Плагиат и оммаж: можно ли заимствовать сценарные схемы и сюжеты в кино?
Наш мозг все время ищет буквальной связи с реальностью, интересуется не рассказанной историей, а тем, в чем можно уличить создателей, кто какую книжку исказил, и на какое другое кино, которое мы никогда и не видели, фильм похож. Это же какое шило должно сидеть в одном месте, чтобы таким заниматься! Вот это мой основной ответ.
Я не понимаю, кому и почему все эти вопросы важны (если, конечно, не пострадали конкретные люди и не нарушены законы, и тогда этим есть кому заняться). Я также не понимаю, что такое «можно». С точки зрения закона? С точки зрения BadComedian? C точки зрения зрителя? Какого именно?
Не поймите неверно. Откровенный плагиат — это плохо, и к тому же противозаконно. Проблема в том, что слова «плагиат», «штампы» и им подобные применяются как попало и к чему попало. По этим меркам Пушкин украл народное творчество у Арины Родионовны, а Шекспир составлял свои пьесы из готовых античных сюжетов.
Как сценаристу мне сложно понять тактику «а давайте просто возьмем и переиначим известный (или неизвестный) фильм». Сценарист хочет творить, удивлять, создавать мир истории, дружить с ее персонажами, испытывать трепет, когда они оживают, вот это все. Но если я понимаю смысл, заложенный в конкретных сюжетных ходах, я легко и без сомнений его использую.
Сцена из фильма «Пролетая над гнездом кукушки» (1975)
Я вряд ли когда-нибудь напишу сцену, где свободолюбивый герой перенес лоботомию, и его самый близкий друг душит его, совершая акт милосердия, а потом он сбегает из психушки, идет на поступок, на который до сих пор не решался сам, и который не успел совершить герой. Но я понимаю, что смысл финала заключается в том, что герой сломлен, но «дело его живет», потому что его дух (стремление к свободе, или к какой-либо другой ценности) как бы перерождается в другого персонажа и все равно одерживает победу. Вот такую сцену я могу написать, и не раз.
Сюжет со смертью и возрождением героя кочует из истории в историю, и сам по себе он всегда волнителен. Вопрос новизны — это практически всегда вопрос формы, а не смысла. Ведь очевидно же, что Джеймс Кэмерон создавал в «Аватаре» мир, от которого кайфовал сам, а не сидел с копиркой и высунутым языком, перерисовывая очертания «Покахонтас».
«Рубеж», «Мы из будущего»
Главное — не скатываться в откровенный плагиат и копирование. Такое «творчество» регулируется нормами уголовного и гражданского права.
«Частное пионерское. Ура, каникулы. », «Подарок с характером» и сериал «Завещание Ленина»
Большинство заказов на проекты, как правило, звучат так: нам нужен русский «Банши», нам нужен русский «Видоизмененный углерод», нам нужны русские «Знакомства с Факерами» и так далее. Мне кажется, такой подход довольно провинциален. Амбиций сделать нечто, что может поразить весь мир, я ни разу не встречал. Хотя, думаю, такие продюсеры все-таки рано или поздно появятся. Что до экспериментов со структурой фильма, типа «Исчезнувшей» Финчера, то это повестка завтрашнего или даже послезавтрашнего дня российской киноиндустрии.
Трейлер фильма «Исчезнувшая»
Именно провинциальность мышления и страх финансовых потерь приводят к тому, что студии хотят получить гарантированный результат, который почти всегда будет построен по принципу «сделай как у них, только на русском материале».
Сначала фильм ставят тебе в пример как референс. Ты пробуешь сделать нечто, но, как любой нормальный человек, индивидуализируешь материал. В ответ тебе говорят: «Знаешь, друг, вышло у тебя как-то не очень. В оригинале лучше. Давай не мудри, и сделай как у них, один-в-один». Так возникают сцены, которые похожи на сцены из других фильмов как две капли воды. Но на мой взгляд это никакой не плагиат. Плагиат — когда воруют все, бездарно, бездумно, бесталанно. И сюжет, и решение сцен, и даже реплики героев.
Некоторые руководители студий убеждены: новых сюжетов нет, все уже в кино было и, дескать, по такому поводу «париться» не стоит. Это неправда. Я учился сценарному мастерству у Юрия Арабова. Вот уж человек, который никогда ничего ни у кого не берет. В своих историях он всегда все делает абсолютно уникально. И учит этому других.
Несколько лет назад мы в соавторстве с ним написали восьмисерийный сериал «Отряд звездных собак» (продюсер Наталья Будкина). Это непохожая ни на что история об испытаниях Сергея Павловича Королева по запуску в космос собак. Каждая серия сериала рассказана от лица нового персонажа. Такая вот сюжетная «ромашка». Прием абсолютно уникальный. Но именно из-за своей ни на что непохожести проект имеет сложную экранную судьбу.
«Волшебник», «Сон слепого человека», сериал «Желтый дракон»
Другое дело — сюжеты. По разным данным их 4 (по Борхесу), 7 (по Букеру) или 36 (по Польти). Больше тридцати шести никто не выявил. Слово «сюжет», если не мудрить, означает вариант пути, который герой проходит на пути к цели. Со всеми сложностями, которые он преодолевает. Ясно, что выбор у автора есть, но вполне ограниченный.
Погугли «список сюжетов», и через минуту ты во всеоружии. Использование этих сюжетов — это норма в мире кино и никакой не плагиат. А поскольку все авторы пропускают эти сюжеты через себя и своих героев, получается авторское произведение. Если автор талантлив, то и у произведения есть шанс быть удачным.
Фото: Luca Laurence
Что же можно считать плагиатом? На мой взгляд, в кино и литературе больше всего ценится интересный, уникальный герой. Его и заимствуют плагиаторы. В мире литературы Алексей Толстой «отжал» у Карло Коллоди персонажа Пиноккио, переименовав его в Буратино. Или, к примеру, Александр Волков забрал у Фрэнка Баума Страшилу и Дровосека в волшебной стране. Это плагиат в чистом виде. Так нагло в нашем кино никто, на мой взгляд, не делает. Я вспомнить их не могу.
Но более тонкие случаи бывают. Часто авторам хочется воссоздать атмосферу и дух какого-то крутого фильма. Так, очарованный фильмами Леоне, Михалков делал «Свой среди чужих, чужой среди своих». Попробуйте подряд посмотреть «Хороший, плохой, злой» и фильм Никиты Сергеевича, и интересные мысли придут вам в голову. Что это, если не оммаж (подражание)? При этом почерк режиссера имитировать бессмысленно. Он как отпечатки пальцев. И Михалков подошел близко, но остался Михалковым, объяснившись в любви не только спагетти-вестернам, но и борцам за идеалы революции.
Бывает, что заимствуется тема какой-либо картины. Так, «Девятая рота» Федора Бондарчука очень напоминает «Цельнометаллическую оболочку» Стенли Кубрика. Причем не только темой (отряд новобранцев принимает первый бой), но и композицией (и там, и там одна половина фильма проходит в учебке, а другая — на передовой). Поскольку ни герои, ни мотивы, ни сцены, ни диалоги заимствованы не были, я бы не стал называть такую историю плагиатом. Но это пример игры на грани фола.
Трейлер фильма «Сахара» (1943)
Плагиатом в кино я бы назвал американский фильм «Сахара» 1943 года (реж. З. Корда), который взял тему, героев и сюжет у советского фильма «Тринадцать» 1936 года (реж. М. Ромм). В американском фильме группа союзников посреди пустыни бьется за источник воды против превосходящих сил гитлеровцев. В советской же картине тринадцать красноармейцев в пустыне обороняют пересохший ключ от полчищ басмачей. Совпадают сцены. Даже диалоги. Это — больше, чем оммаж. Это — кража.
Сам я пока что обходился без заимствования чужих героев. Подрезал красивые фразы — это было (и будет). Бывало, спорил с режиссерами, пытавшимися вставить свое имя в список сценаристов, кто и что придумал. Ситуации примеривал, конечно. Но все это на каком-то детском уровне. В дело не шло. Оммажем к фильму Кеслевского «Белый» мог бы быть чемодан на ленте багажа в фильме «Желтый дракон», сценарий к которому я писал. Но из финального варианта монтажа этот момент выпал. Так что пока Бог миловал.