И вот наступило долгожданное "попозже".
Вообще-то я вставала в пять утра и ехала на первой электричке для того, чтобы встретить в аэропорту Валентину. Помните, я про немецкое консульство писала? Вот. А теперь Валька вернулась. И позвонила мне из Питера, и сказала, что у нее тридцать килограм ручной клади, и самолет прилетает в четыре утра. Так что, надо ехать. Сама не упрет.Пока я мерзла, и электричку дожидалась, Валентина позвонила снова. На вокзал? На ЖД вокзал?! Счастье-то какое. ЖД вокзал -- это гораздо ближе, чем аэропорт Толмачево, да к тому же, где находится вокзал -- я знаю. А вот где этот наш аэропорт. Приехала, прохожу к билетным кассам, вижу -- Валька, и с ней таааакой гарный хлопец! Высок, красив, брюнет! Глаза, как чернослив, и кудряшки аккуратными локонами над крутым белым лбом лежат. Чистенький. Улыбается. И хорошо пахнет. (Зик! Перед этим трое суток в дороге! Ну когда ж наши-то мужики научатся. " Короче, конфетка, а не мужчина.Немаленькая такая конфетка.Я рот открыла полюбоватся, а Валька говорит: "Он ирландец!""И где люди берут?" -- думаю."Он -- говорю -- что, совсем ирландец?"А это я имела ввиду, говорит ли он хоть немного по-русски. Оказалось, совсем ирландец. Только по аглийски и по-немецки.Из бурлящего людского варева у кассы вынырнула Сашенька. -- Я русская.-- А где ты, Валя, их взяла? -- тихо так я спросила. Оказалось, в аэропорту взяла. Бен ей сумки помог тащить.Я всегда говорила -- красноярские бабы нигде не пропадут.Саша говорит:-- Маме Бена везу. Показывать.
А билеты молодым-красивым дали на час дня местного. А время -- семь.Как, наверное, тем, кто ПОПАДАЛ, известно, в семь утра ни одно кафе в окресностях вокзала в Новосибирске не работает. Работают привокзальные тошниловки -- да. Но. Вот если бы Бен был кореец, я бы с дорогой душой. А так. Зачем кормить Бена и Сашу новосибирскими Тузиками и Бобиками?И еще. Когда я говорю -- в ОКРЕСТНОСТЯХ, я имею ввиду те окрестности, до которых три вымотанных перелетами и переездами человека могут дотащить три здоровенные сумки на колесах, два рюкзака и всякую мелочь типа пакеты-ридикюли. При том, что мужчина -- один.При таких раскладАх -- ни хуя близко не работает. Пардон май раша.А про такси вы мне даже не говорите. Ребята, хоть и из буржуАзии прибыли, деньгами отнюдь не набиты. И сумки в багаж сдать они не смогли -- дорого очень.-- А, может, мы в скверике сядем посидим? -- предложила Саша.И мы потащились в Нарымку.Поскольку подходили мы к ней со стороны сбербанка и мимо цирка, первое, что попалось нам на глаза, это гордый синий биотуалет. Почему его СОВСЕМ на тротуар не выставили, я прямо не понимаю. Неработающее кафе. Асфальт. Колесики сумки -- в ахуении. Они рассчитаны на нормальный асфальт. Бен косится. Валька шепчет: "Осторожнее, они очень трепетно относятся к вещам!"Везу ОСТОРОЖНЕЕ. Даве скамейки. Возле каждой, почти на уровне плеча сидящего человека -- урны. Нет, не так. НАБИТЫЕ урны. Не, не, даже так: ПОД ЗАВЯЗКУ набитые урны!-- Ну, что, ребята! -- говорю я. -- К какой помойке сядем? Хотите -- к этой, а хотите -- к той!Сели к помойке. Отдышались. Бен засыпает сидя. Мучительно хочется кофе -- даже мне.Маленько передохнув, я иду искать "Подорожник". Он, вроде, круглосуточный.Он таки круглосуточный, да. Не беда, что он засунут в самую жопу Нарымки -- на другой стороне сквера, почти на улице. Это ничего, это ХУЙНЯ, братцы.Потому, что в нем один черт нет электричества.Я возвращаюсь путанными тропами и без добычи, и понимаю, откуда беруться байки о дикой Сибири.В церкви начинают звонить к службе. Я иду под бронзовый перезвон, и думаю -- ну вот, хоть Господь нас понимает. Хоть он нас как-то развлек. Руками слуг своих.Посидев и покурив, я опять таки ухожу. Я не понимаю, почему это хорошие люди должны до часу сидеть в заплеванной Нарымке только потому, что у нас такой неподъемный сервис.Бен осторожно говорит Саше по-немецки. Саша переводит.-- Бен говорит, что в Германии кофейни начинают работать в пять утра.Я отвечаю, что, мол, они все там встают в пять утра в своей Германии. А мы спать любим. А мы -- славяне!
Возле полиэтиленовой кафухи у цирка -- тишина. Похоже, там все умерли. Нет, смотри-ка, шевелится кто-то!Иду туда. В наглую, через ограду. А, помогло -- тут же заметили! Выскакивает охранник, лицо у него героическое.-- Чего надо?!Ну, стулья ваши пиздить пришла, чего же еще! Угадай, блядь. ЧЕГО мне надо в кафе.Это я уже злая.Спрашиваю, как, мол кофию бы нам.ОНИ ЕЩЕ НЕ ОТКРЫЛИСЬ! ОНИ РАБОТАЮТ С ЧАСУ!
Плюнула и пошла шерстить трактир "Пивные залы". От Нарымки перлась до метро, от метро еще ничего себе, и наконец, дошла до вывески:МЫ ПЕРЕЕХАЛИ! УВАЖАЕМЫЕ КЛИЕНТЫ! ЖДЕМ ВАС ПО АДРЕСУ ЛЕНИНА 55!"А неуважаемые в гробу видали туда переться" -- ругаюсь я и ковыляю обратно. Видно, лавка в Нарымке, кокетливо обставленная харкальницами -- это наша неумолимая судьба.О чудо! О радость! в Доме Офицеров обнаруживается кофейня, которая работает С ДЕВЯТИ. Забираю ребят, и мы опять долго идем, как ослики груженые, и Бен что-то говорит, а Саша переводит. И так мы доходим до кофейни. И нас пускают внутрь! И дают нам все, что мы захотели заказать!Кофе переходит в пиво. Кофейня, кстати, очень милая, да еще Бену там любимую мелодию включили -- из "Красоты по-американски". Я балдею от мягкого диванчика. И оттого, что сумки тихо стоят в углу и никуда их не нужно тащить и катить. Пока не нужно.Когда ты что-то говоришь, и твои слова тут же переводят на чужой язык, это очень любопытно. Говорили о интересных, на мой взгляд, вещах. Но сил моих дамских нет углублятся в тему более, так что я вам в следующий раз расскажу, о чем мы говорили. Потому, что потом еще была пробежка с грузом по пересеченной местности (а откуда в центре Новосибирска нормальный асфальт?), под проливным дождем.Вот, песок теперь в босоножках. Перибежали на вокзал, я помогла им допереть сумки до поезда.Что интересно, кстати. как там в европах мужиков-то тетки строят! И, главное, в какую сторону. Феминистки, да? Себе же хуже делают.То есть, я о чем. На особо противных лестницах, а их по дороге попалось до хрена ( я и не знала, что в метро их СТОЛЬКО, без сумок -- так вроде меньше:)), Бен все порывался взять и мою сумку. Ага. Но стоило мне ХОТЬ ЗВУК ИЗДАТЬ, что, мол, я сама, как бедный Бен, который совсем не понимает русского, тут же отскакивал в сторону: хорошо-хорошо, несите, несите!Ну и дуры эти немки. Что с мужиками творят! Разве это можно?Добрались, погрузились они в поезд, Бен с чувством пожал мне руку двумя здоровенными ладонями и сказал: "Спа-си-бо!", а мне что ему говорить -- хенде хох? Я по-немецки только это знаю.:) Еще "их лебе дих", но это тоже. как-то. Я Саше сказала:-- Переведи ему, что он очень красивый мальчик.И правда мальчик -- двадцать четыре года. И правда -- красивый. И Сашка красивая. И еще -- мне отчаянно везет в жизни на кайфовых людей.
А по-поводу ошибок, которые, я уверена, вы найдете в тексте, так вы учтите, что, во-первых, я в два заснула, а в пять встала, а во-вторых, я пью "комиссионные" -- это я так в шутку обозвала банку пива, презентованную мне на прощанье. Ну, спросили: "Наташ, а ты что-нибудь хочешь?" Ну, я и ляпнула. Теперь пью.