Мнение, оно как задница, есть у каждого
Проснувшись третьего января где-то ближе к вечеру, я понял что как никогда близок к смерти. За окнами бесновался зимний ветер, гоняя по двору не убранный еще после новогодней ночи мусор. Люди потихоньку начали снова выползать на улицы и наполнять пространство вокруг неприятным шумом.
Все тело знобило, как в приступах высокой температуры, зуб не попадал на зуб, кололо сердце и невыносимо болела голова. Попытки с третьей я дошел до душа. Постояв полчаса под теплым напором воды, я почувствовал, как разум начал потихоньку возвращаться с космоса в физическое тело. Меня накрыло волной паники и паранойи: я понял, что зашел слишком далеко в своих экспериментах с запрещенными веществами. Я почувствовал себя героем какого-то из альтернативных романов о безнадежных наркоманах, правда никогда не представлял, что так страшно оказаться в главной роли. Новый год вспоминать было, очень мягко говоря, неприятно : я снюхал огромную дозу фена, запивал ее всю ночь безразмерными объемами алкоголя, вопреки советам фармокологов да и здравому смыслу вообще. На следующий день вместо того, чтобы остепениться, колесо экстази я заел свежевыпеченным пирогом из марихуанны и опять догнался феном - для пущего выделения эндорфинов. Еще через день я проглотил марку ЛСД, которая меня и добила.
Кое как придя в себя, я позвонил знакомому врачу, который сам прошел через очень многое во времена своей молодости.
Он посоветовал мне попробовать успокоиться, уснуть и придти к нему на прием на следующий день. Я послушался и ровно через сутки уже сидел в его кабинете. Внимательно осмотрев меня, доктор сказал, что мне нужно благодарить Бога, что я ушел в такой затяжной "марафон" не с опиатами и посоветовал раз и навсегда завязать с таким образом жизни, если хочу жить. Обязательно посоветовал уехать на какое-то время за город, лучше в какой-то санаторий, сменить обстановку, подлечить нервы и отдохнуть. Я выбрал неплохой пансионат в Конча-Заспе, подальше от цивилизации, взял отпуск, и не откладывая в долгий ящик - уехал. Компанию мне составил Калинин.
Калинина на Позняках знала каждая собака. Это был компанейский, очень дружелюбный, "свой в доску" парень. Всегда с живыми, веселыми глазами, чуть полненький, чуть неряшливый, тем не менее всегда в центре внимания девушек. Он был одним из тех редких людей, у которых, казалось, никогда не бывало плохого настроения. С самого детства он занимался кикбоксом, брал медали на международных соревнованиях, и, кажется, был неоднократным чемпионом Украины среди юниоров. Калинин был выходцем из очень простой, скромной семьи, но как-то, когда Калинин уже заканчивал школу, его отец по неизвестным причинам сильно разбогател. Калинин-младший начал ходить по самым дорогим клубам, пить только элитный алкоголь и передвигаться по городу исключительно на такси. Естественно, в одном из клубов он как-то попробовал экстази, потом фен, потом и кокаин (если, конечно, наш отечественный аспирин, смешанный с польскими метамфетаминами - можно назвать кокаином). Спортсмен, который до этого только пару раз в школе пробовал марихуану, совершенно потерял голову: начал все реже ходить на тренировки, а вскоре и вовсе бросил. Калинина все чаще начали замечать грустным, немного "потерянным", изрядно раздражительным и гораздо менее общительным, чем раньше. Жить он стал все больше по принципу"от кайфа до кайфа", полностью дав себе застрять в сетях психологической зависимости. Господь хранил Калинина от опиатов, но как-то он все-таки начал пить винт, что окончательно выбило у него почву из-под ног. Парень ужасно похудел, кожа лица стала неестественно бледной. Университетские годы Калинина прошли под девизом борьбы с наркотиками; война была затяжная, свирепая и с переменным успехом. В конце-концов, Калинин кое-как смог переступить через себя, но до сих пор иногда уходил в амфетаминовый "марафон". Ему тоже давно советовали сменить обстановку, и он искренне обрадовался моему предложению.
Пансионат скорее напоминал какой-то элитный дом престарелых: в столовой, в идеально чистых корпусах и в процедурных прохаживались одни пенсионеры. Вокруг царила атмосфера полного покоя и умиротворения. Мы с Калининым вели нудноватый, зато здоровый образ жизни: просыпались в семь утра, бегали по лесу, занимались на турниках и брусьях. Три раза в день пили успокоительные настойки из трав. После завтрака шли на процедуры: циркулярный душ, массажи, разные ингаляции. До обеда мы с Калининым еще успевали посидеть в социальных сетях в интернет-кафе. После обеда - тихий час, полдник, потом мы гоняли в пинг-понг и футзал до изнеможения. За пару часов до ужина в вестибюле главного корпуса, я играл в шахматы с местными любителями. Среди пенсионеров-полных аматоров попадались вполне крепкие игроки и, пожалуй, эти часы до ужина, были у меня самыми интересными за весь день. После ужина – мы или смотрели новости в том же вестибюле, или шли в скромный кинозал при пансионате, который был построен еще чуть ли не до революции, и смотрели какие-то не менее старые фильмы. Перед сном пили кефир, слушали портисхэд и смитс, ни о чем не тревожились.
Так мы прожили неделю. Январь баловал непривычно теплой погодой. Свежий воздух, правильный режим дня и успокоительные травы возвращали силы. Но ни на секунду не покидало ощущение, вроде чего-то не хватает. Вокруг как-то ничего не радовало, а в постоянной тихой и уютной обстановке пансионата чувствовалась некая обреченность. Скука нагло бросила нам перчатку в лицо. Как-то после ужина Калинин предложил сходить в клуб в одном из городков Конча-Заспы, где как раз должна была проходить недурная по местным масштабам дабстеп вечеринка. Я решил, что разок действительно не мешало бы развеяться и чуть разбавить монотонность нашего отпуска.
В клубе «Галерея Конча-Заспы» было на удивление людно. Хипстеры разных мастей стягивались поближе к колонкам, чтобы получше вслушаться в "вайбы" и "глубокие лупы" дабстепа. Мы с Калининым договорились ничего не пить на вечеринке: алкоголь был абсолютно не совместим со всеми процедурами и травами, которые нам прописали. Увы, уже минут через сорок я первый нарушил договоренность - подошел к барной стойке и заказал виски. Нудно было смотреть, как молодежь куражиться под годичной давности треки, стробоскопы рябили в глазах, вытяжка, как и во многих клубах, отвратительно работала, что становилось невыносимым для тех, кто бросил курить. Калинин пытался танцевать с компанией каких-то молоденьких, симпатичных девочек, но тоскливую пустоту в его глазах было не замаскировать.
- Повтори еще раз такой же, РомОчень красивая девочка с длинными темными волосами и цветными татуировками на предплечьях, похлопала бармена по плечу, выдавая, что они старые знакомые. Бармен-Рома сразу засуетился, смешивая, казалось, все что было у него на полке в одну посудину. Девочка словила мой взгляд, пододвинулась поближе, отпила виски из моего бокала, и тараня меня своими дерзкими глазами, спросила:- У тебя скучающий взгляд. Тебе не нравится тут?По голосу чувствовалась, что она была уже изрядно пьяной. Я тоже чувствовал, как меня с каждым глотком сильнее расслабляло виски. Мы поболтали о музыке, литературе, о пансионате в котором я отдыхаю, и о Киеве. Потом она взяла себе и мне еще по коктейлю и потянула меня танцевать - я отказался. Я предложил ей сгонять в Киев за феном. В ее лукавых глазах еще сильнее заиграл огонек, она призналась, что уже очень давно не была "под скоростью". Мы за руки побежали на выход из клуба, одной рукой я ловил такси, а другой лихорадочно набирал барыгу. Знакомый голос в трубке быстро прошептал:- Подъезжай под Хлеб, я сейчас там. Как раз есть грамм очень хорошего и свежего.
Все тридцать минут до Киева мы самозабвенно целовались и кусали друг-друга за шею и руки. Под Хлебом, я забрал амфетамины и мы полетели назад, не выдержав и снюхав по первой дороге, не стесняясь водителя, прямо в такси. Знакомое чувство блаженства и эйфории, по которому я ужасно скучал, стало переполнять уже через минут пятнадцать. У моей спутницы моментально расширились зрачки. Она стала подробно рассказывать мне о своих ощущениях.- У меня по всей коже идут мурашки. Это как от прослушивания любимой песни, только, если еще умножить этот кайф на десять.- Какая у тебя любимая песня?- Joy Division - She's Lost Control- Хорошая песня, да. - А у тебя?- David Bowie - Rock'n'Roll Suicide
Мы вернулись в мой номер, снюхали еще по крупной полоске белоснежного, чуть с песчаным оттенком, порошка, остальное (где-то полграмма) я бросил в тумбочку; завалились на кровать и продолжали целоваться всю ночь. Разумеется, о сексе под феном речь идти не могла, но и так нам обоим было сказочно хорошо. Я включил на ноутбуке какой-то недурный сборник из витч-хауза с потс-дабстепом. Каждая песня в нем превращалась в какой-то сплошной сгусток счастья.
Ближе к утру действие наркотика начало стихать. Беда в том, что если ты употреблаешь фен сравнительно недавно, то он действует на тебя от шести до двенадцати часов, но если ты уже давно сидишь на нем, то организм постепенно учится, как выводить его из себя пораньше. Похоже так произошло и у меня. Волна глубокой грусти и печали потихоньку, но неотвратимо накатывала. Девочке кто-то позвонил и она, на лету попрощавшись, ушла. Почти сразу после того, как за ней хлопнула дверь, пришел Калинин. От него отвратительно разило алкоголем и он едва мог связать два слова. В поисках чего-то неведомого он залез в тумбочку и буквально таки запищал от восторга, увидев там около полуграмма фена. Дрожащим волнения голосом спросил: "Можно?". Я кивнул головой в знак согласия, меня уже мало волновало, что происходило вокруг. Калинин в одиночку снюхал полграмма фена и заметно взбодрившись и отрезвев, куда-то убежал. Я остался один и естественно не пошел ни на завтрак, ни на обед, ни на какие-либо процедуры. Все это время просидел в номере, пожираемый внутренней пустотой: не хотелось ни о чем думать, не хотелось ничего видеть и слышать, просто хотелось умереть. Я смиренно набрался терпения и ждал, пока мне станет полегче. Когда на улице стало темнеть, я вышел в вестюбиль корпуса - поиграть в шахматы. Один из моих постоянных соперников-пенсионеров, еще издалека заметив меня, приветливо помахал рукой, жестом приглашая за доску с уже расставленными фигурами. Я начал партию, аквтивно используя свой любимый дебют. Уже через десяток ходов, я понял, что мне ужасно сложно сосредоточить свое внимание на чем-то одном и что на клетчатом поле боя я делаю ошибку за ошибкой. Пенсионер слегка удивленно всматривался в меня.- Ты как-то совсем плохо сегодня играешь, Женя. Сам не похож на себя.И действительно еще через десяток ходов я начал видеть, что мои позиции становятся все безнадежней и безысходней, десткая ошибка сменяла детскую ошибку. Я уронил своего короля на доску, символизируя капитуляцию. Фигура шумно упала на лакированное деревянное покрытие.- Я сдаюсьСоперник посмотрел на меня грустными глазами. Было заметно, что победа едва ли порадовала его.
Я вышел на улицу: Конча-Заспа застыла в тишине. Полностью потемнело. Морозец игриво пощипывал за щеки. Я потянулся за телефоном, чтобы очередной раз удалить номер барыги. Но потом передумал, вспомнив, что я это уже часто делал раньше и это было совсем бесполезно.