Западная Канада и острова Хайда-Гваи (Часть 1)
В этот раз я сопровождаю в путешествии Фёдора, бизнесмена из Москвы. Он рассказывает, что пытался найти в столице тур-компанию, которая помогла бы ему увидеть острова Шарлотты, но в ответ получал двусмысленное пожимание плечами или расширение глаз представителей. Первая реакция означала «да без проблем, только вот надо бы прогуглить, где это», а вторая «точно мужик с дуба рухнул, у нас Таиланд уже сто лет как пригород, а ему мало».
Но вода камень точит, и наши жизненные траектории пересеклись вечером в ванкуверскомаэропорту. Закинув вещи в гостиницу, мы поехали в центр города, к небоскрёбам и побережью. За пару дней нужно было по возможности показать Фёдору хотя бы основные достопримечательности Ванкувера, дабы у него начались складываться первые впечатления о жизни и быте на этом полушарии. Начали с самого центра у воды, где расположен комплекс «Канада плейс» — пирс, постороенный для проведения «Экспо’86». По замыслу создателя он должен напоминать гигантский парусник — крыша в форме пяти парусов и прогулочные палубы как на круизном лайнере. Псевдо-корабль включает в себя гостиницу, конференс-центр, кинотеатр IMAX, и даже подземный тоннель, служащий художественной галереей.
Вообще в городе 42 здания высотой более 100 метров, а остальных и не счесть. Первые высотки возникли в начале 20 века — Marine Building и Fairmont Hotel — в духе времени каменные, не без налёта помпезности. А дальше строительство небоскрёбов прекратилось аж до конца 1960-х годов, до нового витка возведения совешенно новых по стилю высоченных стеклянных зданий. Самое высокое — комплекс Шангри-Ла, построенный в 2008 году. Обычно туристов сразу же проводят по улице Буррар (Burrard St.), на ней один за другим вырастают небоскрёб за небоскрёбом. А между ними светятся заснеженные горные вершины. Одна из новейших высоток — Fairmont Pacific Rim — построена в 2010 г., 44 этажа и 140 метров от тротуара. На каждом этаже надпись — «Если ты лежишь на крыше, то облака намного ближе, чем когда лежишь на улице». С научной обоснованностью надписи не поспоришь, сразу видно, что автор не гуманитарий-простак.
Робсон-стрит — симпатичная улица, выстланная кафешками, магазинчиками, галереями и бутиками. Вечером в летнее время здесь полным-полно артистов и музыкантов, выступающих на улице на каждом шагу. Почти как в Сохо — всё мельтешит, витрины зазывают, группами струится во все стороны молодёжь всех видов и наклонностей. Но Фёдора из всей этой разноцветной мишуры интересовало одно — где найти переходник с разъёмом для европейской вилки. Пишу это для того, чтобы читающий эти строки и собирающийся прибыть в Канаду из России не забыл взять такую маленькую деталь. Мы же смогли найти эту деталь только в магазине по продаже чемоданов и сумок, куда нас по-доброму послали из магазинов электроники.
Встречаются там и вот такие невероятные машины. Я бы отдал всю свою прошлую жизнь, чтобы такую заиметь. Сделал бы сам, но боюсь, буду создавать заторы и пробки на улицах. Да и полиция в Чикаго — консерваторы ещё те.
ДЕНЬ 2
С утра мы поехали в Гастаун. Это старейший квартал города. В 1867 году здесь было лишь одно здание — лесопилка, которая давала работу отчаявшимся стать за один день миллионерами золотоискателям из долины реки Фрейзер. Тогда же в один из дней к лесопилке причалила каноэ, в которой находился Джон Дейтон по прозвищу Гасси, также не разбогатевший на золоте, и к тому же подорвавший своё здоровье по причине алкоголя. Из вещей у него были шесть долларов в кармане и бочонок виски на дне лодки. Поскольку бочонок виски являлся в то время самой ходовой денежной единицей, он без труда уболтал рабочих построить рядом с их предприятием салон. Мгновенно смекнув выгоду от такого соседства (на лесопилке было табу на распитие спиртных напитков, и всем желающим приходилось тащиться не один десяток километров по дремучему лесу за выпивкой), рабочие без лишних слов построили его не просто быстро, а за один день. То есть на второй день Гасси был уже в бизнесе. Таким образом два ориентира будущего жизненного уклада — лесопилка и салон — стали отправной точкой, вокруг которых закрутилось строительство города. Город состоял из двадцати баров, одной церкви и одной школы. Отцу-основателю, Гасси, позднее поставили памятник, который официально зовётся «Памятник алкоголику». Джек стоит в неустойчивой позе на том самом пресловутом бочонке виски, без которого, вероятнее всего, ничего бы так и не было. Бронзовую патину с лица Гасси никто не чистит, так как она наиболее точно, судя по записям, передаёт его натуральный цвет лица. На фоне остальных монументов памятник простому алкоголику оставляет проблеск надежды, что в этом мире не так всё логично и серьёзно, как это нам подаётся.
Сам город Ванкувер был учреждён в 1886 году. А через три месяца случился пожар, за 20 минут сравнявший с землёй всю округу. Тогда-то и начали строить здания уже из кирпича и камня. И строить с такой скоростью, как если бы каждому рабочему пообещали по бочонку виски. Уже в новогодние дни 1887 года в городе стояли 14 офисных и жилых зданий, 23 гостиницы, 51 магазин, 9 баров… и, конечно же, одна церковь. С проложением Канадской Тихоокеанской железной дороги город стал центром пересадок, переплав и перегрузок.
Мы прошлись по старым кварталам, отметившись у известных зданий — Landing, Lonsdale Block и других, о которых написано в каждом путеводителе. Сделали фото у паровых часов, которые каждые 15 минут воспроизводят звучание лондонского Биг Бена. Их изобретатель, Рей Сандерс, первоначально оценил часы в 25 тыс. долларов, но по каким-то неведомым причинам они так и не заработали, наотрез отказываясь гудеть, бить в самих себя и испускать пар до тех пор, пока некий благодетель не заплатил 58 тыс., и это не включая стоимости работ и профита создателя. Но даже после этого они не дотянули до соответствия оригинальному проекту, что не помешало местному населению возвести их в один из символов города.
Публика в Гастауне живёт совершенно разномастная, и стар и млад, но всех отличает одно — полное безразличие, как и кто на тебя посмотрит, а вернее, во что ты одет. Местные прикиды действительно притягивают взор после большей частью пуританских американских штатов.
Фёдора больше всего изумило то, что практически каждый парень или девушка, выходящие из домов, вели на запутанных и переплетённых поводках массу собак малых и средних размеров. Я, естественно, заливал ему о добросердечии простых американцев и канадцев, которые содержат в своих небольших квартирах такие большие выводки жучек и мосек, отказывая во всём себе ради разношёрстных питомцев. Потом понял, что перегибаю палку, и объяснил, что эти добрые люди просто выгуливают чужих собак, пока их хозяева зарабатывают любимцам на пропитание.