Ирина БОХНО: «Дело меня потихонечку съело…». Памяти поэта и друга
Она была высокой, стройной, красивой и вздорной, «хулиганистой» девчонкой. Такими же ершисто-вздорными были ее стихи, на которые мы без устали писали пародии, отдавая себе отчет в том, что все мы в Иру влюблены. Без устали, «наперегонки» пародируя Иру, мы соперничали за ее улыбки, ее девичье внимание: «А вот я вчера плавал с ней в море!», «А я проводил ее домой после ЛИТО. », «А меня она пригласила на чай. » Ее уютная двушка на улице Репина в Севастополе была для нас в 80-е желанным литературным салоном. «Вот увидишь, пройдут годы, и она станет нашей севастопольской Одоевцевой. » – пафосно говорил я Боре Бабушкину.
«Не станет, – отшучивался будущий классик. – Она станет большой и доброй тетенькой, будет разливать нам чаи на посиделках из пузатого чайника «гжель»…
Не сбылось ни первое, ни второе. Она стала женой не офицеру, не литератору, а системному программисту, родила ему двух дочерей, жила в Николаеве, а потом в Киеве, подвизалась в IT-технологиях и на телевидении, была обозревателем РИА «Новый Регион». О том, что она продолжала писать стихи, мы узнали слишком поздно. Она вернулась в родительскую квартиру, в родной Севастополь недавно, смертельно больной, убеждая нас и себя в том, что не собирается умирать.
«… Я всегда знала, что не сделана для семьи, но сделана для детей, – писала она мне. – А так вышло: испытала нормальное одиночество в семье, но вырастила двух замечательных девчонок и сделала карьеру мужу… Миссия завершена. Я дома. И на своем месте. Следующую четвертушку жизни намерена посвятить себе…»
«… Да я и не дохну тут, в Севастополе, Володюшка. Напротив, чувство уместности моей здесь – ощущение, что я у своей пуповины, что я дома и выздоравливаю – до такой степени я «отсюдошняя…»
Читаю ее письма и не верю, что она приехала домой умирать. Теперь понимаю, почему она «сдерживала» наше «живое» общение, предпочитая письма и телефонные беседы во время моего последнего приезда в Севастополь…
«…Да и стрижена я под насадку 6 миллиметров – этакая седая ежиха…»
Как же поздно до меня дошло: она хотела запомниться нам молодой и красивой, а по поводу несостоявшихся встреч отписалась: «А я ныне восхищаюсь любой несостоЯВШЕСЬЮ – ведь это значит, что мы и завтра будем жить, оставляя тысячи «хоботов» (возможностей увидеться!) на будущее…»
Она жила в родительской квартире на улице Репина, в той самой квартире, где так тепло принимала в юности нас, своих литсобратьев. Она писала стихи, «постила» в «Живом Журнале», радовалась, огорчалась и спорила… Прочитав стихи одного «злющего, эпатажного поэта»:
Мир – идиот. Судьба – калека. Жизнь – средоточие забот. Вот так – обидишь человека, А он возьмет, да и помрет… –
она тут же отвечает ему своим фирменным «бохновским» экспромтом:
И будет вечно эта спица Тебя в предсердие колоть: Ты собирался созвониться, Вдвоем напиться, извиниться… А он уже оставил плоть… — цитируют Ирину на сайте http://optica-suncity.ru.
Предчувствовала ли она, что скоро уйдет? Наверняка да. Но продолжала писать мне о том, что:
«…А за окном у меня нынче суд и прокуратура вместо тогдашнего детского садика… И незаконная автостоянка, соответственно. Люди ругаются, разводятся, судятся, и мне кажется, что я смотрю из окна сериалы: «Просто Мария», «Богатые тоже плачут», «Рабыня Изаура»… Все сериалы под окном… Все страсти… Герои доругиваются после суда на автостоянке…»
Как же точно и емко сказано о теперешней жизни. И тут же:
«…Зато в заросшем саду былого детского садика теперь живут соловьи и прочая тварь голосистая…» Так получилось: мы делились многими секретами, но лишь из ее поздних писем я узнал, что она поступала на факультет ядерной физики именитого ленинградского Политеха и тоже могла стать петербурженкой, но…
«…Родню мою тамошнюю всю Питер съел. Забавно, но меня он (Питер!) отпихнул выразительным толчком в морду по пятой графе (еврейка-полукровка!). Когда заполняла анкету, мне дали понять: девочка, куда ты лезешь?! На ядерную физику мы «с бабушкой» не берем, а ты – «с мамой»…
Она вернулась в Севастополь и поступила в Приборостроительный институт:
«…Много лет как поняла, не успела на трамвай – скажи судьбе спасибо…»
Вот так вот – просто и легко о собственных обидах. Она снимала телефильмы на Николаевском и Киевском телевидении, стояла у истоков развития интернет-коммуникаций на Украине и писала стихи. О себе в период «последних песен» говорила с иронией:
«…Я тут хорошенькая и правильная (читай, не бунтарка!), только медленная в ходьбе, но это не беда…»
Живя в Севастополе, мы считаем такой рутинной обыденностью просто сходить в Херсонес, посидеть на древних руинах. Оказывается, она об этом мечтала, но у нее уже не было сил самостоятельно от площади 50-летия СССР (!) до Херсонеса дойти… 29 декабря 2013 года друзья детства – одноклассники Юра и Наташа – свозили Ирину на Херсонес… Укутанная в плед, она сидела на скамеечке музейного дворика среди вечных древних руин, возможно, предчувствуя скорый уход, но не собираясь умирать… Из дома она поблагодарит друзей за море и тяжелые зимние облака, за праздник видеть все это наяву, иронично посетует, что в ее недолгое отсутствие «товарищ Серый Кот» съел листья в подаренном ей букете хризантем: «ну что поделаешь – любит он эти листья. »
Апотом напишет мне в Петербург:
«…Это (ПОЭЗИЯ) и сейчас во мне не умерло… Но эта «вода» плещется уже в устье реки, к которому я, может, и не успею спуститься…»
Выходит, все же предчувствовала… Осенним вечером на заседании городского отделения Союза писателей (СТОЛ) она в последний раз читала свои стихи. Иры не стало 3 января 2014 года в 10 часов утра. Она умерла в своей квартире на улице Репина.
…Ты собирался созвониться, Вдвоем напиться, извиниться… А он уже оставил плоть…
Я действительно собирался, Ира… И даже напиться в очередной приезд… Я писал тебе об этом письмо, когда тебя уже не было. Прости. Все твои письма ко мне неизменно заканчивались словами:
«Здрав будь и радостен. »
Теперь это звучит, как прощальное пожелание сильной женщины, друга и поэта ко всем нам…
About Владимир ГудПрозаик, поэт, фотохудожник, журналист. Фамилия на языках западных славян означает «музыкант». Окончил морской факультет Военно-медицинской академии (Санкт-Петербург), подполковник медицинской службы. Служил на флоте, был командирован в Афганистан, Африку, на Кавказ. Работает в газете «Моя Семья». Живёт между Петербургом и Севастополем.