Репка для взрослых.
Строгих правил нет. Просто старайтесь вести себя достойно. Нецензурная лексика в стихотворных произведениях не запрещена, но не должна становиться самоцелью.
Сообщество создается для представления собственных произведений, но не возбраняется выкладывать и стихи известных авторов.
Публикующие свои стихи авторы должны быть готовы ко всевозможной критике. В постах не допускаются ссылки на сторонние ресурсы.
Авторы, с тонкой душевной организацией, не желающие критики должны ставить #без критики. Критика в таких постах запрещена и будет караться баном.
"Мальвины". Горькое стихотворение о хороших девочках
"Пока Карабасы грозили нам плетками, пока Буратины вносили сумятицу, мы были послушными, мягкими, кроткими. Мы знали, что все непременно наладится. "
На туфельках – банты, на платьях – горошины,
В кармашках – платочки, заколки, булавочки.
Мы были хорошими, правда хорошими:
Нас очень хвалили старушки на лавочках.
Пока Карабасы грозили нам плетками,
Пока Буратины вносили сумятицу,
Мы были послушными, мягкими, кроткими.
Мы знали, что все непременно наладится,
Что выйдем однажды совсем повзрослевшими,
И мир остановится, выдохнет: боже мой!
А мы, вдохновленные, к срокам успевшие,
Взмахнем волосами, на море похожими:
Пусть волны бегут к нам по улицам каменным
И Синие птицы летят с альбатросами!
Ведь мы же все делали быстро и правильно
И старших совсем не пытали вопросами.
Мы искренне верили: будут гарантии
За то, что сейчас мы – бесправные фрейлины.
Нам так же, как Нильсам, хотелось в Лапландию.
Но было нельзя или было не велено.
Пока целовались Разбойницы с Гердами
(Не так, чтоб друг с другом, а так, чтоб с мальчишками),
Мы дома сидели в тиши за мольбертами
И в парках гуляли с любимыми книжками.
Мы долго готовились, спали с тетрадками,
Не важно: зима, бирюзовое лето ли.
Мы были удобными, робкими, краткими.
И вот мы выходим.
А всем фиолетово.
Сказка
Как отделаться от мысли, что "Репка" - это не детская сказка, а какой-то список румынских бандитов-партизан?Дед КазарепкуБаб КазадедкуВнуч КазабабкуЖуч КазавнучкуКош КазажучкуМыш Казакошку
Чьи имена носят персонажи "Крокодила" Корнея Чуковского?
Читатели разных поколений помнят легендарного Крокодила, который ". по Невскому ходил, папиросы курил, по-турецки говорил. ", и его непоседливых крокодильчиков Кокошу, Тотошу и Лелёшу из стихотворной сказки Корнея Чуковского "Крокодил":
". То Кокошенька Лелёшеньку разит,
То Лелёшенька Кокошеньку тузит.
А Тотошенька сегодня нашалил:
Выпил целую бутылочку чернил. "
Чуковский написал "Крокодила" в 1916 году. ". Я решился на дерзость, - вспоминал о том времени писатель, - начал поэму для детей ("Крокодил"), воинственно направленную против царивших в тогдашней детской литературе канонов". Поэма была опубликована в 1917 году. Семья Крокодила полюбилась не только читателям, но и самому автору, потому что в дальнейшем она появлялась не раз на страницах сказок "Телефон" и "Мойдодыр" в качестве эпизодических персонажей. Задумывались ли читатели - и взрослые, и дети, - откуда Чуковский взял имена Кокоша, Тотоша, Лелёша? Сочинил ли он их сам, подобно имени Мойдодыр, или взял из жизни?
Задавался этим вопросом и Лев Васильевич Успенский, ленинградский писатель и лингвист, занимавшийся изучением происхождения литературных имен и фамилий. 1 апреля 1966 года он написал Чуковскому письмо, в котором объяснил свой интерес к именам героев "Крокодила":
"… Уже бог знает сколько лет я держу "на мушке" Ваших Кокошу и Тотошу, известных всей России крокодилят, гулявших некогда по аллеям Таврического сада, "где некогда гулял и я" в самом раннем своем детстве. Искони веков я полагал, что их имена изобретены Вами просто так, "ад хок", может быть, просто взяты из бывшего у всех на устах и на слуху изустного "словника-святцев" типичных аристократических и псевдовеликосветских шалопаевских сокращений имен и введены в "Крокодила" без особых сложных соображений. . Но вот как-то, перечитывая письма Чехова, я наткнулся в них на многократно поминаемую во всех комбинациях пару "цуцыков", они же "племяши", - племянников Антон Павловича (Чехова, прим. ред.), детей Александра Павловича, Николая и Антона, или, иначе говоря, Кокошу и Тотошу".
Спустя неделю Чуковский написал ответ. Это письмо хранится в Центральном государственном архиве литературы и искусства Санкт-Петербурга. Его содержание гласило:
"Дорогой Лев Васильевич,
Спасибо за дружеский привет. По поводу Кокоши и Тотоши Вы угадали верно: я взял эти имена у Чехова. В "Крокодиле" есть еще одно имя: Лелеша. Это имя выдумано по инерции в "пандан" к тем двум. Лялечка в "Крокодиле" взята у издателя Зиновия Гржебина, у которого были трое детей: Капа, Буба и Ляля. И жили они на Таврической улице. ".
Чуковский избирает в качестве героя-победителя самого маленького и слабого. Именно такой ближе всего к читателю-ребенку и понятнее для него. Это может быть сам ребенок, похожий на адресата Ваня Васильчиков, а может быть самое маленькое существо – Комарик, Воробей и т.д. В данном произведении одним из главных героев оказывается 6-летний Ваня Васильчиков. Ребенок чуть ли не в первый раз в русской литературе оказывается главным положительным героем событий, происходящих на городских улицах.
Из робкого обитателя детской комнаты ребенок превращается в бесстрашного героя: «он боец, молодец, он без няни гуляет по улицам». Ваня – это новый тип ребенка. Ребенок в «Крокодиле» — герой, спаситель, победитель, а не опекаемый взрослыми малыш. Ребенок выходит на улицу и противостоит сильному и мощному противнику. Предшественником Вани Васильчикова можно считать героев мифов, волшебных сказок, сражающихся с чудовищами и побеждающих их.
И.Н. Арзамасова и С.А. Николаева справедливо указывают еще на один прототип Вани Васильчикова: «образ Вани строится на былинных мотивах богатырской удали и силы». Он один из участников конфликта между человеком и миром природы. Однако и этот конфликт существенно преображен в сказке Чуковского в основном за счет образа Крокодила. Крокодил в этой сказке — амбивалентный герой. Он сочетает в себе черты как положительного персонажа, так и отрицательного. Образ Крокодила лишен однозначности: с одной стороны, это заботливый отец и муж, который заботится о детях, устраивает новогодние праздники, с другой – это угнетенное существо, которое томится вместе с другими в зоосаде – в тюрьме, с третьей – это воин-революционер, поднимающий на бунт всех зверей города Петрограда, и в конце концов – это гостеприимный и радушный хозяин, приглашающий гостей и угощающий чаем.
Образ Крокодила проходит через все творчество Чуковского. Ни один другой персонаж не играет такой значительной роли в его произведениях. Крокодил из первой сказки Чуковского перешел в другие в качестве главного или второстепенного действующего лица. В «Бармалее» Крокодил проглатывает злого разбойника и тем самым избавляет ребят от страшной расправы, т.е. он выступает в роли благородного спасителя детей. В «Тараканище» от испуга он проглотил жабу. Чуковскому важно подчеркнуть парализующий страх, который охватил «зубастых и клыкастых» при одном виде Тараканище. Здесь Крокодил — комический персонаж.
В «Телефоне» Крокодил вновь выполняет роль заботливого отца и просит обеспечить его семью своеобразным лакомством «новыми и сладкими калошами». Этот персонаж даже появляется в таких сказках, где ему, казалось бы, неоткуда взяться. Например, в «Мойдодыре», с одной стороны он спасает маленького мальчика от надоедливой мочалки «и мочалку словно галку, словно галку, проглотил». С другой стороны он строго наказывает маленького Грязнулю.
Эти функции вполне вписаны в образ заботливого родителя-воспитателя: спасти ребенка от опасности, но и наказать за провинности. В этом он отчасти дублирует воспитательную роль Мойдодыра. Даже в сказке «Путаница» есть для него эпизодическая роль пожарного — он тушит горящее море. А в сказке «Краденое солнце» хтоническое существо - Крокодил - покушается на мифологическое божество — Солнце. Он может показаться воплощением абсолютного зла, а может предстать и как шкодливая туча, скрывшая собой солнышко. На первый взгляд, может показаться, что главное и единственное предназначение Крокодила – поедать хороших и плохих, несъедобные объекты (мочалку, калоши, Солнце).
Но ни один из Крокодилов Чуковского ничего не поглощает навсегда – кроме, разве что, калош и мочалок. Ключ к истинной природе Крокодила лежит в том, что возвращенные предметы часто оказываются лучше, чем до съедения. Так, и кличка проглоченного Крокодилом щенка меняется с Барбоса на Дружок, и разбойник Бармалей из "Айболита" внезапно перевоспитывается и торгует сладостями. Ощущается влияние одноимённого сатирического романа Ф. М. Достоевского, где Крокодил проглотил чиновника.
Для зачина сказки Чуковский использовал ритм и строфику стихов о крокодиле принадлежащих мало кому сейчас известному поэту Н.Агнивцеву:
Удивительно мил
Жил да был Крокодил –
Этак фута четыре, не более…
Чуковский использует считалочный ритм. Сказка построена как цепочка пародий на ритмы, интонации, образы русской литературы. В сказку врываются явно былинные речитативы, словно это говорит на княжеском пиру Владимир Красное Солнышко:
Подавай-ка нам подарочки заморские
И гостинцами попотчуй нас невиданными.
А большой монолог Крокодила вызывает в памяти Лермонтовского «Мцыри»:
О, этот сад, ужасный сад!
Его забыть я был бы рад.
Там под бичами сторожей
Немало мучится зверей.
Я убежал. О, я как брат
Обняться с бурей был бы рад.
Глазами тучи я следил,
Руками молнию ловил…
Лермонтовский ритм можно увидеть и в других фрагментах сказки:
— Не губи ты меня, Ваня Васильчиков!
Пожалей ты моих крокодильчиков!
А у Лермонтова в «Песне про купца Калашникова…»:
— Государь ты наш Иван Васильевич!
Не кори ты раба недостойного…
В строчках описания городского праздника узнается ритм «Конька-Горбунка»: