Серов Николай Викторович. Философская и гуманитарная аксиология цвета
Аннотация: Построена хроматическая модель различия между пессимистической философией постмодернизма и мировым развитием ценностей человечества (Гете, Шпенглер и др.). Эта модель включила такие понятия как «дух», «душа», «тело», «сознание», «подсознание», «бессознание», которые с помощью образ-концептов ‘цвета’ оказались семантически связанными с воспроизводимостью их семантики в истории мировой культуры. Полученная модель позволила операционализировать цветовые образы и/или образы духовности и т.п.
Ключевые слова: цветовая семантика, духовность, операционализация образов
Philosophical and humanitarian axiology of colors
Summary: The author has constructed chromatic model of distinction between pessimistic philosophy of a postmodernism and world development of values of mankind (Goethe, Spengler, etc.). This model has included such concepts as “spirit”, “soul”, “a body”, “consciousness”, “subconsciousness”,“unconsciousness” which with the help an image-concept of ‘colors’ have appeared semantic connected with reproducibility of their semantics in the history of world culture. The received model has allowed operationalizating colour images and-or images of spirituality, etc.
Keywords: color semantics as information model of spirituality, operationalization of images
Философская и гуманитарная аксиология цвета
Цель настоящего сообщения – построение образно-концептуальной модели, хроматизма которая представляла бы различие между пессимистической философией постмодернизма и/или философствующей психологии, с одной стороны, и мировым развитием ценностей человечества, с другой.
Или, как замечательно об этом говорит О. Шпенглер: «Культура рождается в тот миг, когда из пра-душевного состояния вечно-младенческого человечества пробуждается и отслаивается великая душа», и далее «каждая культура проходит возрастные ступени отдельного человека. У каждой есть свое детство, своя юность, своя возмужалость и старость» (выделено мной – Н.С.). И «культура умирает, когда эта душа осуществила уже полную сумму своих возможностей» [11, c.14, 264] [1].
Что же это такое «дух», «душа», «сознание», «бессознание»? Можем ли мы помимо вербальной формализации выявить их семантику? Если духовность представляет собой качество личности, а оптимальным коррелятом качества как «цвета» является ‘цвет’, то сразу же проведем сущностное различие между последними, на которое постоянно указывает Л. Витгенштейн [15]. ‘Цвет’ несет в себе семантику того цветового представления, которое в философии было принято обозначать словом «цвет» или в психолингвистике – «имя цвета». Отсюда вытекает их различие: ‘цвет’ – идеальное, внутреннее, духовное, подсознательное, психическое как перцепт релевантного по «цвету» стимула; «цвет=краска=стимул» – материальное, внешнее, физическое, физиологическое; «имя цвета» – лингвистическое, рационализировано-сознательное, т.е. операционабельное, материальное относительно ‘цвета’, но идеальное относительно «краски».
Закономерный вопрос: «можно ли операционализировать или, вообще говоря, понять цветовые образы и/или образы духовности, если они принципиально не могут быть адекватно вербализованы и/или трансформированы в понятия»[2]? Положительно ответить на него трудно, ибо, к примеру, тысячи различных оттенков красного цвета привычно включаются в понятие «красное». Аналогично с «духовностью». Ибо ‘представление’ образа подсознанием и его ‘понимание’ сознанием – совершенно разные вещи.
Почему же понятия не работают там, где мы касаемся ‘идеального’, т.е. в нашем случае, «духовного»? Если развитие является функцией «духа» (подсознания), то в построениях постмодернистов задействуется «вербальное сознание», которое далеко не всегда высказывает истинные черты «своей» духовности из-за пресловутой оппонентности к собственному подсознанию. Отсюда и ответы на вербальные вопросы могут быть произвольно/рационально измененными по сравнению с тем, что «сказало» бы собственное подсознание. Или, как замечал Гете [2, c.150, 175], «чувства не обманывают, обманывает суждение», поскольку «большая трудность в психологической рефлексии состоит в том, что внутреннее и внешнее нужно всегда рассматривать параллельно или, вернее, как сплетенные одно с другим. Это – непрестанная систола и диастола, вдыхание и выдыхание живого существа; если это отношение и нельзя выразить, то нужно внимательно наблюдать и отмечать его».
Однако наши философы весьма далеки от каких-либо внимательных наблюдений. Возьмем, к примеру, диссертационную работу АА. Исаева. Поскольку данный философ размещает «свой текст» в Интернете [3], мне ничего не остается, как ответить на него с позиций хроматизма. Я по смыслу разделил этот текст на пункты, никак не меняя стиля, чтобы читатель мог самостоятельно вникнуть, по-видимому, в намеренно запутанные предложения А.А.Исаева.
- «Невозможность создания единой теории цвета в гуманитарной парадигме приводит интеллектуально честных исследователей-гуманитариев к позициям скептицизма и агностицизма в оценке дальнейших вариантов развития гуманитарной парадигмы познания цвета.
- Под «интеллектуальной честностью» в гуманитарных науках следует понимать толерантное признание ученым равноправия (по степени доказанности и обоснованности) альтернативных его позиции точек зрения, обусловленных как сложностью, неоднозначностью изучаемых в гуманитаристике феноменов, так и неотъемлемо-субъективными факторами метода интерпретации.
- В качестве примера интеллектуальной нечестности можно указать написанную «наукообразным» (т.е. «заумным», пестрящим сложной спецтерминологией и статистическо-математическими «расчетами») языком «научную теорию и методологию хроматизма» Н.В.Серова [129], в которой
- автор для поднятия авторитетной объективности своих выводов упоминает некоторую «базу данных (порядка 10 000 единиц хранения) экспериментальных данных психологов, полевых исследований этнологов и эмпирических данных мировой культуры», в которой «лишь 15 % исключений» по отношению к теории хроматизма [129, с. 198].
- Не говоря уже о том, что интересно было бы узнать метод расчета – в каких единицах проводились измерения (в словах? в буквах? в идеях?), забавно отметить, что в «базе данных», в которую по одним только Н.В.Серову известным критериям, «попали только данные, объективированные мировой культурой», вдруг оказались (по тексту исследования) данные «тантрического учения», «различных мифов», «современной экстрасенсорики», «христианской символики», цитаты из произведений поэтов и певцов, медитативные прозрения К. Г. Юнга об архетипах бессознательного и т. п.
- Вместе с тем, в «это число не попали абсолютно субъективные цвета Е. Блаватской, Д. Андреева и других мистиков прошлого» [129, с. 213], также и другие «противоречащие фактам данные … практически всех популярных изданий по цвету» [там же], да и некоторые «казусы, встречающиеся в научной литературе» [129, с. 213]».
Итак, 1 пункт. Из цитат профессионального психолога П.В. Яньшина (о сложностях разработки цветовой психосемантики), А.А.Исаев вдруг делает вывод о «невозможности создания единой теории цвета в гуманитарной парадигме». Абсурд конца предложения в п.1 очевиден: как еще агностики или скептики могут относиться к развитию чего-либо… При этом А.А.Исаев объявляет их «интеллектуально честными», что, разумеется, даже его приводит в недоумение, ибо любой раздел науки/философии всегда строился на честности и только на честности [3] . Поэтому А.А.Исаеву приходится сочинять следующее предложение с весьма показательным определением (см.2).
П.2. Используемое А.А.Исаевым сказуемое «следует понимать» предполагает, с одной стороны, школьную дидактику, которая никак не вписывается в академический смысл научной полемики, а с другой, вполне релевантна скептицизму/агностицизму А.А.Исаева. Возникает противоречие: толерантен ли А.А.Исаев к хроматизму, потому, что он «интеллектуально честен», или он «нечестен», потому что «нетолерантен»? И тут А.А.Исаев проговаривается, считая «неоднозначными» феномены, а не свое мнение о них, хотя далее дидактически утверждает «неотъемлемо-субъективные факторы их интерпретации»… Судя по п.2, А.А.Исаев не читал критикуемые им книги Н.В.Серова[4], где четко и ясно изложена методология работы не с отдельными людьми, мнениями или «точками зрения», а с документами, которые тысячелетиями воспроизводились [5] историей мировой культуры. Почему же А.А.Исаев не прочел критикуемые книги?
П.3. «Указание» А.А.Исаева на «наукообразный язык» Н.В.Серова почему-то закавычено вместе с его расшифровкой, хотя и нет «честной» ссылки на источник цитирования. Вероятно, это было скопировано с какого-либо интернетовского форума, где «честность», как известно, скрывается за «никами», где недоучившийся школьник выступает на форуме ученых, и т.д. и т.п. На это указывает и словарь расшифровки (в скобках у А.А.Исаева), где понятия «заумный», «пестрящий», «сложный», «спецтерминология», и особенно, «статистическо-математические расчеты» свидетельствуют о малообразованной личности пользователя Интернета. Ибо кроме простых алгебраических выражений в книге [129], критикуемой А.А.Исаевым (или каким-то пользователем Интернета), нет ничего, чтобы включало какие-либо расчеты и, тем более, «статистическо-математические».
П.4. «Поднятие авторитетной объективности» оставлю на совести А.А.Исаева. Скажу лишь о базе данных.С июня 1964 года я начал собирать карточки, в которые заносил данные о конкретных документах с релевантной информацией о цветах/красках/цветообозначениях/эмоциях и др. К 1985 году оказалось 10 ящиков (формата библиотечных картотек) этих данных. Усредненная оценка толщины разных карточек показала, что в каждом ящике их находится около 1000, откуда и появилось оценочное значение в 10 000 единиц хранения. И здесь я не могу не признать, что все это мне надо было изначально опубликовать для элиминации приведенного мнения А.А.Исаева и т.п.
П.5 Когда оцифровка/публикация этой базы данных подошла к половине, я, наконец, смог оценить и порядок исключений из закономерностей, сформулированных на основе воспроизводимости, которые составили 1,5 ящика карточек, т.е. те самые 15 %. Т.о. по критерию смыслового отличия карточек (с конкретными цветовыми данными) от тенденций преобладающего большинства мной была проведена лишь оценка, но не расчет величины исключений. На термин «забавно», впрочем, как и на весь постмодернистски-скептический текст А.А.Исаева можно было бы и не обращать внимания, если бы за ним не стояло глубинное расхождение философской и хроматической методологии. Если я полвека отдал познанию цвета, то «забавным», как мне кажется, это смог назвать, наверное, лишь философ нового поколения, для которого «идеальное» просто не существует. Поэтому-то и для него ничего не значит и собранная мной – объективированная тысячелетней воспроизводимостью – информация тантризма, мифологии, религиоведения, мысли великих авторов, и даже юнгианские построения.
П.6. Этот пункт лишь подчеркивает положительные стороны хроматизма и этим противоречит всему сказанному А.А.Исаевым о монографии «[129]» Н.В.Серова. Поэтому вернемся к гетеанству идеального представления духовных ценностей, принципиально не связанных с философскими попытками их постмодернистского отрицания, о которых можно было бы сказать словами Гете [2, c.107]: «человек наслаждается больше представлением, чем самой вещью, или, лучше сказать, человек наслаждается какой-либо вещью лишь поскольку он представляет ее себе; она должна подходить к его умственному складу…
Для более четкого представления этого тезиса, обратимся к основам хроматизма и, в частности, к «атомарной» модели интеллекта с гендерной оппонентностью (АМИГО) как системе функционально выделенных «атомарных» компонентов, каждый из которых включает в себя характеристические смыслы обработки информации как по отношению друг к другу, так и к внешней среде. Или, говоря вообще, интеллект[6] — взаимообусловленная система таких функций как социальность сознания, эстетика подсознания и природа бессознания.
На рисунке 1 представлен цветовой круг, моделирующий характер чувственно-эмоциональных отношений, которые коррелируют с вкладом каждого из компонентов женственного (f) и мужественного (m) интеллекта в соответствующий вид темперамента. Так, например, бессознание (S-план АМИГО), моделируемое “теплыми” цветами кожного покрова у всех человеческих рас, проявляет эмоции и аффекты, которые, согласно Гансу Айзенку, определяются агрессивностью, возбудимостью и импульсивностью у холериков, или беззаботностью, жизнерадостностью и открытостью у сангвиников.
Рис.1. Гендерные треугольники по Рунге-Гете[7] и АМИГО
С другой стороны, такие черты как сдержанность, пессимистичность и ригидность меланхоликов, или спокойствие, доброжелательность и надежность флегматиков указывают на их связь с подсознанием (Id-план АМИГО), моделируемым «холодной» областью круга цветов. Сознание (М-план АМИГО) образуется из сочетания обеих областей цветового круга и определяется фемининной природой правосознания Mf и/или маскулинным воспитанием самосознания Mm.
Поскольку человеческое тело любой расы имеет окраску теплых тонов (коричневые, красновато-оранжевые, желтые), то в цветовом круге эти цвета находятся слева и в самом деле передают цвета человеческого тела, то есть бессознания (S-планов АМИГО). Духовный характер холодных цветов связан с правой стороной цветового круга, описывающей именно цвета подсознания (Id-плана АМИГО) — духовные цвета, взаимопритягающе противостоящие телесности другого пола или гендера. И, наконец, душа. В круге цветов зеленый и пурпурный цвета тоже противоположны. И противостоят они подобно тому, как в социуме противостоят мужчины и женщины (М-планы АМИГО), притягивая и отталкивая друг друга всеми своими достоинствами и недостатками.
Все это, разумеется, относится к нормальным брачным отношениям и никак не предполагает взаимосвязи партнеров, например, в «белом браке». И, безусловно, всегда следует помнить следующее. Гендерный характер цветовой семантики в исключительных случаях (15%) может создавать обратные распределения интеллектуальных компонентов обоих партнеров для создания динамически устойчивой гомеостатической системы.
Обратим внимание, что античная дилемма (одноименные или противоположные сущности притягиваются друг к другу?) здесь решается вполне наглядно. При этом, если в N-условиях одноименные и разноименные компоненты АМИГО имеют контрастные (противоположные) цвета (П-З), то в Е-условиях они близки друг к другу.
Наглядное сопоставление данных по рис.1 дает основания расположить динамически устойчивые системы АМИГО партнеров в зависимости от граничных условий в табл.1: