Жизненные миры Василюка - Тролль собственной судьбы — ЖЖ
С третьего или четвёртого раза у меня получилось прочитать книгу Ф. Василюка «Психология переживания». Прошлые разы меня цеплял наукообразный язык, я отвлекался на него: то смаковал, то, наоборот, испытывал, брезгливость к этому несколько манерному научному тексту. То однажды я понял, что сам себе нравлюсь читающим столь умную книгу, и это вызвало шок и отторжение, книга отправилась на полку. Но теперь я прорвался через все преграды, смог понять, прочувствовать, и хочется этим поделиться!
Я не учёный-психолог, и начало книги, посвященное развитию теории деятельности Леонтьева, вызвало у меня просто уважение и сдержанную радость случайного зрителя, которому довелось наблюдать тонкую работу с незнакомым материалом. А вот типология жизненных миров вызвала бурю чувств. Зацепило то, что эти разные миры вообще существуют. И хотя границы между ними не жёсткие, а психологические, то есть потенциально преодолимые, они всё же достаточно плотные, чтобы людям из разных миров можно было не понимать друг друга и каждому биться лбом о свою стенку.
По классификации внутренний мир человека может быть либо простым, либо сложным, а внешний — лёгким или трудным. Дважды два — четыре варианта.
Давние читатели моего ЖЖ знают, что я люблю возиться со всякими классификациями, но здесь есть нечто большее. Одна из главных мыслей книги: условием возникновения творчества является сложный внутренний мир и трудный внешний. Ни много ни мало. А в моей картине мира творчество имеет высокую ценность.
Но не стоит путать творчество и творческую активность в формате хобби. Последняя предполагает некоторое уединённое, безрисковое пространство. Например, вышивание крестиком в свободное от работы время. Если работы много и вышивать некогда, ладно, потом наверстаем. Ключевой признак — необязательность, лёгкость включения и выключения. При этом глубинные ценности, жизненные принципы, как правило, не подвергаются испытанию. Это не плохо и не хорошо; если есть потребность в отвлечении от основной работы, в свободном самовыражении (на работе же не всегда дают это делать), то нужно её удовлетворять! У нас в Новосибирске регулярно проходит фестиваль «Творец». Люди хорошей компанией выезжают в хорошее место и занимаются там интересными, непривычными вещами. Поют, танцуют, стучат на барабанах. Или ничего не делают, просто тусуются. Весело, замечательно, даже не очень дорого…
Но подлинное жизненное творчество — участие в творении мира. Здесь субъективный и объективный мир переплетаются в сложности, многообразии, многофакторности, потенциальной конфликтности, и действительно требуются немалые усилия, чтобы выжить в этом круговороте и задействовать, и трансформировать и внешнее, и внутреннее так, чтобы родилось нечто прекрасное. Все великие художники и писатели жили крайне непростой жизнью… Почитайте про жизнь Достоевского, Роберта Музиля, Микеланджело. Да что там, Стив Джобс, кумир современности, жил непростой жизнью.
Книга Василюка — своеобразный путеводитель по мирам. Она помогает увидеть границы между мирами, что может помочь контакту между их представителями. Наверное, ещё более высокой ценностью является свобода, когда ты сам, по своей воле, осознавая последствия, можешь пересекать границы и прийти в любой.
Далее я приведу описание четырех миров. Заранее оговорюсь, что «плохих» или, наоборот, «правильных» миров нет. Кроме того, эти описания крайностей. В реальной жизни между «простым» и «сложным» много градаций, как и между «лёгким» и «трудным».
Начнём с описания миров по отдельности.
Варианты внутреннего мира
Простой внутренний мир — это когда у человека в каждый период времени доминирует один мотив. Остальные значительно слабее. «Всё просто». Вот друг, вот враг. «Чего думать, трясти надо». Бабло заколачивать, жуликов разоблачать, семью поднимать. Жизненные мотивы могут сменять друг друга, но в каждый момент «у руля» что-то одно. Одна цель, одна потребность. Похоже на барабан у револьвера, где патронов много, но в ствол смотрит только один, «не зная» о существовании других.
В сложном внутреннем мире мотивов много, они конкурируют, часто противоречат друг другу. Однозначное, простое отношение к людям и событиям невозможно. Допустим, вот «друг», а вот «враг». Но, может быть, дружба закончится, когда общий интерес реализуется до конца. С другой стороны, враг тоже человек…
Варианты внешнего мира
Под внешним миром здесь имеется в виду, конечно, не сам внешний мир, а психологическая установка в отношении него.
Лёгкий внешний мир — это когда человек убежден, что всё происходит легко. Стоит только подумать, решить что-либо сделать, и это происходит. Без задержки, без искажений.
В трудном же мире мотив до реализации должен преодолеть некий путь. На этом пути возможно столкновение с мотивами других людей и вообще с «сопротивлением», плотностью окружающей среды, которая не «поддаётся» в ответ на первое усилие.
Нужно заметить, что лёгкость или трудность не связана с оптимизмом и положительным настроем. Безотносительно настроя человек либо принципиально готов столкнуться с трудной ситуацией, либо нет.
Теперь уже перейдём к описанию четырёх вариантов.
Простой внутренний, легкий внешний (мир 1)
В таком мире живет младенец в утробе. Насущная потребность в каждый момент одна. Удовлетворяется она автоматически, с минимальной возможной задержкой, никаких усилий для этого предпринимать не нужно. Единственное, что имеет значение — удовлетворена потребность или нет. Если да, то это блаженство, безоблачное состояние. Если нет — ужас и крик. В этом мире нет восприятия времени, и текущее состояние застилает собой все. Таков принцип удовольствия—неудовольствия.
Во взрослом возрасте контакт с этим миром существует через тягу к удовольствию, то есть к непосредственному удовлетворению потребности. Его отголоски особенно заметны после хорошего, крепкого удовлетворения любой физиологической потребности. Хорошо покушал — наступает специфическое состояние «довольства», расслабление, специфическая леность. Хочется прилечь и т. д.
Чем сильнее тяга к удовольствию, чем сложнее отложить удовлетворение потребности, тем ближе и проявленнее этот мир.
Простой внутренний, трудный внешний (мир 2)
А это уже вполне взрослый мир. В таком у нас пол-страны живёт, а то и больше.
С одной стороны, «без труда не выловишь и рыбку из пруда». Нужно работать каждый день. Где-то перетерпеть. «Стерпится, слюбится». Не ныть… Пробиваться. С другой стороны, внутри всё просто. Одна вера, один взгляд на мироустройство, потребности как у всех.
Такой человек готов к лишениям, страданиям, трудному быту во имя своего просто устроенного внутреннего содержания. Например, вся идея коммунизма была направлена именно на таких людей. Великие строители коммунизма, БАМа, работающие во имя светлого будущего…
Как известно из теории управления, оное возможно тогда, когда сложность управляющего субъекта выше сложности управляемой системы. Если обернуть, на простую систему найдется много «управляторов». Другими словами, человеком с простым внутренним миром легко управлять, чем многие без зазрения совести пользуются. И если младенцем управлять толка нет, то таким человеком есть. И вот почему.
Чем проще внутренний мир, тем меньше колебаний, сомнений, чувства вины, мук совести, соблазнов и искушений. Все силы направляются вовне, на предметную деятельность. Цель оправдывает средства. Грубо говоря, такому человеку просто больше нечем заниматься, для него не стоит вопрос силы мотивации, только «вектора», то есть точки приложения усилий. Это задатки для прекрасного работника, подчинённого.
Герой повести Л. Толстого, похоже, «стартовал» именно из такого мира.
Кроме общего призвания жизни, которое состояло в служении царю и отечеству, у него всегда была поставлена какая-нибудь цель, и как бы ничтожна она ни была, он отдавался ей весь и жил только для нее до тех пор, пока по достигал ее. Но как только он достигал назначенной цели, так другая тотчас же вырастала в его сознании и сменяла прежнюю. Это-то стремление отличиться, и для того, чтобы отличиться, достигнуть поставленной цели, наполняло его жизнь. Так, по выходе в офицеры, он задался целью наивозможнейшего совершенства в знании службы и очень скоро стал образцовым офицером, хотя и опять с тем недостатком неудержимой вспыльчивости, которая и на службе вовлекла его в дурные и вредные для успеха поступки. Потом, почувствовав раз в светском разговоре свой недостаток общего образования, задался мыслью пополнить его и засел за книги, и добился того, чего хотел. Потом он задался мыслью достигнуть блестящего положения в высшем светском обществе, выучился отлично танцевать и очень скоро достиг того, что был зван на все великосветские балы и на некоторые вечера.
Лев Толстой. «Отец Сергий»
Сложный внутренний, простой внешний (мир 3)
Совсем другая история. Здесь присутствует богатая внутренняя жизнь, она может быть динамичной, но человек не спешит выплёскивать её в действия. Простота внешнего мира здесь играет совершенно неожиданную роль: будучи простым, внешний мир перестает быть источником обратной связи.
Пример: у человека есть две различные идеи (вообще, чем внутренний мир сложнее, тем идей больше). Он мог бы пойти да попробовать первую, потом вторую, потом решить, что лучше. Но человек с простым внешним миром не пойдёт! Что ему мир может сказать? Вместо этого он будет внутри себя определять, какая идея более идеальна.
Оставив только одну, «правильную», идею, человек может пойти в мир. Но он не будет готов к холодному приему, к незаинтересованности, к тому, что нужно «пробиваться». Если легко не получается, значит, «с идеей что-то не так». Возвращаемся внутрь себя, дорабатываем. Или: «невежды, не оценили».
Другой аспект простоты внешнего мира: такому человеку сложно учитывать внешние обстоятельства. Где-то фиксированные сроки, в которые нужно укладываться. Иногда подвернется случай сделать менее ценное дело вперёд. Иногда нужно всё остальное отбросить и сконцентрироваться. Трудно принять, что бывает масса обстоятельств, которые предугадать и оценить заранее вообще невозможно, но с которыми ты обязательно столкнёшься, начав действовать.
Перед описанием сложного и трудного мира хочется взять паузу и обсудить последние два варианта. В иллюстративных целях попробуем пересечь границу между психологией и социологией; окажется, что два заклятых друга — «народ» и «интеллигенция» примерно соответствуют описанным выше мирам. Подчеркну, что это именно иллюстрация, и стопроцентной параллели проводить не стоит.
Разница двух этих позиций примечательна тем, что сложный внутренний мир способен допустить существование людей с другими, принципиально отличными мирами, с иной системой ценностей. А в простом мире «всё просто». Например, есть люди «правильные», а все остальные «странные», от них лучше держаться подальше. Таким образом, «интеллигенция» знает о существовании «народа», «народность» является ценностью, но обратное неверно. «Интеллигенция» для «народа» — нечто чуждое.
Трудность мира требует силы как возможности непосредственно влиять на происходящие в мире события, поворачивая их в желаемую для себя сторону. И эта сила, которая есть у «народа», притягательна для «интеллигенции», которая сама не способна к активным, решительным действиям. С другой стороны, «поход в народ» редко оказывается счастливым, ибо вблизи «народ» перестает выглядеть прекрасным. А как иначе, если простой внутренний мир предполагает максимальное отражение и приспособление к трудной внешней действительности (которая у нас традиционно прекрасной не является)?
С этой позиции можно посмотреть хотя бы и на современную российскую политику, в которой «народники» почти добили «интеллигентов». Правда, полное добивание будет означать тяжелейший кризис, поскольку для порождения новых смыслов нужны люди со сложным внутренним миром, содержащим в себе не только отражение внешних процессов, которые к наступлению кризиса становятся совсем уж примитивными.
Однако вернемся в лоно психологии. Мне кажется, что «народника» и «интеллигента» можно воспринимать как две жизненных стратегии. Стратегия — это концентрация усилий в одной области, с допускаемым ущербом в других областях (об этом полезно почитать у Ричарда Румельта). Военные сражения выигрываются не тогда, когда силы равномерно растянуты по всему фронту, а тогда, когда одной из сторон в каком-то месте удалось создать преимущество. Но если где-то густо, то где-то будет и пусто — это принимается как неизбежный риск.
- Если Намерение и Действие большие, маленьким будет Результат. Это, по словам Ольги, отражает ситуацию, когда хочешь, планируешь, мечтаешь, но при этом слишком много суетишься.
- Большой Результат, маленькое Действие. большое Намерение. Это уже стратегия, Ольга называла ее «магической». Все силы направляются на действия, которые напрямую не связаны с результатом — то самое вымечтывание — но которые в итоге дают хороший результат, если не суетиться.
- Большой Результат, маленькое Намерение, большое Действие. Обычная стратегия. Не «паря мозг», ножками, ножками.
Сложный внутренний, трудный внешний (мир 4)
Но у нас осталась неразобранной последняя возможность: когда и сложно внутри, и трудно снаружи. В таком мире ни один мир не является довлеющим и самодостаточным. Трудность мира не может быть преодолена только внешними действиями. Равно как и внутренние противоречия не могут быть решены чисто ценностными манипуляциями.
Только в этом мире, по мнению Василюка, появляется такая штука, как воля. В мире 1 воля, очевидно, не нужна, все происходит само. В мире 2 она не требуется, ибо при отсутствии внутренней конкуренции мотивов человек и так вынужден делать то единственное, что у него на уме. В мире 3 все решается внутри, поэтому снова воля не при делах, ибо достижение результата гарантировано легкостью внешнего мира (такова иллюзия). И только в мире 4 человек сталкивается с тем, что достижению его цели могут препятствовать как трудности внешнего мира, так и внутренние противоречия, колебания. Само по себе вообще ничего не происходит.
Внешние трудности часто провоцируют внутренние колебания, и человек оказывается в позиции лисы из басни «Лиса и виноград». Чтобы пресечь борьбу мотивов и все-таки двигаться вперед по пути достижения цели нужен специальный орган, это и есть воля.
И здесь возникает то самое творчество, жизненное творчество. Увязывание внутренних и внешних реалий. Преодоление трудностей, волевая концентрация и т.д. и т.п.
Возвращаясь к метафоре треугольника, можно предположить, что творчество — стратегия равностороннего треугольника. Чем труднее обстоятельства, тем большая внутренняя работа требуется, чтобы получился качественный творческий результат. По-другому: чем сложнее, тоньше, интегрированней (сложность — это не разобщённость, это, наоборот, связи) внутренний мир, тем более трудными должны быть обстоятельства жизни, чтобы сложность смогла быть задействованной и реализоваться.
Всегда возникает вопрос «зачем». Зачем все это, когда можно удобно устроиться и просто жить? Но на этот вопрос каждый человек отвечает себе сам…
Я без труда узнал себя в мире 3 (сложном внутреннем и лёгком внешнем). Оказалось, я достаточно эффективно могу находить «лёгкие» пути, открещиваясь от «трудных». Но мне стало интересно, что же находится по ту сторону границы лёгкости.
На практику меня вдохновил опять же «Отец Сергий». В конце повести герой подался пешком за три сотни верст. Это и навело меня на мысль совершить свое пешее путешествие…
В начале декабря 2013 г. я отправился пешком в соседний город. Прошёл тридцать с лишним километров за семь часов. Первые часов пять было легко, я просто шёл, делая небольшие остановки. Но усталость в ногах постепенно накапливалась, и потом идти стало действительно трудно, а отдых стал действительно важным. И вот тогда я пересек границу мира 3. Возникло чувство смирения; я смог сопережить людям, которые ведут трудную жизнь. Переходя дорогу перед пропускающей меня машиной, я испытал глубокую благодарность к водителю, ибо мне не пришлось ждать возможности перейти (на уставших ногах старт-стоп дается труднее, чем равномерное движение). Автобусы стали восприниматься не как чадящие коробки, а как великое благо, позволяющее людям беречь ноги. На фоне физической усталости возникло невероятное ощущение расширения границ и парения. На последнем километре я обогнал женщину с коробкой и предложил помощь (дорога шла в гору). Она отказалась (коробка на вид была лёгкой), но сам факт возникновения этого импульса для меня был крайне важен.
А вот попасть из мира 2 в мир 4 — совершенно другая задача. Мне сложно здесь советовать, но одно магистральное направление — это искусство. Чувственное восприятие. Классическая литература. Сопереживание, размышления о прочитанном (они порождают новые переживания) создают те тонкие субстанции и оттенки, которые наполняют внутренний мир. Второе магистральное направление — это люди. Установка на контакт, намеренный отказ от критики и поучений, сопереживание также приводят к усложнению внутреннего мира. Столкновение с разнообразием человеческих проявлений в мире часто шокирует, но работа с принятием позволяет всему этому разнообразию отразиться внутри, а это и есть искомое.