Готовься к бою в пляске. История и современность воинских танцев
Боевые и воинские танцы — уникальное явление культуры, соединяющее мир искусства с миром войны. Их история уходит своими корнями в глубокую древность, когда на заре формирования человеческого общества танец обладал ритуальным значением. Сам танец возник из стремления человека выразить свою «включенность» в окружающий мир с помощью ритмичных движений. Еще не появились развитые музыкальные инструменты, а танец уже существовал. Он представлял собой бесписьменный способ передачи информации, очень действенный и эффективный, поскольку движения передавались в особом психофизическом состоянии.
Что представляли собой древние ритуальные танцы, лучше всего в наше время можно узнать на примере танцев африканских бушменов и австралийских аборигенов. Они повторяют движения человека на охоте, во время боя. Тотемические пляски в честь тотема, животного — первопредка, повторяют движения данного животного. Такие пляски могли длиться несколько дней, их участники впадали в особое состояние экстаза. По мере развития человеческого общества совершенствовалось и искусство танца. Движения танцоров становились все более отточенными, иногда лишь отдаленно напоминающими первоначальные прототипы — действия человека при обращении с оружием в бою или на охоте, движения животных. Появлялись более развитые и утонченные музыкальные инструменты, а значит, совершенствовалось и музыкальное сопровождение танца, он становился более зрелищным и насыщенным.
Танец или боевое искусство?
Особое место в танцевальном искусстве народов мира всегда занимали боевые и воинские танцы. Они развивались на стыке танца и боевого искусства и повторяли движения воинов во время битвы. Пожалуй, каждый народ имеет примеры своего боевого танца. Самый известный и распиаренный боевой танец — это капоэйра. Строго говоря, это и танец, и боевое искусство, поскольку капоэйра включает в себя танцевальный и боевой компоненты. Ее развитие происходило в XVII-XIX вв. в Бразилии — в среде чернокожих рабов, вывезенных португальскими работорговцами с Африканского континента. Сегодня капоэйра — национальное достояние Бразилии, а еще относительно недавно, чуть более столетия назад, она была под запретом — как опасное боевое искусство, угрожающее государственному порядку.
Капоэйра представляет собой боевое искусство, совмещенное с танцем. Главную роль в нем играют движения ног, поскольку предполагалось, что руки у невольника могут быть связанными или скованными и в бою с противником ему остается надеяться на силу своих ног и быстроту движений, а руки использовать лишь в качестве опоры. Поскольку заниматься боевыми искусствами невольникам, по понятным причинам, было запрещено, единственным способом изучения самообороны без вызывания подозрений со стороны надсмотрщиков оставалась маскировка занятий под ритуальный танец. Хотя, по сути, капоэйра и так была ритуальным танцем под аккомпанемент музыкальных инструментов. Главный из них — беримбау, состоящий из подобия лука с металлической струной и прикрепленной к луку полой тыквы. По струне ударяют специальной палочкой — вакета. Кроме беримбау, капоэйру сопровождает кашиши — погремушка и пандейро — бубен.
Разумеется, развиваться на пустом месте капоэйра не могла. В ее основу легли ритуальные танцы народов Западной и Центральной Африки, представители которых чаще всего захватывались в рабство и вывозились в Латинскую Америку. В Африке боевые танцы достигли настоящего совершенства. Взять хотя бы «гийя» — боевой танец зулусов, повторяющий движения воинов в бою. Танцоры гийя — зулусские воины — вооружены щитом и коротким копьем — ассегаем. Поэтому они полностью повторяют в танце все приемы обращения с оружием, а поскольку гийя — танец коллективный, в котором участвует множество воинов, то он еще и своеобразная тренировка коллективных действий в бою. Аналогичные танцы существуют у воинственных нилотских племен Восточной Африки, у многих других африканских народов.
Эта воинственная Азия
Другой регион мира, где воинские танцы достигли совершенства — Южная и Юго-Восточная Азия. В индийских штатах Джаркханд и Западная Бенгалия популярен танец «чхау». Сейчас это — красочное зрелище, настоящее представление, очень впечатляющее зрителя, однако боевой компонент в этом танце, безусловно, присутствует. Не случайно даже само название «чхау» может означать «военный лагерь». Танец включает в себя многочисленные прыжки и удары ногами, т.е. вполне пригоден и в качестве тренировки по боевым искусствам.
На Филиппинских островах популярен танец маглалатик, или «танец с кокосами». Несмотря на столь «вкусное» и миролюбивое название, в основе маглалатик — сюжет на военные темы. Танец посвящен борьбе жителей острова Лусон против испанских завоевателей, и многие его движения содержат технику ударов руками и ногами, борцовские захваты. Всемирную известность имеет «хака» — боевой танец маори, коренных обитателей Новой Зеландии. Некогда критиковавшийся христианскими миссионерами, сегодня он с полным правом вошел в число национальных достопримечательностей Новой Зеландии. Его исполняют в вооруженных силах и полиции страны, а также перед началом спортивных соревнований. Это — лишь несколько из популярных воинских танцев, на самом деле практически каждый народ Южной, Юго-Восточной Азии, Океании имеет собственную «боевую» танцевальную традицию.
На другом конце Азии, на Ближнем Востоке, очень популярны танцы с оружием, которые присутствуют в культуре арабов, афганцев, курдов. Например, в Йемене очень большой популярностью пользуются танцы с джамбия — национальными кинжалами. В нашей стране хорошо известно танцевальное искусство жителей Кавказа и Закавказья — армян, грузин, адыгов, дагестанцев.
Боевой гопак и другие
У славян исторически также сложились уникальные танцевальные традиции. Пляски испокон веков были одной из главных составляющих любого праздничного действия. Что касается воинской пляски, то наиболее известным воинским танцем является гопак, сформировавшийся в Запорожской Сечи. Плясали перед началом боя — для поднятия боевого духа, на праздниках — имитируя движения казаков в бою — смену уровня атаки, выпрыгивания и т.д. Некоторые историки называют запорожский гопак боевой системой, не уступающей восточным единоборствам. Это, конечно, преувеличение, но не стоит отрицать значимость гопака в процессе становления казака, его подготовки и усвоения боевых приемов.
Пляска, к которой приучали с детства, была и прекрасной физической тренировкой для последующих занятий боевым искусством. В них закладывались базовые движения, которые позволяли освоить двигательные основы боя. Кроме того, пляски помогали выработать ловкость, отточить движения, развить силу. Например, навыки присядки могли оказать неоценимую службу казаку в бою, спасти ему жизнь в том случае, если он оставался без коня. Ведь он мог очень быстро увернуться от ударов противника, используя полученные во время плясок умения.
Танцы кубанских и терских казаков имеют много общего с танцевальным искусством народов Северного Кавказа. С соседями казаки не только воевали, но и мирно, даже дружественно жили. Происходил взаимный культурный обмен и казаки усваивали многие компоненты культуры соседей, в том числе музыку и танец. Взять, например, знаменитую казачью лезгинку. Танцы с шашками служили для казачьей молодежи прекрасным способом развить быстроту реакции и ловкость движений, что потом играло очень важную роль в бою. Ученые-историки отмечают, что кавказское казачество во многом сформировало свою уникальную философию и систему ценностей, не говоря уже о прикладных компонентах культуры, под влиянием соседних кавказских народов. Произошло уникальное соединение славянского, кавказского, степного компонентов.
Интерес к историческим танцам растет
Сейчас исторические танцы переживают в России настоящий подъем. О том, почему в обществе не угасает интерес к историческим танцам, в том числе воинским, и как происходило формирование воинских танцев, автору статьи рассказала художественный руководитель и директор танцевальной школы KILIKIA Людмила Асланян, двукратная чемпионка Европы и чемпионка мира по народным танцам.
«Военное обозрение»: Людмила, почему исторические танцы, в том числе и воинские, сохраняют востребованность и популярность в нашем обществе?
Л. Асланян: Исторические воинские танцы, или как их еще часто называют, боевые пляски народов мира, очень интересны. Они выглядят эффектно и люди даже сейчас с удовольствием наслаждаются их исполнением. Для многих народов военные танцы это одна из важнейших составных частей их культуры, их давно танцуют все желающие и на любых мероприятиях. Взять, хотя бы, армянские боевые танцы, грузинскую танцевальную культуру, танцы казаков.
«Военное обозрение»: Чему учат такие танцы, в чем польза занятий ими?
Л. Асланян: Во-первых, воинские танцы — это выразительная часть народной культуры, ментальности каждого народа. Красота воинских танцев захватывает, и люди начинают интересоваться культурой своего народа. Это полезно для сохранения национальной идентичности. Во-вторых, воинские танцы замечательно развивают пластику движений, улучшают физические возможности организма. Это очень полезно, хорошо развивает физически. Кстати, ведь во время пляски танцоры имитируют боевые движения, а если танец еще и с оружием — показывают, как будет действовать человек в бою. Это способствует и укреплению навыков самообороны. В современном обществе такие навыки очень важны, и к занятиям воинскими танцами многие люди относятся очень серьезно.
Военное обозрение: В чем особенности кавказских и закавказских воинских танцев? Есть ли у них какие-то отличия?
Л. Асланян: На Кавказе и в Закавказье исторически сформировались одни из самых красивых и эффектных воинских танцев мира. Ведь кавказские народы с древних времен отличались воинственностью. Этот регион, к несчастью, часто воевал, условия жизни были суровыми и большинство людей должны были хорошо уметь защитить себя от врага, отстоять свою честь. Владение оружием у кавказцев в крови, а танцы эти умения подчеркивали в мирное время. Так молодые и не очень люди демонстрировали свое мастерство, показывали, на что мы способны. Например, в армянских воинских танцах танцуют и юноши, и девушки. Это — свидетельство участия армянских женщин и девушек в воинских конфликтах прошлого. И оно, к сожалению, актуально и сегодня — ведь, как мы знаем, в Сирии в отрядах ополчения против террористов воюет много и женщин — армянок, курдянок, езидок, ассириек.
Военное обозрение: Когда и как происходило формирование этих воинских танцев?
Л. Асланян: История воинских танцев народов Кавказа и Закавказья уходит в глубокую древность, еще в догосударственный период. Когда на Кавказе и в Закавказье существовали государства, танцы были уже развиты и популярны. Например, армянский танец Кочари. Он сформировался, судя по всему, в Западной Армении, которая сейчас является частью современной Турции. "Кочари" в переводе с армянского языка означает "храбрый мужчина". Танец "Кочари" считается национальным и культурным достоянием армянского народа.
Кочари танцуют по кругу, держась за руки или положив руки на плечи друг друга. Некоторые историки считают, что Кочари отражал древний культ животных — дикого овна (хой), другие — что он был связан с культом плодородия, популярным среди малоазийских народов. Кстати, в победном 1945 году Кочари станцевали армянские воины, служившие в Красной армии и дошедшие до Берлина. Так в древнем танце закружились у стен Рейхстага. Кочари — не единственный армянский боевой танец.
Еще очень красив танец Трахаг. Его танцуют с саблями и исключительно мужчины. Ярхушта — тоже мужской танец, которй мужчины танцевали перед строем воинов для поднятия боевого духа. Он возник в местностях Сасун, Ван, Сивас. Это тоже не просто танец, а настоящий учебник движений древнего боевого искусства. Справедливости ради, стоит отметить, что очень древней историей обладают и боевые танцы других народов региона, которые имеют много общего.
В чем значимость танцев для страны
Национальные танцы, в том числе и воинские танцы — это история каждого народа, его прошлое, его коллективная идентичность. Очень важно не растерять накопленные культурные богатства, которые связывают нас с предками, жившими тысячи лет назад. Что же касается воинских танцев, то здесь огромную роль играет и их символическое значение. Не случайно, например, в новозеландской армии теперь принят в качестве официального древний танец маори «Хака». Это подчеркивает связь времен, создает у военнослужащих чувство причастности к героическому прошлому своей страны, к национальным культурным традициям.
Особое значение национальные и воинские танцы имеют для воспитания подрастающих поколений. Испокон веков юношество учили танцам и пляскам. Наши предки видели в этом обучении глубокий смысл — и не только идеологический, связанный с тем же сохранением принадлежности к определенному народу, но и вполне практический, поскольку танец развивает человека — и физически, и духовно.
Воинская магия: есть ли место чудесам на войне?
В предыдущей статье мы рассказывали о воинских танцах и их большом значении для поднятия боевого духа воинов, сохранения воинских традиций и национальной идентичности. Но не меньшую роль в военной истории человечества на протяжении тысячелетий играла воинская магия. Под ней мы понимаем обряды и ритуалы, шаманские практики, которые ставили своей целью достижение победы посредством придания воину максимальной мощи, силы и свирепости, сверхъестественных возможностей, которые позволяли бы ему без проблем справляться с самыми опасными врагами.
История воинской магии, как и воинских танцев, уходит во мглу веков. Первые ритуалы, направленные на достижение успеха на охоте и в бою, появились еще у первобытных племен. Уже затем, в XIX — ХХ вв. ученые — антропологи и историки получили прекрасную возможность изучения подобных ритуалов на материалах австралийских аборигенов, папуасов Новой Гвинеи, индейских племен Амазонки, африканских народов. Эти ритуалы, дожившие практически до наших дней, в целом передают смысл той древнейшей воинской магии, которая присутствовала практически у всех народов земли.
У аборигенных племен Австралии магические ритуалы, в том числе и имевшие отношение к войне, были всецело основаны на тотемизме. Как считают исследователи, например, С.А. Токарев, именно у австралийских аборигенов тотемизм проявлял себя наиболее отчетливо, в классической форме, тогда как у других народов планеты мы встречаем уже его более поздние модификации. Каждая родовая группа австралийских аборигенов имела свой тотем, с которым себя идентифицировала. Например, это могли быть такие типичные для австралийской фауны животные как кенгуру, эму, вомбат, ящерица, какаду и т.д. Родовые группы многих австралийских племен объединялись во фратрии, которые также обладали своими тотемами. Аборигены верили в особую связь человека с тотемом своего племени, откуда и проистекали определенные ритуалы. Например, среди некоторых племен Юго-Восточной Австралии господствовало мнение, что достаточно убить тотемное животное, чтобы причинить вред противнику. Отсюда — и ритуал убийства тотема, который призван помочь победить врага. Ведь смерть тотемного животного, по мнению австралийцев, влекла за собой крайне негативные последствия для племени или рода.
Однако не только тотемизм лежал в основе австралийской воинской магии. Большое значение отводилось колдовству. Аборигены были склонны верить, что любое несчастье, будь то болезнь, травма или смерть, имеет свои истоки в колдовских происках противника. Если вдруг член племени погибал по какой-то вполне обыденной причине, то его сородичи устраивали особые гадания, пытаясь узнать, кто мог наслать порчу на товарища. После этого к предполагаемым виновникам смерти посылался отряд мужчин, которые расправлялись с подозреваемыми или их соплеменниками. С другой стороны, существовал и детально развитый обряд насылания порчи — абориген прицеливался в сторону своей предполагаемой жертвы специальной заостренной костью животного, после чего произносил магическое заклинание. Еще могли подбросить колдовское орудие противнику и тот, увидев их, вполне мог сам умереть от потрясения, понимая, что в его отношении совершен магический обряд.
В других частях света, у народов и племен, находящихся на более высоких ступенях развития, мы видим и более развитую и интересную воинскую магию. Во многих районах Южной, Юго-Восточной и Восточной Азии был очень распространен обычай «охоты за головами», который дожил у некоторых этнических групп до ХХ века. Даяки, проживающие на острове Калимантан, представляют собой скорее не народ, а конгломерат племен общей численностью в несколько миллионов человек. Наиболее воинственными всегда считались даяки — ибаны, среди которых обычай охоты за головами получил наибольшее распространение. У племен даяков смысл войн часто сводится к тому, чтобы «сравнять счет» — добиться равенства в количестве голов противника.
Голова врага обладает, согласно представлениям даяков, особой магической силой. Но речь идет только о тех головах, которые были добиты в бою, а не отрезаны у умерших своей смертью или в результате болезни людей. «Трофейные» головы лишают мозга, затем сушат на огне и бережно хранят в качестве семейного сокровища. Чем больше голов — тем престижнее. Такое поведение даяков отнюдь не говорит об их чрезмерной кровожадности — просто голова в их культуре, как и в культуре многих других народов, обладает сакральным значением и приносит счастье и победы ее обладателю. Схожие обряды, связанные с головами противников, существовали у горных народов Северо-Западного Индокитая — нага, чинов, качинов, ва, и британские колонизаторы, несмотря на многочисленные усилия, так и не смогли побороть кровавую традицию бирманских аборигенов. Между прочим, в годы Второй мировой войны «охотники за головами» стали превосходными воинами, британское командование формировало из них специальные отряды, которые боролись с японскими оккупантами.
Еще более развитые примеры воинской магии мы встречаем у ацтеков с их практикой человеческих жертвоприношений. Известно о так называемых «войнах цветов» — нападениях ацтекских воинов на соседние народы с целью захвата пленников. Большое количество пленных требовалось ацтекам для проведения ритуалов жертвоприношений, с помощью которых они рассчитывали задобрить высшие силы и добиться буквально всего — чтобы солнце светило, вода была в реках и над противником всегда одерживались победы. Жертвоприношения считались главным способом сохранения мироздания.
Отдельные практики воинской магии сложились в рамках сибирского и дальневосточного шаманизма. Шаманизм в целом — это не столько религия, сколько особый подход к пониманию мироздания, понимающий человека как часть космоса, вселенной. Посвященный шаман представлял собой посредника между людьми и духами, который обладал сверхъестественными способностями и мог обеспечить как процветание, так и погибель. Играя огромную роль в бытовой жизни сибирских и дальневосточных народов, шаманы не только лечили от болезней, проводили обряды, связанные с рождением ребенка или погребением усопшего, призывали духов помогать охотникам или рыбакам, отправлявшимся на промысел, но и активно участвовали в военных конфликтах между племенами. Обычно шаман находился рядом с военным вождем, его роль в войне была очень значимой, в некоторых случаях он даже мог возглавлять дружину своего племени.
Историки обращают внимание на присутствие в шаманском костюме многих народов Сибири и Дальнего Востока оружия — топора, ножей, сабель. Ученый Роман Гвоздев отмечает, что меч использовался шаманом не только как воинское оружие, но и как своеобразное сакральное оружие в борьбе со злыми духами, например — во время лечения больных соплеменников. У енисейских эвенков шаманы в случае конфликта создавали отряды из 50-100 соплеменников и шли во главе них в бой. Шаман мог участвовать в бою в качестве обычного воина, но чаще всего он вступал в поединок с шаманом противника. Этот поединок был необычен, поскольку шаманы противостояли друг другу скорее в «ином мире», начиная свои шаманские пляски и впадая в транс. Для устрашения противника шаман мог специально протыкать себя ножами, отрубить палец и т.д.
С другой стороны, известно много случаев, когда поединок шаманов приобретал вполне реальное содержание — шаманы стреляли друг в друга из луков, дрались на саблях и на ножах. Шаманские знания передавались внутри рода, как правило — по наследству, и важной составляющей подготовки шамана было его воинское обучение. Подразумевалось, что шаман должен гораздо лучше владеть оружием и техникой ведения боя, чем рядовой член племени.
Психолог и экстрасенс Рафаэль Заманов считает, что без магических ритуалов долгое время невозможно было себе представить любые боевые действия.
Военное обозрение: Есть ли место магии на войне и в чем заключается ее роль во время боевых действий?
Рафаэль Заманов: Я бы говорил не столько о магии, сколько о «потусторонних» аспектах войны. Многие древние народы, как мы знаем, уделяли огромное внимание ритуально-обрядовой стороне боевых действий. И это не случайно. Война, сражение, поединок всегда сами по себе наделялись сакральным характером. Главная цель магии на войне — добиться победы над противником. Здесь магия превращается в один из инструментов достижения победы, вместе с сугубо воинскими науками и искусствами.
Военное обозрение: Магия на войне — это только ли колдовство и ритуалы с целью наслать порчу на противника, «заколдовать» его воинов?
Рафаэль Заманов: Не только. Я бы отнес сюда и удивительные психоэнергетические практики, которые позволяют воинам впадать в измененные состояния сознания. Таких воинов очень боялись противники, о них слагались легенды. Вот все мы знаем о знаменитых берсерках. Перед боем они приводили себя в такое состояние и не боялись уже ничего. Их огромная физическая сила получала подкрепление вот в таком измененном состоянии сознания. Берсерки это были воины бога Одина. Сейчас многие историки утверждают, что особое состояние у берсерков было вызвано приемом или алкоголя, или мухоморов. Но это не исключает и того, что берсерки, вступив на путь служения Одину, наполняли себя определенной энергией и в один момент давали ей неистовый выплеск. Силу берсерки черпали в окружающей природе, с которой они испытывали особое единение, и именно это единение позволяло им в момент боя окончательно сливаться с образами диких зверей — волков, медведей, что и давало им невероятную силу, которую так боялись противники.
Военное обозрение: Сама фигура воина в древности наделялась сакральным значением, так ведь?
Рафаэль Заманов: Безусловно. Воинское дело — это была не просто профессия, это было особое служение — и если мы говорим о древних народах, то служение не столько конкретному государству, сколько высшим силам, божествам или тотемам. Достаточно вспомнить русские былины, мифические сюжеты самых разных народов мира. Успешный воин в них — всегда человек, обладающий сверхъестественными, в том числе и магическими способностями. Это представление рождалось не на пустом месте, поскольку обучение ритуалам, магии, обрядам в древние времена было важной составляющей подготовки воина.
Военное обозрение: Есть еще такой важный момент как управление энергией…
Рафаэль Заманов: Воин-победитель — это человек, который обладает особой энергетикой. Она способна долгое время оберегать его от гибели, иной раз такого человека смерть не берет, хотя он ходит от нее на волоске, буквально сам нарывается на опасность. И ничего, не погибает. Что же касается собственно управления энергией, то достаточно вспомнить практику восточных единоборств, особенно «энергетических» стилей. Там ведь все построено именно на энергии, а не физической силе. И правильное управление энергией позволяет нейтрализовать значительно более сильного противника. Практика боевых искусств построена на аскетизме, истощая себя физически и психически, человек учится побеждать самого себя, выходит за пределы своих психофизических возможностей и достигает просветления. Ведь в практиках боевых искусств — не только физические тренировки, но и медитации под ледяной водой, испытание огнем. Мастера, достигшие такого просветления, вышедшие на новый уровень, как мы знаем, становились создателями новых школ и направлений в боевых искусствах.
Военное обозрение: Магические ритуалы в боевых искусствах тоже играют важную роль?
Рафаэль Заманов: У боевых искусств Востока два краеугольных камня — это буддизм и даосизм. Буддизм — это медитативные практики, путь просветления. В даосизме как раз особое внимание уделяется, во-первых, работе с энергией. Все «внутренние» стили китайского ушу — даосские по происхождению. Во-вторых, даосизм — это магические ритуалы, это амулеты и заклинания. Правда, и даосизм, и буддизм — миролюбивые религиозно-философские системы, для которых насилие не характерно, их практики направлены в первую очередь на «оборону» человека от нападающих на него противников. Другое дело — синтоизм, традиционная японская религия. Вот здесь мы уже видим полный набор магических ритуалов и молитв, направленных на победу воина в битве. Именно синтоистский культ лег в основу самурайской идеологии.
В современном мире роль магии в войнах взяло на себя информационное обеспечение. Сегодня не шаманы пугают противника своими сверхъестественными возможностями, а средства массовой информации, социальные сети используются для информационной войны, которая становится не менее важной, чем война реальная. И все же, если говорить об уровне рядовых воинов, то, как известно, «не бывает атеистов в окопах под огнем».
Человек, попадающий в экстремальную ситуацию, начинает верить в чудеса, в сверхъестественные силы, в приметы и обереги. У многих, прошедших войну, есть свой «набор» историй о чудесных случаях, спасавших жизни солдат или мирных жителей, позволявших одержать победу над противником в самой безысходной ситуации. И очень часто эти случаи выводятся именно из веры в сверхъестественную силу оберегов, талисманов, в побеждающее слово молитвы. Видимо, природа человека такова, что без веры он не может, и четче всего это проявляется именно во время войн, катастроф, стихийных бедствий.
В следующих материалах мы еще вернемся к теме воинских ритуалов народов мира.