сливали трансформаторное масло в бидоны и канистры, после чего электроснабжение без видимой причины выходило из строя.В результате диверсий добыча и вывоз железной руды, а также движение эшелонов врага были надолго парализованы. При этом отсутствовал дополнительный повод для карательных акций против населения. И таких операций проведено множество. Партизаны знали, что своими действиями в условиях ежеминутного постоянного риска в окружении, они защищают Отечество, ослабляют натиск врага на фронте, закрывают фашистским полчищам путь к Столице нашей Родины – к Москве. Азам разведки, рукопашному бою и другим диверсионным приемам В.Т. Благих научился от командира отряда Мосенцова А.Е., прошедшего подготовку на «Большой земле» в диверсионной школе и переправленного через линию фронта десантированием на парашюте с целью создания партизанского отряда и диверсионных групп. Согласно архивным документам и воспоминаниям при встречах ветеранов и школьников (школа № 18 г. Кривой Рог) партизан Благих В.Т. в разведке и в бою действовал грамотно, умело выполнял сложные задания, в том числе регулярно скрытно проникал на территорию, где располагалась фашистская воинская часть. Таким образом, он узнавал пароль и отзыв которые сообщались перед строем при разводе вражеских караулов. Точные данные, полученные разведчиком Благих В.Т., существенно облегчали ликвидацию патрулей и часовых при ночных операциях, давали партизанам существенные преимущества и обеспечивали успех. При таких заданиях для партизанского разведчика Благих В.Т. действовал жесткий приказ: живым не сдаваться, а для страховки за поясом у него всегда имелись две гранаты немецкого образца с отвинченными колпачками и выведенными наружу шнурками от взрывателей. Большие проблемы партизанам доставляли прислужники оккупантов – каратели, с которыми также случались столкновения. Каратели обнаружили базы партизан и предложили им сдаться. После отказа партизан сдаться в тот же день фашисты заложили взрывчатку и заживо погребли партизанский отряд. Оставлять на ночь не взорванными шахты с партизанским отрядом каратели не рискнули. Перед взрывом партизаны в Чумаковой штольне, расположенной в Карачунах, неподалеку от железнодорожного моста через реку Ингулец, по предложению В.Т. Благих сложили лабиринт из кусков железной руды, чем ослабили взрывную волну и сохранили наиболее боеспособную часть отряда. После взрывов погребенные заживо партизаны в Чумаковой штольне выжили – облизывали воду со стен в катакомбах, и пробили выход на поверхность, после чего отряд продолжал действовать. По воспоминаниям партизан, в трудные дни, чтобы поддержать боевой дух товарищей, В.Т. Благих рассказывал о подвигах русских героев, пересказывал наизусть фильмы про Александра Невского и ледовое побоище. В то же время, при взрывах, в пятой -бис шахте погибли все партизаны. Их тела подняли на поверхность и захоронили на воинском кладбище только после освобождения города. Засекреченную шахту, где партизаны укрывали полторы тысячи военнопленных, карателям обнаружить не удалось и они остались живы. Февральской ночью, накануне дня Красной армии разведчики В.Т. Благих и Дубовской И.В. первыми обнаружили группу разведчиков передовых частей наступающей армии и сопроводили их в расположение партизанского отряда для согласования действий при освобождении города Кривой Рог от немецко-фашистских захватчиков.Действиями партизан соединения Мосенцова А.Е. передовые части Красной армии получили свыше тысячи сохраненных от уничтожения фашистами боеспособных военнопленных красноармейцев, моряков и шахтеров, которые пополнили ряды наших войск (после проверки СМЕРШ- ем на выявление предателей и вражеских пособников). В этом успехе также существенный вклад партизанского разведчика В.Т. Благих.