Пять раз, когда Тони пытался поцеловать Локи под омелой (и один раз, когда ему это удалось)
Тони наполнил второй бокал виски, даже не потрудившись закрыть бутылку после. В конце концов, это был его виски, из бара в его гостиной, которую он на время праздника переделал под гостиную Мстителей, поставив там ёлку для всех. Ну ладно, может, ему действительно нравилось, поднявшись из мастерской, встречать Кэпа, Брюса и остальных, собравшихся вокруг ёлки, веселящихся или смотрящих какой-нибудь фильм. Можно было подумать, что у него была семья. Или что-то похожее. По крайней мере, так он её себе представлял. Но сейчас, в такой поздний час, комната, подсвеченная лишь яркими огоньками ёлки, была пуста. Тони жалел о том, что велел Джарвису заказать дерево. Оно было слишком яркое, слишком праздничное, думал Тони, потягивая виски. А украшения слишком кричащие. В самом деле, кому понадобилась игрушка в виде Капитана Америка? И зачем кто-то повесил фигурки Железного Человека и Локи так близко? Хотя — он был вынужден признать — игрушечный Халк в шапке Санты весьма здоровский. Тор появился в полдень и, убрав снежный камень в контейнер, созданный Локи, сразу ушёл, задержавшись лишь для того, чтобы пожелать всем хорошо провести праздники, поскольку он не вернётся из Асгарда до самого Йоля. Что было только к лучшему, подумал Тони. При мысли о нём и Джейн, проснувшихся на утро Рождества, счастливых и довольных, его затошнило. Вот только перед уходом бог зашёл в мастерскую к Тони, заставив того треснуться головой об машину, под которой он работал, когда Джарвис сообщил ему о мистере Одинсоне, желающем с ним поговорить. Только это был не тот принц, подумал Тони, скривившись и потирая шишку на лбу. Тони тяжело развалился на диване, уносимый собственными мыслями. Слова Тора были… непонятными. Даже странными. И сам он был таким непохоже на себя серьёзным, непривычно тихим. — Друг Старк, я хочу тебя кое о чём спросить, — заявил Тор, и Тони вспомнил, как удивился печальному выражению его лица. Он чуть было не спросил, не случилось ли чего между ним и Джейн, но Тор продолжает: — Локи… Разве он… Разве облик ётуна не напугал тебя? Даже сейчас, несколько часов спустя, этот вопрос казался Тони настолько глупым. Он тогда в ответ рассмеялся, и Громовержец рыкнул ему, чтобы он вёл себя серьёзно. Как будто можно было серьёзно ответить на такой бредовый вопрос. Конечно, он ответил «нет». Рассмеялся и сказал Тору, что ему было любопытно, но не страшно. А потом он задумался — а испугался ли Тор, вернувшись в Башню несколько дней назад и встретив там того, кого он по-прежнему пытался называть братом, в синекожем облике врага, которого Тора приучили ненавидеть с детства. Однажды ночью, когда Локи только вернули на Землю — очищенного от воздействия инопланетных похитителей и переполненного взамен гневом и злостью, — Тор достал какой-то алкогольный напиток, который принёс из Асгарда. Парочка пришельцев напилась до совершенно невменяемого состояния и разнесла почти всю мебель в гостиной Тони, пытаясь убить друг друга при помощи полных ненависти слов, китайских ваз и кресел. Локи сказал Тору, что тот возненавидит его, если увидит его истинный облик, а Тору хватило глупости ответить, что он будет любить Локи несмотря на то, что он ётун. Оглядываясь назад, можно сказать, что всё вышло весьма забавно, когда Локи сумасшедше захихикал и сменил облик прежде, чем Тор успел обвинить его во лжи, потому что Локи ведь просто шутил. По всей видимости, после нападения Читаури и всего прочего папочка Один так и не сподобился рассказать своему сыну о настоящем происхождении Локи. Чтобы разнять богов, понадобилась объединённая сила Тони в костюме и Роджерса, но к утру каким-то образом они вновь были дружелюбны друг с другом, и Локи даже кивнул, когда Тор назвал его братом перед уходом. Вопрос с синей кожей очень интересовал Тони. Уж в этом он мог себе признаться. Интересно, эти линии, скрывающиеся за воротом, когда-нибудь заканчиваются? Но это был лишь один маленький кусочек мозаики, одна грань того, что делало Локи таким интересным. Он был самым удивительным человеком, с которым Тони приходилось встречаться, и его пугала та сила, с которой он хотел узнать трикстера получше, просто поговорить с ним. Просто понаблюдать, как он работает со своей зелёной магией. И как же легко оказалось общаться с богом, когда тот расслабился настолько, чтобы перестать скрываться в своих комнатах, когда тот осознал, что Мстители — большая их часть — были готовы дать ему ещё один шанс. Тони выяснил, что компания Локи ему удивительно приятна, когда тот помогал ему отстроить части города, разрушенные оружием Читаури, оставившем энергетические следы. Из-за них могли случиться повторные взрывы, если не принять меры. А ещё Локи помогал Мстителям разобрать инопланетные артефакты и транспорт, надёжно застрявший в зданиях по всему центру. В конечном счёте это было почти весело, особенно когда бог привык к ним и иногда пускался в словесные споры с Тони и остальными. А потом Тони всё испортил. Миллиардер фыркнул, неловко ёрзая по дивану. Чёртова дизайнерская мебель недостаточно мягкая, чтобы устроиться так же, как на диване в мастерской Локи. Бог ясно дал понять, что Тони ему не интересен. Как будто было мало того, что Локи унёсся посреди просмотра фильма, узнав, для чего по всей Башне развешана омела. И последние два дня он совершенно избегал Тони, избегал этажа, где располагались их мастерские. Сторонился любого контакта с изобретателем, доходило даже до того, что он уходил из комнаты, когда там появлялся Старк. Было так очевидно, что отношения между ними охладели, что Бартон взялся каждый раз, когда Тони проходил мимо, напевать чёртову песенку про поцелуи. Если бы он только знал, подумал Тони, чувствуя, как сжимает внутренности. Он бы не услышал её окончания, если бы Бартон знал, что Тони по-настоящему испытывает к высокому, мрачному и разозлённому богу. Стакан вновь опустел, и Тони поднялся за новой порцией. Краем глаза он заметил движение теней и вздрогнул от неожиданности. У стены стоял Локи, наполовину скрытый в тени, но даже так было видно, что его кожа вернулась к прежнему цвету. У него был измученный вид, Тони было непривычно видеть его таким усталым. Словно он сражался с самим собой и проиграл. — Чёрт, Локи, предупреждать же надо, — проворчал Тони, похлопав себя по дуговому реактору, а потом наливая себе на два пальца янтарного напитка. — Хочешь попробовать кое-что отменное? Огденское. — Я… да, пожалуйста, — слова Локи были тихими и еле долетели до другого конца комнаты. Однако он не сдвинулся с места, так и стоял вытянувшись у стенки, словно ожидал самого худшего. Тони пожал плечами, выставляя ещё один стакан и бутылку на низкий столик. Он элегантно разместился посередине дивана и плеснул в пустой стакан щедрую порцию напитка. — Располагайся, — Тони откинулся на спинку, указывая на место напротив себя. Бог неслышно пересёк комнату. Тони незаметно улыбнулся, наблюдая, как высокий бог садится с поразительной для его длинных конечностей грацией и берёт предложенный напиток. Несколько минут они пили в тишине. Тони барабанил пальцами по кожаной обивке дивана, потягивая третью порцию виски. Облик Локи в неярком свете ёлки очаровывал, его зелёные глаза были необычайно яркими. Но нет, Тони больше об этом не думает. Хватит. Он смотрел на что угодно, кроме Локи: на дерево, в тёмный угол, откуда вышел бог, в другой конец комнаты, где город, всё ещё окутанный снегом, переливался разноцветными огнями. Небо над ним прояснилось, не осталось и следа сверхъестественных сил. Куда угодно, но только не на Локи… пока тот не откашлялся. — Иногда в своём гневе я бываю скор на расправу, — бог поморщился, ему явно было неуютно признавать вину. — Забудь, — отмахнулся Тони. Он указал на опустевший стакан Локи, и потом плеснул им ещё немного. — Ничего такого. — Может, если Тони отнесётся ко всему этому спокойно, они смогут вернуться к прежнему, почти дружескому общению, снова обмениваться замечаниями, шпильками и шутками, как прежде, до того, как Тони забил себе голову глупой идеей, что Рождество - время чудес. Локи отвёл взгляд, и это было так на него непохоже, что Тони заморгал. — Тор сказал… — он умолк, отпивая виски. — Он сказал, что в Мидгарде омела это… это не оскорбление? Его… эта его Джейн рассказывала ему про вашу традицию. — Стой, подожди, отмотай-ка назад, — Тони наклонился к нему, изучая измученное выражение лица бога. — В Асгарде это оскорбление? Омела? Растение с Земли? — Да, — отозвался Локи и сделал ещё один подозрительно долгий глоток, потом пожал плечами. — На самом деле, это глупо. — Нет-нет, продолжай, Гром, ты теперь не можешь остановиться и оставить всё как есть, — Тони расплылся в широкой улыбке. — Расскажи, как я умудрился случайно оскорбить тебя, чтобы в дальнейшем я мог воспользоваться этим намеренно. Этим заявлением инженер добился приглушённого смеха. Внутри у Тони потеплело, и явно не из-за виски. Локи уже выглядел расслабленнее, и Тони пришлось осадить себя, потому в груди по-прежнему жила надежда. — Когда я был ребёнком, пошёл один слух, даже история. — Локи опять опустил пустой бокал на стол, и Тони тут же наполнил его. — Говорят, что у Фригги и Одина был ещё один сын, младше Тора. И любовь Фригги к нему была так необъятна, что она заставила каждый предмет во всех мирах принести клятву не навредить ему. Кроме омелы. — Мне кажется, на Земле тоже есть эта история. Позволь угадать, он умер, и теперь в Асгарде нет омелы? — с раздражением поинтересовался Тони. — Погоди-ка, в земном варианте этой истории говорится, что это ты как-то убил его омелой… — Это неправда! — вскинулся Локи, и Тони отшатнулся, удивлённый неприкрытому гневу, вспыхнувшему в глазах бога. — Бальдр умер ещё до того, как я родился. — Стой, хочешь сказать, что часть мифологии правдива? — Тони беспокойно взлохматил волосы. — Что у вас с Тором был еще один брат, и он умер от омелы? Святое дерьмо, Локи, мне очень жаль. — Это не совсем мидгардская легенда, — отозвался Локи, баюкая бокал у груди. — Да, Бальдр умер, сражённый стрелой из омелы. — Бог дёрнул рукой, словно хотел отмахнуться от представшего перед ним видения. — Но в этом не было моей вины. Как я сказал, я тогда ещё даже не был рожден. Это случилось во время тренировки, когда Бальдр и Тор были детьми. — Локи не смог укрыть хмурое выражение, промелькнувшее по его лицу. — Отчасти именно поэтому, когда появился я, Фригга с детства не пускала меня на тренировки, через которые проходили все воины Асгарда. Через которые прошёл Тор. — М-м-м, — заворковал Тони. — Сверхопекающая мамочка Фригга, да? — Внутри у Тони потеплело, алкоголь наконец сделал своё дело, и его накрыло приятной волной. Локи кинул на Старка недовольный взгляд, но в его глазах не было настоящего пыла. — Да, — признал он. — Потеря второго ребёнка сделала Фриггу осторожной. Опекающей, как ты сказал, — Локи приглушённо и горько рассмеялся. — Однако, — он прихватил пальцами ткань штанов, — друзья Тора услышали мидгардскую сказку, наверное во время одного из походов в ваш мир. — Локи изнурённо выдохнул и, казалось, ещё глубже осел в кресле, хотя Тони не представлял, что такое возможно. В этот миг Локи был похож на кота, который пытался свернуться в клубок. — Они принялись дразнить меня, сказали, что нашли омелу на случай, если я захочу избавиться от другого брата. Продвинуться в очереди на престол, сказали они. — Да уж, хрень какая-то, — пробормотал Тони, наливая себе добавки. — Значит, когда я стал развешивать по всей башне омелу… — И реликт ётунов только всё усугубил. Признаю, я… мне не нравится… мне неприятно вспоминать, что я отличаюсь от тех, кто вырастил меня. — Глупости какие, — хихикнул Тони, неожиданно осознав, насколько ему тепло. — Ты прекрасен в синем цвете. И сейчас тоже прекрасен, но на самом деле ни то, ни это не имеет значения. Твой разум — вот что чертовски интересно, он как дикое пламя. Ваш Асгард просто сборище тупиц. Ты никогда не будешь как они, ты слишком умный. Ты просто слишком… — Тони принялся загибать пальцы, перечисляя: — Прекрасный. Горячий. Обворожительный. Неповторимый. Сексуальный… — он широко распахнул глаза, осознав, что сейчас произнёс вслух. Тони вскинул руку и прикрыл рот ладонью, приглушив последовавший за этим пониманием писк. Бог изучал его с таким серьёзным выражением лица, что Тони заволновался, не запачкал ли он чернилами нос, подписывая принесённые недавно Пеппер договоры. — Ты пытался за мной ухаживать, — наконец с удивлением прошептал Локи. — Вот почему… омела в Мидгарде нужна для этого? Ты поэтому купил мне этот проклятый снежный шар? Тони несколько раз моргнул. — Эм-м-м. Может быть? Не то чтобы это была… м-м-м… традиция покупать снежные шары тому, на кого ты запал… — Тони захлопнул рот. — Знаешь, что? Тебя это не заинтересовало. Мне, вероятно, стоит перестать болтать. И пить. Пить определённо стоит перестать. Тони собрался подняться, но его запястье оплели тонкие длинные пальцы. Изобретатель замер, тогда как сердце ускорило свой ритм. Он взглянул на Локи и обнаружил, что тот тоже уставился на него. Тони неожиданно осознал, что рука бога дрожит. — А что, если да? — спросил Локи. Тони едва дышал. — Что, если я заинтересован? Над нами нет омелы? Тони взглянул наверх. Проклятье. Он и забыл, что в порыве злости попросил Бартона убрать всю омелу из общих комнат, потому что не хотел, чтобы Джейн и Тор заметили её рождественским утром. — Нет. Омелы больше нет. — Тони попытался улыбнуться. — Может, мы попробуем что-нибудь другое? Вернёмся к началу и, не знаю, сходим на свидание? Мы можем начать всё заново? Локи улыбнулся. Его лицо смягчилось, в нём появилось что-то похожее на надежду — болезненно знакомое выражение. — С удовольствием, Старк. — Тони, — поправил тот. — Ты должен называть меня Тони, если мы собираемся пойти на свидание. — Энтони, — уступил бог, отпуская запястье Тони. — Так тоже сойдёт, — улыбнулся изобретатель.