Постсоветская элита и либеральное реформирование российского общества
Крушение коммунистических режимов и их посткоммунистическая трансформация сопровождались множеством противоречивых процессов. Важнейшей их отличительной особенностью, как было отмечено многими исследователями, являлось то обстоятельство, что масштабность перемен, которые преобразили социально-политический облик планеты и, по некоторым оценкам, даже подвели итог функционированию целой эпохи, начатой Великой французской революцией, не принесли кардинально новых идей, а лишь воспроизводили те, которые были выдвинуты еще два столетия назад.
Либеральные преобразования в России осуществлялись, исходя из представления о западной цивилизации как о том «образце», по которому должна ориентироваться страна, выпавшая из русла общемирового процесса. Обсуждение проблем об альтернативных путях развития происходило лишь на периферии спектра отечественных идеологических течений. Сторонники радикальнолиберального подхода долгое время не подвергали критическому анализу представления об универсальности западноевропейского пути цивилизационного развития, считая, что из-за большевизма Россия «ушла с основной дороги» [11, с.6]. В рамках отечественной либерально-демократической идеологии концепции модернизации России стали разрабатываться только в последние годы.
Идеология классического либерализма успешно использовалась для крушения коммунистических режимов, однако она является устаревшей и не отвечает реалиям современности.
В осуществлении трансформационных процессов важная роль принадлежит реформам. Целесообразно рассматривать реформы как более локальные преобразования, связанные либо с изменением отдельных сторон социального бытия, либо с решением отдельного комплекса проблем некоторого этапа трансформации общества. Реформы являются составными частями целостного системного процесса переустройства общества, затрагивающего весь спектр социальной жизни, политику, экономику и культуру. Системная трансформация общества выступает как переходный процесс становления нового социального порядка и характеризует взаимодействие двух тенденций в социальном развитии, вызванных одновременным снижением роли старых социальных связей и утверждением новых.
Революции как экстремальный способ лечения застаревших социальных болезней могут быть эффективными, но могут и привести в конце концов к превращению в прах идеалов, которые ее вызвали к жизни, так как преследовали ошибочные цели. Традиционная трактовка современного этапа преобразований в России как периода реформирования нуждается в уточнении, так как те социально-экономические процессы, которые начались в России с 1991 г., в короткий период привели к тому, что все основы прежнего общества были подвергнуты кардинальным изменениям. Это не в полной мере соответствует понятию «реформа». В связи с этим, например,
Дж.А.Дорн указывает на то, что события в СССР являются проявлением новой мировой рыночно-либеральной революции. «Крах социализма и подъем рыночного либерализма в Восточной, Центральной Европе и в Советском Союзе (сегодня СНГ) есть проявление рыночно-либеральной революции, которая набирает силу по всему миру» [35, с.13].
Нельзя не учитывать, что трансформация различных сфер жизни общества может осуществляться на основе различных видов взаимодействий в зависимости от культурно-исторической ситуации, характера связей элиты и общества и распределения власти в социальном пространстве. Выдвигаемые этические, экономические и политические аргументы в пользу однозначного выбора модели форсированных реформ не выдерживают критики в теоретическом
контексте и опровергаются практикой. Реальный ход преобразований в посткоммунистических странах показал преимущества выбора стратегии, стимулирующей органические изменения в экономике, политике и культуре (Венгрия, Польша, Китай), выбор стратегии форсированного перехода на основе ускоренной приватизации в лучшем случае был менее эффективным (Чехия), а в худшем приводил к огромным социальным издержкам (многие страны бывшего СССР). Данные издержки связаны не только с затратой жизненных сил общества и снижением эффективности производства, но и развитием криминализированной, несправедливой модели развития общества, выступающей формой олигархического капитализма, которая весьма трудно поддается трансформации.
Возникшая после августа 1991г. ситуация в стране в течение двух с небольшим лет характеризовалась сочетанием нескольких типов переходных процессов: 1) навязанный тип - форсированная либерализация преимущественно насаждалась сверху без согласования с народом; 2) демократический тип - каналы влияния масс на эту элиту имели место, но со временем они теряли свое значение; 3) революционный тип - старые институты государственной власти стремительно заменялись новыми; 4) консенсуальный тип - новая правящая элита смогла добиться доверия у основной массы населения и привлечь на свою сторону часть старой номенклатурной элиты; 5) асоциальный тип - преобразования в стране, в конечном счете, приводили к концентрации власти у правящей элиты и были ориентированы преимущественно на реализацию ее интересов и отчуждение власти от общества; 6) кризисный тип - был дан толчок к переводу социальной динамики в кризисную, деградационную фазу.
Начальный этап радикально-либеральной трансформации (с августа 1991г. по октябрь 1993г.) характеризуется одновременным сосуществованием возможностей разных типов перехода к новому обществу, сильной неустойчивостью социально-экономической динамики. Данный период сменился периодом навязанного типа перехода, но контролируемым правящей элитой и определенными механизмами институционализации и легитимизации власти.
Население страны в большей своей части было согласно с тем, что необходимо демократическое устройство общества (против этого обычно выступает менее четверти населения). Вместе с тем люди не были удовлетворены результатами социально-экономических преобразований и развитием демократических процессов.
Однако имитационно-западная модель реформирования институтов, значительно недооценивающая технологические и социокультурные особенности общества, не приводит к радикальному улучшению ситуации и остается ориентированной на интересы узкого слоя населения. Через некоторый период времени происходит под влиянием множества внутренних и внешних факторов очередное обострение социально-экономической и политической ситуации. Временная консолидация элит, связанная с необходимостью выхода из чрезвычайных обстоятельств, перерастает в конфронтационную борьбу элитных групп. При этом усиливается соперничество между элитами по поводу передела власти и собственности, предлагаются различные версии правил таких изменений и разные варианты институциональных преобразований, для этого пытаются привлечь общественность, идет борьба за доверие населения между разными группами элит.
Ограниченность процессов демократизации, неразвитость гражданского общества и отсутствие удовлетворительных механизмов его взаимодействия с социально-экономическими институтами во многом определяются конституционным устройством. В российской модели президентской республики парламент не представлял собой серьезный противовес исполнительной власти во главе с президентом и не мог выступить эффективным механизмом связи элиты и общества, а выполнял роль
имитатора демократических соглашений элитных и неэлитных слоев населения. В 90-е годы в стране сложилась ретрократическая модель координации социально-экономических изменений, институтов и интересов масс, которая являлась крайне дисфункциональной.
За 90-е годы в России ВВП снизился почти в 2 раза.
Реформаторы декларировали отказ от революции как способа социально-экономических преобразований. Но темпы приватизации, осуществленные с 1992 г., были сопоставимы с темпами национализации после революции 1917 г., и это является важнейшим
свидетельством революционного характера социально-экономической трансформации. Революционный характер институциональных
изменений способствовал формированию институционального вакуума в обществе и искажению мотивов поведения людей, которые создавали предпосылки для введения режима элитократии и распространения власти олигархии. Революционный подход правящей элиты, ориентированный на форсированную приватизацию и насильственный переход общества в сжатые сроки к рынку, стал зеркальным отражением политики первых пятилеток, связанной со стремлением власти железной рукой загнать общество в социализм.
В 1996-2000 гг. революционная фаза навязанной модели трансформации заменяется эволюционной, происходит некоторая стабилизация явных и латентных форм социальных связей на основе
стагнации социального развития и застоя реформ. В экономике складывается депрессивная стабилизация, остановлено катастрофическое падение производства, хотя и возникают в отдельные периоды те или иные экономические и финансовые потрясения, медленно меняется производственно-технологическая структура и структура занятости населения. Завершился раздел рынков товаров, ресурсов и капиталов, все большие свободные «ниши» заняты. Использование административного ресурса в конкурентной борьбе для достаточно крупных предприятий становится необходимым условием их хозяйственной деятельности. Это значительно ограничивает конкуренцию, деформирует рыночное пространство, вызывая неэффективное использование национальных ресурсов.
В определенном смысле можно говорить о том, что результатом развития страны в 1996-2000 гг. стало завершение перехода к рыночным условиям. В XXI век Россия вступает с экономикой рыночного типа, но возникшая модель не является современной. Это рыночно-бюрократическая модель, использующая отсталые индустриальные технологии. За десять лет реализации стратегии рыночного фундаментализма не удалось ликвидировать отставание от других стран мира за счет используемых в экономике интеллектуальных и производственных ресурсов, которыми обладала Россия. Огромные барьеры между реальными и финансовыми секторами экономики и масштабные потоки вывоза капитала за границу лишают страну возможности ее модернизации, а избыточная либерализация внутренних и внешних экономических связей снижает трудовую, предпринимательскую, инновационную и инвестиционную активность.
Формирование общественно-политической системы современной России определяется деятельностью реальных социальных групп на основе их взаимодействия и взаимовлияния. К ведущим движущим силам можно отнести следующие: правящую элиту, новую бюрократию, предпринимательский слой, региональные группы, остатки прежней хозяйственной и партийной номенклатуры, профессиональную элиту. Эти силы имеют свои общественные организации, фонды, свои лоббистские группы. Их консолидация или противостояние во многом определяет развитие российского
Итоги десятилетней трансформации социального пространства остаются неутешительными, не удалось сформировать мощный средний класс с современным стереотипом социокультурного массового поведения и значительными ресурсами влияния на власть и макросоциальные процессы. Причины этого во многом связаны с характером приватизации и осуществления институциональных изменений. Процесс образования крупных собственников был весьма противоречивым. Хотя частично изменения осуществлялись в интересах наиболее активной и образованной части населения, но это происходило часто в искаженной форме. Серьезно ухудшалось положение работников бюджетной сферы, прежде всего работников науки, культуры, образования, медицины, труд которых был направлен на реализацию не частных интересов, как у представителей бизнеса, а на удовлетворение потребностей общества. Известно сравнение модели социальной структуры развитых обществ с «лимоном», где его большая часть - середина - представлена многочисленным средним классом и двумя небольшими полюсами: верхний - представителями высшего класса, низший - беднейшие слои населения. Постсоветская Россия представляется в виде пирамиды, нижняя часть которой - это большая часть населения (по некоторым оценкам, 80%) - беднейшие слои общества, а верхушка - несколько процентов населения (до 5%) - правящий класс, доля среднего класса крайне небольшая.
В целом опыт трансформации советского общества свидетельствует о том, что модернизация и демократизация общества не может быть лишь результатом спонтанных действий элитной группы, не подкрепленных достаточно взвешенной программой институциональных преобразований, даже если «демократические элиты» декларируют благие цели, а на деле ориентируются на устаревшую модель классического либерализма. Переосмысление упрощенных подходов к реформированию российского общества требует отказа от идеалистических положений проектов социалистической и либеральной демократии, смены конфликтологической модели модернизации, изменения характера властных отношений и способов реализации власти в соответствии с реалиями XXI века, создания открытого общества и консолидированной плюралистической демократии. Важно, чтобы властные структуры, осуществляя руководство по созданию демократического устройства России, осознавали, что этот процесс длительный, требующий изменения облика самой власти, модели ее мышления и поведения и огромных усилий для реализации конструктивной стратегии реформирования общества, культурного и