Международная система эпохи Раннего модерна
В ходе первоначальной модернизации, начавшейся с середины XV в., протекает несколько взаимосвязанных процессов на международном, страновом и локальном уровнях. Все они так или иначе связаны с общим трендом распространения современных по характеру практик из первоначального ядра внутренней двойной европейской периферии в виде так называемого пояса городов сначала в прилегающие, а затем в более удаленные регионы прежней Respublica Christiana.
По мере развертывания модернизации возникшие еще в период позднего Средневековья разномасштабные и разноплановые политии-статусы консолидируются внутри себя, а также вовне, образуя системы синергетического институционального строительства в региональных, а затем в европейских масштабах. Эти разноплановые политии-статусы
(территориальные и династические господарства, городские и территориальные республики, сословия) сближает использование принципа устойчивой интеграции властных полномочий по модели состояния-статуса. Та же модель применяется и для консолидации микромасштабных состояний-статусов в виде поместий, коммерческих начинаний. Характерно широкое использование латинского слова статус (status), а также его новоевропейских версий (state, estate — англ.; Staat, Stand — нем.) для обозначений устойчивых политических состояний. Сами международные системы также исходно концептуализировались как устойчивые мирные состояния.
Уже на этом этапе процессы строительства политий-статусов и более масштабных наций подкрепляются созданием международных систем. Новые статусы возникают коллективно, во многом за счет своего взаимодействия друг с другом. Это связано с характерными для Раннего модерна процессами мультипликации и приватизации общеевропейской сакральной вертикали. В своих отношениях друг с другом они создают сообщества пэров, выступая в качестве суверенов.
Собственно современными можно считать политии, создавшие во второй половине XV столетия прообраз международной системы, так называемую Итальянскую лигу (Lega Italica), или, по выражению современного исследователя Гэррета Мэттингли, «итальянский концерт»9. Само создание Итальянской лиги было построено на механизме признания результатов мира между Венецией и Миланом, основными протагонистами так называемых Ломбардских войн (1423-1454), другими участниками этой малой «тридцатилетней войны», а также прочими властителями итальянских «состояний». Одновременно это признание дополнялось симметричным ему признанием основными державами остальных центров силы как своих партнеров по поддержанию мира.
Эта логика прослеживается в динамике становления Итальянской лиги. Мир между Венецией и Миланом был заключен 9 апреля 1454 года. Двустороннее мирное соглашение было превращено в трехстороннее после присоединения к нему Флоренции и подписания 30 августа 1454 г. в Венеции соответствующего договора. К концу года окончательно сформировалась своего рода «пентархия» основных центров силы — Венеции, Флоренции, Милана, «Состояний Церкви» (Stati della Chiesa), обычно именуемых у нас Папской областью, и Неаполитанского королевства. Они действовали от имени своих союзников, которые также могли формально вступить в договор. Тем самым создавалась общеитальянская система мирного политического порядка, основанного на балансе сил. Формально создание Лиги было провозглашено 2 марта 1455 г. в Риме.
Система была лишь поверхностно разрушена в ходе кризиса, связанного с Итальянскими войнами (1494-1559). По сути, найденные на итальянской почве принципы были перенесены в более широкие европейские пространства. Это особенно проявилось на последнем этапе Итальянских войн, связанном с соперничеством Франции и Священной Римской империи за контроль над всем протяжением пояса городов от Падании до Нидерландов. Десятки мирных договоров и перемирий от Камбрейского мира 1517 г. до Като-Камбрезийского мира 1559 г.
Последовавшая вслед за кризисом эпоха конфессий отмечена взаимным признанием соперничающих христианских конфессий, утверждением принципа «чья земля, того и вера», попытками поддержания хрупкого баланса, постоянно нарушавшегося вспышками религиозных войн. Сложившаяся система, которую можно назвать Аугсбургской по заключенному в 1555 г. религиозному миру, оказалась весьма неустойчивой в силу расплывчатости и зыбкости взаимных признаний.
Постепенно нарастал кризис. Началось все во Франции, затем нидерландская религиозная война — фактически война в нижнерейнском сегменте «пояса городов» — перерастает в общеимперскую религиозную войну, а та спустя еще десятилетие становится западноевропейской. Обе войны — и Семидесятилетняя, и Тридцатилетняя — завершились одновременно, в 1648 году. Именно тогда возникают контуры европейского политического порядка. Он очерчен сложной системой договоров: двух мюнстерских, оснабрюкского и несколько отсроченного — на десятилетие — пиренейского. При этом число участников каждого из них было велико, статусы весьма различны, а условия сохранения мира еще более разнообразны. И все же было сделано главное. Господствовавший до тех пор алгоритм фактических признаний начал дополняться признаниями формальными. Тем самым критерий признания был положен в основу европейского политического порядка. Одновременно этот критерий стал также отправным моментом выстраивания суверенной власти внутри территориальных состояний.