Воннегут Курт - Сирены Титана - Страница 14
отметить, чтонеправдоподобная история, которую услышала Беатриса,- редчайшийпример того, как Уинстон Найлс Румфорд говорил заведомую ложь.А вот что в рассказе Румфорда - правда: "Кит" будетдействительно переименован и запущен во вторник, а президентСоединенных Штатов и _вправду_ провозгласит начало НовойКосмической Эры.Некоторые высказывания президента по этому случаюнебезынтересно вспомнить, учитывая, что президент произносилслово "прогресс" особенно щегольски, и получалось "прог-эрс". Онтакже придавал своеобразный шик словам "завоевания" и "мебельныегарнитуры", произнося их как "завывания" и "мебельные гарнэ-дуры".- Есть еще люди,- сказал президент,- которые направо и налевокричат, что американская экономика устарела и прогнила насквозь.Честно говоря, я не пойму, как у них язык поворачивается: ведьименно сейчас перед нами открываются такие возможности дляпрогэрса, каких еще не знала история человечества.И самый великий путь для прогэрса - это дорога в космос.Вселенная казалась неприступной крепостю, но американцам не клицу отступать, когда дело касается прогэрса.Есть еще такие люди - малодушные нытики, они каждый божийдень надоедают мне, приходят в Белый дом, скулят и льют слезы, ипричитают: "Ох, мистер Президент, склады забиты автомобилями иаэропланами, и кухонными и мебельными гарнэдурами, и прочейпэрдукцией",- и они говорят: "Ох, мистер Президент, теперьникому не нужна никакая фабричная пэрдукция, потому что у всехуже есть всего по два, по три, по четыре".Помню я одного типа, он фабрикант-мебельщик, у него нафабрике перепроизводство пэрдукции и в голове тоже однимебельные гарнэдуры. Я ему и говорю: за двадцать лет населениемира удвоится, и всем этим миллиардам новых людей надо же будетна чем-то сидеть, так что мой вам совет: держите свои мебельныегарнэдуры про запас. А пока что выкиньте-ка из головы все этигарнэдуры, лучше подумайте про наши завывания в космосе!Я говорю это ему, и вам говорю, и всем говорю: космос можетпроглотить пэрдукцию триллиона таких планет, как Земля. Мы можембез конца строить и запускать ракеты и никогда не заполнимкосмос, никогда не познаем его до конца.Конечно, все эти нытики и паникеры обязательно захныкают:"Ох, мистер Президент, а как же хроно-синкластическиеинфундибулумы, а как быть с тем, как быть с этим?" А я имговорю: "Если бы народы слушали таких, как вы, человечество быне ведало, что такое прогэрс! Не было бы ни телефона, нипрочего. А самое главной, говорю я им, и вам говорю, и всемговорю:"Людей в ракеты сажать не обязательно! Мы будем запускатьтолько низших животных".Он еще много чего говорил.
Малаки Констант из Голливуда, Калифорния, вышел изхрустальной телефонной будки трезвый, как стеклышко. Емуказалось, что вместо глаз у него тлеющие головешки. Во рту былгнусный вкус, как будто он наелся пюре из попоны.Одно он знал точно: рыжую красотку он раньше и в глаза невидал.Он задал ей стандартный вопрос, пригодный на любой случай,когда все перевернулось вверх ногами:- А где все остальные?- Ты их выставил,- ответила красотка.- Я?- сказал Констант.- Ага,- ответила рыжая.- Ты что, забыл? Констант слабокивнул. За пятьдесят шесть суток вечеринки он забыл практическивсе, начисто. У него было одно-единственное желание: лишить себякакого бы то ни было будущего - стать недостойным какой бы то нибыло миссии, непригодным для какого бы то ни было путешествия. Иэто ему удалось - да так, что жуть брала.- Да уж, это был чистый цирк,- сказала женщина.- Ты веселилсяне хуже других, даже помогал топить рояль в бассейне. А когда онутоп, ты вдруг разревелся.- Разревелся,- как эхо, откликнулся Констант. Это было что-тоновенькое.- Ага,- сказала женщина.- Ты сказал, что у тебя было ужаснотяжелое детство, и заставил всех слушать про это несчастноедетство. Мол, твой папаша ни разу в жизни на тебя ласково непосмотрел - он вообще на тебя ни разу не смотрел. Никто почти непонимал, что ты бубнишь, а когда было поразборчивей, то все проодно - мол, ни разу не посмотрел.- А потом ты и про мамашу заговорил,- сказала женщина.- Тысказал, что она была потаскуха и что ты сын потаскухи и этимгордишься, если все потаскухи такие, как твоя мать. Потом тыобещал подарить нефтяную скважину любой женщине, котораяподойдет, пожмет тебе руку и крикнет погромче, чтобы всеслыхали: "Я потаскуха, точь-в-точь, как твоя мать".- А дальше что?- сказал Констант.- Ты дал по нефтяной скважине каждой женшине, которая здесьбыла,- сказала рыжая.- А потом ты окончательно разнюнился, иухватился за меня, и всем говорил, что я единственный человек вовсей Солнечной системе, которому ты веришь. Ты сказал, что всеони только и ждут, чтобы ты заснул, чтобы сунуть тебя в ракету ивыпулить на Марс. Потом ты всех выставил, кроме меня. Иприслугу, и гостей.- Потом мы полетели в Мексику и поженились, а потом вернулисьсюда,- сказала она.- А теперь выходит, что у тебя ни кола, нидвора - даже этот хрустальный писсуар уже не твой! Ты бы лучшесходил в свою контору и разобрался, что к чему, а то мой дружок,гангстер, с тобой разберется - скажу ему, что ты не можешь меняобеспечить, как положено, он тебе шею свернет.- Черт подери,- сказала она.- У меня детство было похужетвоего. Мать моя была потаскуха, и отец дома тоже не бывал - номы-то были еще и _нищие_, У тебя хоть были твои миллиарды.Беатриса в Ньюпорте повернулась спиной к своему мужу. Онастояла на пороге Музея Скипа, лицом к коридору. С дальнего концакоридора доносился голос дворецкого. Двбрецкий стоял у входнойдвери и звал Казака, космического пса.- Я тоже кое-что знаю про "лабиринты ужасов",- сказалаБеатриса.- Очень хорошо,- устало сказал Румфорд.- Когда мне было десять лет,- сказала Беатриса,- моему отцувзбрело в голову, что я получу громадное удовольствие, еслипрокачусь по "лабиринту ужасов". Мы проводили лето на мысе Код,и он повез меня в парк развлечений за Фолл-Ривер.- Он купил