Супруги Бойко приняли в свою многодетную семью сирот из Горловки
У супругов Бойко из поселка Торецкое, что под Славянском, одиннадцать детей: четверо родных и семь приемных. Две старшие дочери уже создали свои семьи и живут отдельно.
Сейчас на попечении мамы Альбины и папы Олега девять детей: четырехлетний Тимур, восьмилетний Витя, девятилетний Андрюша, десятилетние Юля и Сережа, 12-летние Оля и Дима, 13-летние Саша и Наташа .
- История нашего детского дома семейного типа началась в 2008 году, - рассказывает 44-летняя Альбина. - Когда друзья усыновили трех сирот, я впервые так близко столкнулась с проблемой обездоленных, брошенных родителями детей.
Помню, у детей были обмороженные ручки и ножки, на стопах раны они длительное время ходили по улицам без обуви. Через несколько месяцев после этого, зимой 2009 года, наша младшая дочь Юля заболела простудой, и мы оказались в детской больнице. В том же отделении лежал «отказник» Витя: в возрасте двух лет он весил всего семь килограммов и не умел ходить.
Я сразу решила, что возьму малыша домой. Поговорила с мужем, он меня поддержал. Пошли вместе в службу по делам детей, а там сообщают: у Вити есть пятилетний братик Дима, он находится в приемнике-распределителе. Не раздумывая ни секунды, я ответила: «Мы берем этих детей». Сначала было сложно: мальчики трудно привыкали к новым условиям…
Если Витя видел кусок хлеба, сразу прятал его за пазуху. Для Димы наняли репетиторов, начали готовить его к школе. Невероятно: ребенок, которому врачи поставили диагноз «отставание в психическом развитии», стала учиться на «отлично», английский язык знала лучше всех в классе! Через два года мне позвонили из службы по делам детей: «С неблагополучной семьи забрали троих детей.
Если не устроим в семью, они попадут в интернат». «Какой интернат? - говорю. - Мы их забираем». Тогда Наташа училась в третьем классе, Оля - во втором, а их брат Сережа - в первом. Дети кое-как могли писать, а вот считать не умели. Не знали элементарных вещей. Помню, мы купили Сереже костюм, а он с удивлением стал дергать за пуговицы: «Это что?» Потом Наташа объяснила, что раньше с одежды у него были только штаны на резинке и футболки.
Мы снова наняли репетиторов и за год подтянули детей так, что те стали одними из лучших учеников в классе. Они очень легко вошли в нашу семью. На тот момент я только родила младшего сыночка Тимура, и Оля с Наташей помогали мне его нянчить. А Сережа никак не мог насытиться маминой лаской, все просил: «Мама, поцелуй меня еще один разок!» Потом началась война. Мы с мужем были в Киеве на конференции по проблемам приемных семей. Тогда и услышали, что захватили Славянск.
Помню, у меня подкосились ноги, схватила мужа за руку: «Надо домой, там дети . » Вы, наверное, слышали о горе Карачун? А наша гора - Торец - следующая. У нас над головами практически непрерывно летали снаряды. Однажды сынок Тимур от страха так прижался к земле, что я с трудом его оторвала. С тех пор он очень боится громких звуков. Если где-то работают молотком, Тимур бежит ко мне: «Мама, это бомба».
Обстрелы были такие, что мы боялись отпускать детей в школу. Думали: куда бы их вывезти? И тут позвонили из благотворительного фонда «Мы эвакуируем из зоны АТО многодетные семьи». Для Оли, Димы, Наташи, Вити и Сережу штаб приобрел путевки в детский оздоровительный лагерь, а Юля и Тимур остались с нами. Сотрудники гуманитарного фонда уговаривали нас ехать в Киев, где устроили временный приют для беженцев с детьми. Но мы отказались. Ведь Святогорск, где дети отдыхали в лагере, расположен в тридцати пяти километрах от нашего поселка. Зона боевых действий совсем рядом, а вдруг что-то? Думали так: если, не дай Бог, в Святогорске начнут стрелять, мы с Олегом сядем в машину, заберем детей - и все. Впрочем, никуда мы не выехали и провели здесь все 84 дня оккупации.
В апреле 2014 года мы получили последние соцвыплаты (потом их заморозили, и люди несколько месяцев сидели без копейки), и я все деньги закупила муку, сахар, подсолнечное масло, тушенку. «Будут соцвыплаты или нет, «белые» придут или «красные», а детей кормить надо», - пояснила мужу. В регионе уже началась смута: было понятно, что добром это не кончится. Только участились обстрелы, единственный на весь поселок продуктовый магазин закрылся. А здесь столько людей из Славянска прибыло! Мамы, дети, старики . Все хотели есть, а еды было негде купить. Тогда я начала печь хлеб и раздавать его переселенцам. Делилась всем, что у нас было: картофелем, крупами, домашней консервацией. Я понимала, что оккупация и голод могут затянуться, и спешила заготовить побольше «закруток». Представьте картину: вокруг рвутся снаряды, а я стою на улице и консервирую огурцы.
Снаряды разрушили линию электропередач, и поселок остался без света. Тогда изрядно пригодился наш электрогенератор. Правда, бензина уходило много, а купить его было негде. И здесь на окраине поселка появился блокпост украинской армии. Мы с мужем поехали туда: «Мальчики, очень нужен бензин». - «Сделаем!» Военнослужащие различных подразделений договаривались между собой, и к нам домой регулярно приезжала машина с топливом.
В июле 2014 года, когда освободили Славянск, мы забрали детей из лагеря, дорогой купили огромный торт и поехали домой - отмечать радостное событие.
Война пробудила в нас огромное желание помогать людям. И когда снова позвонили из службы по делам детей и сообщили, что двум братьям из Горловки нужна семья, мы с мужем не смогли оставить сирот без нашей поддержки. До войны девятилетний Андрюша и 13-летний Саша жили в горловском интернате. Там их часто посещала тяжелобольной мама, но после первых обстрелов она пропала без вести. Затем Саша рассказывал мне, что воспитатели интерната разбежались, осталась только медсестра. Она водила детей в погреб, и там они вместе ждали, когда закончатся бомбардировки. «Однажды приехали «дэнээровцы» и на машинах перевезли нас в большое бомбоубежище, - рассказывал Саша. - По дороге семеро детей куда-то исчезли. Мы спрашивали: «Где они?», Но нам ничего не отвечали.
То был очень сильный обстрел, и тогда один дядя сказал другому: «Надо срочно передать детдомовских украинской стороне, а то их тут убьет». Так Саша и Андрюша оказались в Красном Лимане, где десять месяцев прожили в центре психологической реабилитации. Кстати, на днях позвонила психолог из Красного Лимана, стала расспрашивать, как там Саша и Андрей. «Оба учатся хорошо, - говорю. - Саша завоевал призовые места на районной олимпиаде по биологии и географии». «Вы о ком сейчас говорите?» - уточнила психолог. - «О Саше». - «Не может быть! - воскликнула женщина. - Ведь он так плохо учился». А через несколько месяцев жизни в любящей семье стал отличником! Когда мы забирали мальчиков из Красного Лимана, на Саше была заношенная до дыр футболка и рваные резиновые шлепанцы. Поехали на рынок, купили ребятам джинсов, ярких рубашек, кроссовок. Андрюша отнесся к обновкам спокойно, а Саша даже расцвел от счастья. Хорошо нарядился - другой человек! Я обняла его за плечи и говорю: «Мужчина должен быть не только ухоженным, но и умным. Давайте подтягивать обучение».
Нам с мужем не пришлось заставлять Сашу учиться. Он сам искал материалы в Интернете, писал рефераты, читал дополнительную литературу . Теперь не могу нарадоваться его успехам. Однако, некоторые нас осуждали. Люди разные, сами знаете, и некоторые упрекали меня: «Как вы могли взять детей сепаратистов? «Мне все равно, откуда ребенок - мирной или оккупированной территории, - отвечала я. - Дети всегда остаются детьми, и всем нужна семья».
Однажды сели все вместе обедать, а 13-летняя Наташа говорит: «Теперь у нас шесть мальчиков и три девочки. Мама-папа, достроим дом и возьмем еще трех девочек, чтобы всех было поровну ». Дело в том, что мы с мужем мечтаем откупить половину дома в другой семьи (она уехала в Крым). Если получится, возьмем еще детей. А если не получится . наверное, все равно возьмем.
Недавно у Наталочки проявилась аллергия, и дочь госпитализировали в больницу. Прихожу ее навестить, а Наташа в слезах: «Мама, усыновим малыша! Он совсем маленький, и у него никого нет ». Взяла меня за руку и привела в палату, где лежал полуторагодовалый Рома из детского дома. «Ваша дочь постоянно нянчится с Ромочка, - сообщили мне медсестры. - Покупает ему сок и печенье ».
Я была рада это слышать: выходит, моя доченька растет добрым, отзывчивым к чужой беде человеком. Пошла я к главврачу, стала расспрашивать о малыше. Их мать ушла с ополченцами на территорию «ДНР», а детей оставила здесь. Из-за того, что мать в розыске, малыши не могут получить статус сироты. А без этого закон не позволяет брать их под опеку или усыновлять. К сожалению, в Донецкой области сейчас много таких детишек, которые осиротели из-за войны.