Город северных ангелов-2 (окончание)
Одна из улиц в центре города – Чумбарова-Лучинского – музеефицирована. Не уверен, правда, что все деревянные дома на ней родные. Некоторые, у меня есть подозрение, были разобраны и перевезены из других мест.
А вот тех, кто обшивает старину пластиковым сайдингом, я бы убивал. Ей богу!
Некоторые похожи на новодел.
А у других – состояние не очень музейное.
Симпатичный дом со светёлкой
Или с лестницей на второй этаж, с которой можно зимой кататься на санках.
Я вот не понимаю, неужели нельзя поставить на дом одну тарелку и кабели от неё пустить во все квартиры?
Потом я двинулся дальше вглубь старых кварталов.
Удалось найти знаменитые деревянные мостовые. Кое-где они ещё остались.
Кстати, характерное наблюдение. В старом городе мало тротуаров. Видимо, там где деревянный настил сгнил, его убрали, а новый асфальтовый так и не сделали. Поэтому тротуар может быть или островками – напротив магазинов, или вообще отсутствовать. Идёшь по какому-нибудь Новгородскому проспекту. Проспекту! Там есть и деревянные домики и новая малоэтажка и многоквартирники, а перед ними вместо тротуара – простая обочина. Пыльная и неровная. Как в деревне, право слово!
Если пройти вглубь кварталов, на которые неумолимо наступают новостройки, можно увидеть кусочки из жизни Архангельска уходящего. Дома как коттеджного, так и барачного типа с сушащимся на верёвках бельём, палисадниками, сарайчиками для дров.
Некоторые находятся в жутчайшем состоянии и уже расселены, но в некоторых до сих пор живут. Они стоят вполне ровно, имеют резной декор и их, честно говоря, жалко.
Я понимаю, что тут вступают в силу экономические соображения. Что капитально ремонтировать такой дом дорого, что продажа в нём жилья вряд ли окупит восстановление, что земля в центре стоит дорого и 16-этажка гораздо выгоднее. Но всё же. Безликие кварталы, которые есть в любом городе, стандартные, лишенные индивидуальности ведь не привлекут туриста. Не за этим он едет, а как раз за вот такими неказистыми домиками. Причем интереснее, когда они не искусственно расставлены а-ля Кижи, а находятся в своей естественной среде, формируют историческое пространство.
Я считаю, надо бережнее относиться даже к такой на первый взгляд рядовой застройке. Не буду приводить в пример Норвегию с Финляндией, но вот соседняя Вологда:
Судя по отчёту Перископа, мне показалось, что запятую во фразе «снести нельзя реконструировать» там всё чаще начинают ставить после второго слова. А это значит, что жизнь старых построек продолжается.
Снова выхожу на Чумбарова-Лучинского и по вечереющему городу иду в гостиницу.
Подводя краткий итог, скажу, что Архангельск – место интересное, там есть что посмотреть и где побывать. Однако явно видна некоторая запущенность и неухоженность города. И это большой минус местным властям.
Вынужденный конструктивизм
Если бы в 20-е годы в СССР строили церкви, то выглядели бы они, наверное, так:
Кабалистические знаки
Одной пензенской студентке задали подготовить реферат. А препод – зверь такой – заставлял писать их от руки. Ну типа: понятно, что вы все из интернета сдираете, ну а так пока будешь переписывать – хоть что-то запомнишь.
Но вот незадача – на компе слетела кодировка, а эта старательная девочка с красивым почерком этого не заметила. Более того, ей и в голову не пришло, что эти странные буковки в формулах они не проходили ни в школе, ни в институте. Что, на мой взгляд, демонстрирует не только абсолютное нешаренье в предмете, но и отсутствие элементарного здравого смысла. Она аккуратно скопировала все эти заковыристые аксаны и умляуты и понесла своё творение сдавать.
Потрясённый препод выложил это руническое письмо в Фейсбук, что вызвало скандал.
Самое забавное, что народ бросился обсуждать не то, что же творится в головах наших будущих экономистов, а вопросы профессиональной преподавательской этики: имеют ли право требовать сдавать реферат в рукописной форме?А некий доцент факультета философии НИУ ВШЭ (!) даже отозвался так:«Давайте, больше восторгов по поводу совка в образовании. Студентка, которая переписала даме формулы с испорченной кодировкой, все правильно сделала. Считают это арт-проектом: какие задания, такие и рефераты».
Ну что ж, друзья, давно пора признать, что появление Глобальной сети нанесло удар не только по тиражам книг-журналов, но и по образованию. Если лет десять назад препод ещё мог худо-бедно отследить плагиат, то сейчас это сделать уже почти невозможно. Вот и приходится выдумывать такие ухищрения типа рукописей или устной защиты. Но это касается только тех, кто болеет душой за свой предмет. А сколько тех, кто опустил руки и не глядя визирует «Сдано»?
В результате обучение вырождается в эдакий фарс: одни делают вид, что самостоятельно готовят рефераты, курсовики, дипломы, а другие делают вид, что им верят. Потому что проверять, выискивать, докапываться – это не у каждого хватит времени, нервов. Да и желания всё меньше. Выдумывать новые полицейские меры, устраивать расследования и поисковые экспедиции в цифровые джунгли? А зачем? Зачем эта борьба за знания, если самим студентам эти знания не нужны? Если цель это галочка, плюсик, зачет, а в конечном итоге – заветные корочки.
А ведь без диплома сейчас никуда. Посмотрите: практически для любой «офисной» должности стоит требование – В/О. Зачем, скажите, высшее образование торговому агенту, секретарше или какому-нибудь менеджеру по тимбилдингу? Просто для общего развития что ли? 3/4 нашего бизнес-планктона может приступать к полноценной работе уже по окончании трехмесячных курсов, не надо тратить 5-6 лет. Многие это понимают. Поэтому для них что сопромат, что философия, что схемотехника, что начертательная геометрия – пустая трата времени, квест, который надо пройти без потерь. А если есть возможность использовать «чит-мод» – то почему бы нет? Поэтому скачиваем, списываем, копируем, сдираем…
Я вот что думаю. Может нам стоит перестать относиться к образованию как к чему-то сакральному, обязательному? К институту как к месту, которое даёт «путёвку в жизнь» (да и ещё при этом позволяет откосить от армии и несколько лет потусоваться в молодёжной компании за родительский счёт)? К старшим классам школы, как трамплину в «большую науку», а не как к месту, где обучали бы навыкам повседневной жизни, конкретной специальности, а не абстракциям, вроде «химической валентности» или «образу лишнего человека». Если молодой человек искренне считает, что это ему не понадобится, если он просто лентяй, если ему это не дано – может быть и не надо его мучить? Нужно ли нам столько таких «специалистов с высшим образованием»? Не для «статистики по развитым странам», а на самом деле? Может быть лучше пусть в 15-16 лет он идёт работать?
А если потом, уже осознанно, он решит, что для продвижения в карьере ему действительно необходимы знания (не корочки, а именно знания), то всегда есть возможность пойти на вечерний. И – учиться, учиться и учиться, как завещал великий Ленин, а не заниматься обманом себя и учителей.
Музыка нас связала
В 1989 году, когда Штаты напали на Панаму и захватили столицу, генерал Норьега укрылся в посольстве Ватикана. Несколько дней американцы не могли его оттуда выкурить.
Тогда вокруг здания были установлены мощные колонки и круглосуточно на полную громкость стали крутить тяжёлый рок.Тонкое эстетическое чувство папского нунция недолго могло выдержать столь невыносимые страдания. Израсходовав годовой запас берушей и зелёный от недосыпания, он, наконец, сказал гостю: «Слышь, Норьега, ты, конечно, нам друг, брат и всё такое. Но я больше не могу. Выходи, на фиг, сдавайся!»
--Интересная история из мира музыки. Если учесть, что это первая интервенция США, где в качестве повода был использован лозунг «восстановления демократии», то жаль, что я так и не смог найти названий групп, которые столь помогли делу народовластия. То ли дело у нас: списки гастролёров 1996 года под лозунгом «Голосуй или проиграешь» выяснить несложно.
Может американцы намеренно скрыли точный репертуар, чтобы не платить авторских отчислений? А то некоторые могли и в суд подать за такое нецелевое использование!
И ещё, я не понимаю, почему сотрудники посольства не могли организовать симметричный ответ агрессорам? Представляете – круглые сутки проповеди, мерзким скрипучим голосом, уныло и без выражения: «Не убий, не укради, не прелюбодействуй…» Вот была бы моральная травма для военнослужащих! Неизвестно ещё кто первый бы не выдержал.
Вообще вся эта история с хеви-металлом больше смахивает на исторический анекдот. Ведь явно, что параллельно шли жёсткие переговоры с Ватиканом, которые всё и решили, а этот эпизод – так, психологическое давление.
Шутки шутками, однако, но только вот Норьега до сих пор сидит. Уже 27 лет, между прочим.
Не теряйся, грибник!
Вот везде пишут: идёте в лес – обязательно берите с собой мобильник. А какой в нём особо толк? Ну заблудился ты, например, и что – начнёшь звонить и рассказывать, что ты вот «между такой вот кривой сосной и большим муравейником, рядом с дохлым ёжиком»? Ведь если ты действительно потерял ориентировку, то и понятия не имеешь в какую сторону там ближайшая деревня или дорога. Как тут объяснить, где ты и где тебя искать?И вот какой предлагается выход:
По сути – разумно. Если уж леснические столбики с номерами квадратов все посгнивали, то нужно опутать лес новой сетью реперных точек. А дальше – звонишь ты дежурному диспетчеру и сообщаешь, что находишься у точки номер такой-то, нога сломана, огненная вода закончилась. А тот находит эту точку на экране своего компа и говорит: «сейчас от неё направо 3 км до болота, а потом увидишь канаву, по которой выберешься на дорогу». Или уж если самому совсем невмоготу, то чётко понятно, где человека искать.
И всё бы хорошо, если бы не одно маленькое «но». Идя по этой стрелке, к Семрину не выберешься. :) Для этого через 2 км надо свернуть на юг и пройти ещё столько же. Впрочем, если не свернёшь, то скоро выйдешь к железной дороге, ну а там уже просто, хоть и не близко.
Но начинание хорошее. Болтаясь там по лесу, я нашёл ещё 4 такие стрелки, развешанные у лесных дорог. Но это, конечно, капля в море, так что ребят из «Экстремума» надо бы поддержать.
Откуда у хлопца испанская грусть?
Недавно с удивлением узнал, что знаменитое стихотворение Михаила Светлова было написано в 1926 году - задолго до начала гражданской войны в Испании.
Я хату покинул,Пошел воевать,Чтоб землю в ГренадеКрестьянам отдать.Прощайте, родные!Прощайте, семья!"Гренада, Гренада,Гренада моя!"
В истории создания пишут, что автор, мол, просто захотел создать что-то типа революционной романтической баллады. А "Гренада"– просто вывеска второразрядной гостиницы, которую Светлов случайно заметил, а дальше уже его творческое воображение само развило сюжет.
Ответь, Александровск,И Харьков, ответь:Давно ль по-испанскиВы начали петь?Откуда ж, приятель,Песня твоя:"Гренада, Гренада,Гренада моя"?
А через 10 лет со дня написания, песня стала гимном интербригад. Что это - случайное совпадение, гениальное провидение?Интересно, были ли ещё подобные случаи в истории?
Кто шбуст? Я шбуст? От такого слышу!
Выпить в меру – худа нету
Сидел я конце прошлого года несколько месяцев без работы. Пока искал – успел попробовать себя в разных временных сферах занятости: от ответственного за пиар в предвыборном штабе кандидата в депутаты до автоизвозчика. Весёленькое выдалось лето с осенью. Ну да не в этом суть. Это я к тому, что иногда в самый разгар всеобщей рабочей недели у меня возникали свободные часы, а то и целые дни (которые, впрочем, меня совсем не радовали).
И вот, как-то сижу я дома, и вдруг звонит городской телефон. Что само по себе уже редкость. Да ещё в середине дня. «Алло, здравствуйте! Это из районной поликлиники беспокоят.» Слово за слово – выяснилось, что гуманоиды 1971 года выпуска приглашаются на плановую диспансеризацию. Проще говоря – медосмотр. «Отчего ж, думаю, не сходить? Время у меня сейчас есть. Да и здоровье после всех перенесённых излишеств уже не то. А тут – проверят, простучат, прослушают. »
Сама процедура в результате растянулась на несколько дней и не представляла общественного интереса. Зато подготовка к ней оказалась любопытной. Пожилая медсестра вручила мне лист бумаги, покрытый с обеих сторон убористым печатным текстом. Анкета – эка невидаль! Начал читать.
Начало не предвещало неожиданностей: бывает ли у вас после еды чувства сытости, а перед сном ощущения сонливости? Не кружится ли голова в ночь с понедельника на среду и не колет ли сердце при просмотре эротических фильмов? Что-то вроде этого.И вдруг, неожиданно, как реплика профессионального следователя: «Чувствуете ли вы вину, за то, что вы пьёте?»Я аж оторопел! Нет, чтобы издалека начать: пьёте ли, как часто, что именно. А вот так сразу – чувствуете ли вину. Прямо как про коньяк по утрам. Я покопался в себе и честно ответил: «Нет, не чувствую».
Затем снова вопросы про остроту зрения и онемение конечностей. Отвлекают, внимание усыпляют. И снова: «Бывает ли, что вы принимаете алкоголь, чтобы получить удовольствие, расслабиться, почувствовать себя раскованнее в компании?»Чёрт возьми, а для чего же ещё люди люди пьют, как не для этого? Конечно да.
По закону составления психологических тестов вопросы должны идти вразброс и частично дублироваться, чтобы проверить искренность ответов. Поэтому через несколько строчек я опять встречаю: «Вам никогда не казалось, что следует уменьшить употребление алкоголя?», а ещё немного ниже: «Испытываете ли вы раздражение из-за вопросов об употреблении алкоголя?». Я хотел ответить, что уже постепенно начинаю, но сдержался.
Финалом опросного листа был вопрос: «Вы когда-нибудь. »Нет, даже не так: «Случалось ли вам. (типа – ну хоть раз в жизни) выпивать в одиночестве?»В общественном сознании распространён стереотип о том, что тот, кто способен пить один – конченный человек, пьянь, опустившийся на самое дно алкаш. Почему так – не понимаю. Я вот совершенно спокойно к этому отношусь. Возраст, наверное: «мне уже с многими скучно, успел от многих устать, мне в одиночестве лучше», в том числе и выпивать. Короче говоря: если есть приятная и интересная компания, то замечательно, а если нет – то лучше не абы с кем, а в компании приятного и интересного себя.
Однако всё же странно, что по итогам анкетирования меня тут же не скрутили и не отправили на принудительное лечение к наркологу. Ведь в слово «пить» мы с ними явно вкладываем разный смысл.
Может ли человек жениться на своей вдове?
На эскалаторе метро звуковая реклама. Дядька хорошо поставленным бархатистым голосом приглашает на православную выставку. «Если– говорит – вы хотите помочь монастырям и храмам, вы можете купить их продукцию или пожертвовать на помин вашей души».
А так вообще можно говорить о живых людях? Я в курсе про записочки «за здравие», но разве это тоже называется «помином души»?
Кто виноват, скажи-ка, брат: один женат, второй богат
В издательстве, где я сейчас работаю, готовится книжка под условным названием «Как сберечь деньги в кризис». Автор – англичанка, поэтому все цифры в фунтах, что несколько непривычно, но суть – уловки продавцов, рекламистов и кредиторов – у них и у нас очень похожи. В отдельной главе «Брак и развод: прибыльно или невыгодно» даются советы вроде того, что не стоит закатывать свадьбу за многие тысячи, а отношение супруга к тратам лучше выяснять до свадьбы.
Но моё внимание привлекло место, где автор утверждает, что «женатые богатеют в год на 16 %, а одиночки – на 8 %». Собственно, мне всегда казалось это очевидным – действительно одно совместное хозяйство вести выгоднее, чем два одиночных. Но вот какой пример приводится в качестве иллюстрации тезиса:
«Например, вы идете на день рождения. Покупаете один подарок от вас двоих и один букет цветов. А если бы были двумя одиночками, то пришлось бы купить два подарка и два букета цветов. Вы идете в гости к друзьям с одной бутылкой вина, а обратно возвращаетесь, вызвав одно такси. За 30–40 лет брака разница может набежать ощутимая.»
И вот тут я задумался – верно ли это? Будем рассуждать так: предположим у холостого мужчины есть пять друзей, к которым он ежегодно ходит на день рождения и покупает им подарки. И у незамужней женщины тоже есть пять аналогичных подруг. То есть у молодой пары число таких друзей становится равным десяти – по те же самые пять на каждого. И в чём тут тогда экономия?
Споткнувшись на одном, моя былая уверенность пошатнулась. А действительно – выгоден брак в экономическом плане или нет? Ведь если каждый из супругов потребляет в неделю, к примеру, по 2 кг мяса и пачке макарон, то в браке мы это количество умножаем на два, а потом опять делим на два, получая в среднем то же самое! Время экономится – это да: оптом готовить быстрее, но мы же тут об экономии денег!
Если говорить о том случае, когда муж зарабатывает значительно больше жены, то тут выгода односторонняя. («Может ли женщина сделать мужчину миллионером? – Да, если он миллиардер»). Но для чистоты эксперимента надо рассматривать вариант, когда вклад обоих в семейный бюджет одинаковый.
Прикинул я разные варианты, но так и не сообразил, какие могут быть жизненные ситуации, чтобы одна трата «на двоих» из общего семейного бюджета получались выгоднее, чем две отдельные из разных «одиноких карманов». Ну кроме совсем редких и экзотических вроде: «При покупке одной вещи, вторую вы получаете бесплатно». Я что-то не учитываю?
Article 0
Путь серебра
Скажу честно: я всегда отличался сребролюбием. В смысле, к серебру испытываю более тёплые чувства, чем к золоту. «Жёлтый дьявол» он какой-то пошло-буржуазный, кичливый. А вот в серебряных изделиях есть какое-то скрытое благородство что ли.
И вот недавно мне предложили поучаствовать в пресс-туре на ювелирный завод. Причём не на один, а сразу на три, входящих в питерский «Серебряный клуб». Выбора у меня не было: ни горящего огня, ни текущей воды рядом не оказалось, так что возможность посмотреть как люди работают я не мог упустить. К тому же, интересно ведь проследить цепочку замысел-воплощение, в такой не слишком публичной сфере как ювелирка! Как творческая искра, помноженная на технологию, рождает красоту.
Причём красоту можно найти там не только в конечном изделии. Вот, например: славная ёлочка? По-моему да. Хотя это и не ёлочка вовсе, а лишь полуфабрикат.
На одной из тихих улочек Новой деревни – бывшего дачного посёлка, а теперь промзоны, стоит не чем ни примечательное с виду здание сталинских времён. Это КБ «Биофизприбор», где в своё время разрабатывали скафандры для космонавтов (в том числе и четвероногих – Белки и Стрелки). Бюро продолжает работать, хотя экономические реалии заставили руководство более рационально использовать площади. В числе арендаторов – ювелирные фирмы «Циркон С» и «Вега». По-моему, наука и искусство – это достойный симбиоз, не правда ли?
«Вега» и «Циркон» – фирмы-родственники: они принадлежат мужу и жене. При частично общем хозяйстве в сфере производства и распространения, обе фирмы сохраняют автономию. И это правильный подход: две сильные личности в одной упряжке непременно бы заспорили – что лучше, да как правильно. А так – только больше реализованных идей, разнообразие ассортимента и здоровая творческая конкуренция.
Вот дизайнер «Циркона» делает мастер-модель будущего изделия. В зависимости от сложности комплекта (в него могут входить кольцо, брошка, серьги, браслет, кулон, колье в различных комбинациях) работа занимает от 1 до 3 месяцев.
Труд кропотливый и ответственный: срежешь лишнее, так уже не нарастишь – начинай по-новой. Я думал, что для модели берётся металл подешевле, но нет – сразу в серебре. С ним и работать удобнее и наглядно видно, что должно получиться в итоге.
Разумеется, новые технологии уже вовсю стучатся в дверь. И если 3D-принтеры ещё не достигли точности детализации, нужной в ювелирном деле, то вот станки с ЧПУ вполне могут взять на себя задачи перевода цифровой модели в полимерную.
Другое дело, что «цифровизацией» здесь стараются не злоупотреблять. Суть в том, что мастер-модель изготовленная на компьютере слишком уж идеальная. Вручную невозможно добиться точной симметрии и одинакового радиуса кривизны всех окружностей. И это как раз хорошо, иначе наш глаз будет чувствовать какую-то неестественность. Попробуйте в Фотошопе отрезать на своём портрете левую половину лица и приставить к ней отзеркаленную правую! Получитесь не вы, а какой-то киборг – именно потому, что половинки человеческого лица не полностью идентичны.
Классики и современники
В «Веге» дизайнеры работают немного по другой технологии. Они изначально готовят мастер-модель из воска, потом делают её отливку в металле, которую потом дорабатывают. Говорят, что от этого тоже окончательное изделие становится более «живое».
Откуда берутся новые идеи? Здешний народ ими богат. Идея может внезапно осенить директора и тогда он (или она) спешит донести её до художника. А может родиться и в дизайн-отделе, и тогда наоборот – художник предлагает свою идею руководству. Но это всегда совместный творческий процесс, обсуждение, взаимодополнение. Нередко модельщик в процессе работы начинает импровизировать, замысел меняется и уводит далеко от изначального плана.
При этом изготовитель модели должен понимать, что он не «вольный художник», делающий шедевр в единичном экземпляре, а первое звено в производственной цепочке. И формовщику, и литейщику, и закрепщику камней должно быть удобно работать с этим изделием. Дизайн – это не только красота, но и технологичность.
Посещая специализированные выставки, знакомясь с произведениями коллег, ювелир также может придумать что-то интересное и новое. Особенно важно в этом смысле следить за зарубежными тенденциями. Только так можно понять «откуда дует ветер» в современном ювелирном дизайне. Увы, «ветер» задаём не мы. И дело здесь не в отсутствии своих талантов. Просто у нас издавна повелось рассматривать Запад как источник всего самого прогрессивного и модного. Потребители вожделенно листают каталоги Тиффани и Картье и с придыханием шепчут: «Мы хотим так же!» Отсутствие собственного мнения и вкуса восполняет конформизм. Вот и приходится идти в русле. Однако при этом вовсе не значит, что у «Веги» и «Циркона» нет собственного лица. Их стиль узнаваем и не похож на других производителей. Да и друг от друга они тоже весьма отличаются.
Серебряный браслет из комплекта «Каберне» (с) не моё
Как можно понять, что твой дизайн хорош? Если у тебя его начинают воровать. Да-да, в ювелирной среде тоже есть пиратство. За 25 лет существования «Веги» и «Циркона» было несколько таких случаев.
Самая забавная история произошла с популярным комплектом «Каберне». Одна московская фирма решила повторить успех «Веги», но при этом сэкономить на самом дорогостоящем и рискованном этапе. Купив экземпляр изделия, которое, как им казалось, имеет гарантированный спрос, они вынули камни, сняли форму и начали выпускать комплекты под своим названием. Только один нюанс: они решили сделать побогаче – из золота. И что же? Они не смогли продать ни одного.
Ведь когда мастер разрабатывает новое изделие, он продумывает и учитывает всё в комплексе - и материал, и тип камня, и его оптимальный крепёж. Произвольно меняя что-то, пират попадает в стилистическую ловушку и вместо гармонии получается карикатура. Не говоря уже о том, что размеры и формы нового изделия при таком копировании тоже слега «плывут».
Однако двинемся дальше по технологической цепочке.
То что вы видите на верхней картинке – это не вставные челюсти, как можно подумать. Это форма, которая снята с мастер-модели. В углубления заливается расплавленный воск, который образует точную копию авторского оригинала, но уже вот такого весёленького цвета, вызывающие ассоциации с больничными бахилами.
Остывшую заготовку вручную доводят до идеала, если воск лег не ровно – надо почистить и подработать, чтобы не было потёков. Таких восковок на каждое изделие делают много – по числу планируемых к выпуску изделий. Дело в том, что эта форма одноразовая – на следующем этапе восковая куколка исчезнет, превратившись в гипсовую бабочку. Но об этом позже.
Пока надо собрать восковки в группы и припаять их к единому стволу. Не возиться же с каждой штукой отдельно? На стволе их должно быть максимальное количество, но, в то же время нельзя крепить слишком вплотную, а то при отливке неизбежен брак.
Вот так и получаются «ёлочки». Пока ещё восковые. Чего только на них нет – начиная от крошечных застёжек, до массивных браслетов.
Затем весь этот ельник плавно перемещается в литейный цех. Здесь каждое деревце помещается в индивидуальный цилиндрический контейнер – опоку.
…заливается гипсо-цементной массой. И в печку!
Там воск расплавляется и стекает на дно опоки. В результате получается гипсовая болванка с пустотой внутри, повторяющей сгоревшую ёлочку. Вот и готова гипсовая форма, остался последний этап – заполнить эту полость серебром.
Для каждой опоки заранее готовится нужное количество металла в зависимости от общего объёма предметов. Это не чистое серебро, а с легирующими добавками. Немного меди, чуть-чуть цинка, никель, бор и др. Это даёт блеск и оптимальную пластичность. Ведь чистое серебро – металл мягкий: замки изделий могут гнуться.
И снова – испытание огнём
Ваше слово – товарищ маузермолот!
Гипс сколот, отливка промыта под струёй воды и вот серебряная ёлочка у нас в руках.
А дальше вся это красота пускается под нож.
Последние этапы – галтовка и финишная полировка. Первый процесс заключается в следующем: колечки-серёжки засыпаются в центрифуги с абразивом, и там крутятся – сначала в крупной фракции, потом в мелкой. (На фото – крупная). Это позволяет ошлифовать не только наружные поверхности, но и забраться в самые мелкие полости.
Да, вот так повсюду: вёдра, тазы, ящики, а в них серебро-серебро-серебро!
А про то, как подбираются и обрабатываются ювелирные камни, какие они офигенно красивые, а также про украшения из эмали я, пожалуй, сделаю отдельный пост.
Полюс к нам приходит
Как заявил в Оттаве руководитель геомагнитной лаборатории канадского министерства природных ресурсов Ларри Ньюитт, северный магнитный полюс Земли, как минимум 400 лет «принадлежавший» Канаде, сместился в нейтральные воды.
Причём скорость дрейфа за последние 10 лет возросла в 1,5 раза – сейчас магнитный полюс сдвигается в сторону Таймыра в среднем на 64 км в год.
Предлагаю взымать лицензионные отчисления после того как он войдёт в 200-мильную зону экономических интересов России.
Не счесть алмазов в каменных пещерах
Вы думаете, что это эскиз Норштейна к его знаменитому ёжику в тумане? Нет – это художества матушки-природы!
В прошлый раз я начал рассказ об экскурсии по ювелирным заводам «Серебряного клуба», а сегодня его закончу. Предлагаю познакомиться с тем, как серебряные изделия украшают полудрагоценными камнями и эмалью.
В кладовых «Циркона С» и «Веги» – целые россыпи разных цветов и оттенков. Вот, например, яшма и агат на фоне бирюзы.
Зачастую в природном, необработанном, виде эти камни совершенно ничего собой не представляют. Пройдёшь – не заметишь. Вся красота спряталась внутри и проявляется только после того, как камень распилят. Художнику нужно найти нужный угол распила, чтобы получилась наиболее интересная картинка. Каждый срез уникальный – повторение невозможно. Шлифовка даёт дополнительный «глянец» – поверхность становится словно мокрая и выглядит ярче. Без неё камень быстро окисляется и темнеет.
Вот – свет в конце тоннеля, который предлагает нам пейзажный агат.
А вот чароит, уникальный минерал который добывается в единственном месте в мире – на юго-западе Якутии. Его месторождение обнаружили в 1973 году, и поначалу оно казалось очень богатым и красивый сиреневый камень использовали не жалея. Им даже облицован вестибюль представительства Аэрофлота в Париже. Но внезапно выяснилось, что это не так и теперь добыча чароита очень ограничена.
А вот малахит, воспетый Бажовым.Интересный факт: в петровские времена такую красоту использовали всего лишь как сырьё на литейных заводах. Если малахитовую руду медленно обжигать в яме с углём, то происходит химическое восстанавление меди. В дальнейшем малахит стал очень востребован в декоративных целях. Так что уральское месторождение сейчас почти исчерпано и промышленная добыча там не ведётся. Вместо Данилы-мастера, ныне его ищет в далёком Заире Лумумба-мастер.
Это забайкальский лазурит. Также своего часа ждут моховые агаты из Индии, камни из Южной Америки, Китая и других далёких мест.
Наш регион сравнительно беден на полудрагоценные камни. Вот севернее – Карелия, Кольский полуостров, там есть гранат, аметист, эфдиалиты. Под Плесецком много агатов красно-коричневых тонов, но для промышленного использования они не годятся – слишком мелкие. Казалось бы – ну и что? Камушки в изделиях тоже не велики. Однако для изготовления комплекта (кольцо-серьги, а может быть ещё браслет и колье) нужно брать части только от одного куска камня. Это с виду они все похожие, а на самом деле после пилки и обработки они могут сильно отличаться – тоном, фактурой, числом и толщиной прожилок.
В большом куске тоже минерал неоднороден. Часто художник выбирает самую интересную по рисунку часть, которая пойдёт на авторское эксклюзивное изделие или выставочный образец, а остальное – «стандарт» – идёт в литьё.
Есть и вообще 3-й сорт, который идёт в помойку. «В помойку?» – алчно переспросил я, надеясь аккуратно разузнать, где она находится. «Ну не в прямом смысле» – разочаровали меня. Такие отходы с удовольствием приобретают изготовители различных сувениров, а совсем уж откровенный лом перемалывается в цветную крошку.
А вот, говорят, свалка медвежьегорской камнерезной фабрики в своё время – это было эльдорадо! На производстве были довольно жёсткие требования по геометрии готовых блоков: чуть криво отпилили, обнаружили скол – и в мусор. Целый пирс на берегу Онеги был насыпан из таких «отходов». Туда совершались целые паломничества мастеров-любителей со всего Северо-Запада. А у местных жителей вообще считалось нормой, если фундамент дома сложен из какого-нибудь нефрита или лазурита!
Камни пилят. Тонкими металлическим лентами с абразивом (карбид кремния). Аккуратно и очень точно, поэтому процесс может занимать часы и даже дни.
Готовые пластинки клеят на подложку, потому что при такой толщине они довольно хрупкие. А потом из них делают кабошоны. Так называются круглые или овальные изделия, готовые занять своё место в серебряной оправе.
Есть уже готовые металлические шаблоны разных размеров и форм. Такой шаблон устанавливается на станок, который начинает его «оглаживать», при этом синхронно придавая такую же форму камню, густо намазанному алмазной пастой.
Доводят и шлифуют уже вручную. Затем финишная полировка до блеска. Вот собственно и всё – осталось только надёжно закрепить камень в оправе и готово.
На этом мы распрощались хозяевами – с Лидией Рожковой и Сергеем Куколевским, любезно показавшими нам своё немалое ювелирное хозяйство и двинулись на Васильевский остров – смотреть, как делают эмали.
В серебряной стране под названием «Филарт» нас встретили Лариса Фролова и Филипп Колоницкий. Их ювелирная мастерская специализируется изготовлении ювелирных изделий в технике эмали.
Что такое эмаль? Это стеклообразный гранулированный порошок, изначально бесцветный. Чтобы картинка засверкала всеми цветами радуги в него добавляют «специи» – доб. хром, кобальт, мышьяк и другие вкусности. Мастера на «Филарте» шутят – нас очень сложно отравить! Да нет, если серьёзно – то ничего вредного при производстве не выделяется.
Эмали бывают разные. Одна из самых сложных техник эмали – перегородчатая. На поверхности процарапывается или гравируется изображение и по этому рисунку напаивается тончайшая металлическая нить. В готовые ячейки такого «витража» заливаются эмали нужных цветов.
Кроме теоретической части и демонстрации образцов, филартовцы приготовили нам сюрприз: возможность попробовать себя в качестве эмальеро. Причём задача стояла не просто забацать что-то «на вольную тему». Планка изначально была задана высокая: вариация на тему одного из самых популярных изделий «Филарта» – подвески с ирисами.
Разумеется, на перегородчатую эмаль у нас не хватило бы ни времени, ни квалификации. Поэтому нам предложили освоить технику художественной эмали, которая напоминает обычную живопись.
На пластину наносится фоновый бело-прозрачный эмалевый слой, который обжигается и становится основой для дальнейшей росписи эмалевыми красками.
Это оказалось не так уж просто. Медальончик крошечный, кисточка тоненькая, руки дрожат после вчерашнего. Если добавить в эмаль мало воды, то при нанесении она ложится плохо – крупинками. А если переборщить с водой, то растекается как акварель.
После нанесения каждого цвета требуется обжиг. В печке температура от 720 до 780 градусов.
То, что цвета прокладываются по-отдельности, представляет дополнительную сложность. Сначала всё то, что будет зелёным, потом – всё что будет синим и т.д. Надо очень хорошо наперёд представлять, что ты хочешь получить.
Так что ирисы у меня получились далёкими от реализма. Пожалуй, без пояснения и не поймёшь. Однако сам творческий процесс оказался крайне затягивающий и доставил удовольствие.
На этом наш, насыщенный экскурсиями по ювелирным предприятиям Петербурга, день завершился.Мы посмотрели как трудятся серебряных дел мастера в «Веге»и «Цирконе-С», узнали о секретах эмального дела и даже смогли почувствовать всю его сложность на «Филарте». Спасибо руководителям этих компаний за гостеприимство и уделённое время.
Уроки французского
Дело было накануне Франко-прусской войны. В Европе идёт активная дипломатическая возня: немцы пытаются добиться того, чтобы России выступила в будущем конфликте на их стороне. Французы — чтобы Россия хотя бы сохранила нейтралитет. Англичане подыгрывают всем трём сторонам, преследуя какие-то свои, им одним понятные интересы.И вот, в разгар всей этой дипломатии российский военный атташе в Париже неожиданно отправляет на частный адрес (а знаем мы эти частные адреса!) телеграмму следующего содержания:
«ШЕСТЕРО ИГРОКОВ ЦЕЛУЮТ ЖИРНОГО КОТА»
Разведки всех держав срываются с цепи и пытаются понять смысл этой шифровки. За домом атташе устанавливается тотальное наблюдение, на частный адрес прибывает десяток агентов из пяти стран. Но ничего выяснить не удаётся.
На следующий день с этого частного адреса российскому атташе приходит ответ:
«НАС ЗДЕСЬ ДЕСЯТЬ»
Тут нервы у дипломатов не выдерживают, и французский посол добивается экстренной аудиенции у российского императора. На ту же аудиенцию неожиданно прибывает (и откуда он только узнал, а главное, как добился одновременной аудиенции?!) и английский посол. Император, понятно, делает вид, что ему ничего не известно. Разговор длится уже второй час, но бестолку. В конце концов, французский посол сообщает о своих чрезвычайных полномочиях и передаёт Александру II ноту, в которой сообщается, что Франция готова (к ужасу английского посла) аннулировать результаты Крымской войны и закрыть глаза на строительство Россией нового черноморского флота, только пусть император ответит, с кем вёл секретные переговоры русский военный атташе в Париже.
— Да какие переговоры?! — продолжает «валять дурочку» Император.
— Да вот какие! — взрывается негодованием французский посол и открывает карты, бросая перед Александром на стол тексты обеих телеграмм.
Александр берёт телеграммы и читает:
«СИ ЖУ БЕЗ ГРО ША»«НУИ СИ ДИ»
Лет ми спик фром май харт
У его любви не села батарейка
Субботним вечером в деревне, как стемнело, гляжу - на земле в кустах горит яркий зелёный светодиод. Очень яркий - я его метров с 30 заметил."Что за фигня?" - думаю. Вооружаюсь фонариком и обнаруживаю вот такого вот персонажа. До этого я светлячков только на Кавказе видел. Это глобальное потепление, наложенное на жаркое лето?
Мошенничество как двигатель бизнеса
Из новостей: «Путин предложил не наказывать тюрьмой за мелкие преступления».
«В перечень преступлений, уголовные дела по которым могут быть прекращены после возмещения ущерба предлагается включить дела связанные с мошенничествомв сфере кредитования, страхования и компьютерной информации, неисполнением договорных обязательствв сфере предпринимательства, присвоением авторстваили плагиата, невыплатой зарплаты, причинением имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием».
Вроде бы разумно. Действительно, есть много мелких преступлений за которые совсем не обязательно сразу же бросать в застенки. Вполне достаточно экономических мер — штрафа и компенсации потерпевшим. Но что удивило, так это обоснование законопроекта:
«Инициатива направлена на дальнейшее формирование в стране благоприятного делового климата, на сокращение рисковдля предпринимателей, а также на создание дополнительных гарантий защиты бизнеса от необоснованного уголовного преследования».
Петербург – город литературных ассоциаций
Башенка
Люблю, когда улица на что-нибудь ориентирована - шпиль, купол и т.п. Вот "Северная корона"медленно тает под весенним лучами, и в перспективе Чкаловского появляется башенка.
Риф, но не коралловый
С сыном приняли участие в субботнике на форте «Риф». Помогали привести в порядок бетонную площадку одной из батарей на правом фланге. Ударно потрудились, были накормлены вкусной гречневой кашей с тушенкой, а потом для всех участников организаторы провели экскурсию по подземным казематам. Спасибо Станиславу Воробьев у за интересный рассказ. Да и погода не подкачала - солнце, легкий морской бриз. Ближе к вечеру я даже искупался в заливе!
На этой вышке находилась радарная установка
На горизонте - Толбухин маяк
А это, между прочим, установка для утилизации боеприпасов, оставшаяся от военных. По сути - бронекапсула с герметичной крышкой, в которой производится подрыв.
Место, где находилась скрывающаяся артиллерийская башня. В закрытом виде была защищена 30-сантиметровым слоем брони. В боевое положение поднималась гидравлическим подъемником.
Лифт для подачи "выстрелов" из пороховых погребов к орудиям
Ну чем не Лазурный берег?
Когда начал портить квартирный вопрос
Нередко приходится слышать, что, "советская власть загнала людей в коммуналки". Тут не поспоришь - действительно так. Только вот откуда? Обладателям больших барских квартир действительно пришлось "уплотниться". Но для большинства возможность жить в формате "одна семья - одна комната" была огромным подарком.
Об "угловых жильцах"; о "комнатах для семейных", где супружеские кровати, отгораживались друг от друга одеялом; о "съемщиках на пол-койки" и прочих прелестях жизни простых рабочих в книге А. Л. Пунина "Архитектура Петербурга середины и второй половины XIX века" из главы о фабрично-заводских окраинах.
Проведенные группой петербургских врачей на рубеже XIX–XX столетий обследования жилищных условий рабочих и городской бедноты выявили, что в большинстве квартир, населенных семьями рабочих, на одного человека приходилось от 0,3 до 0,5 квадратной сажени (т. е. от 1,3 до 2,3 квадратного метра) жилой площади.
Описания коечно-каморочных квартир, приведенные врачом М. И. Покровской, рисуют кошмарную обстановку, в которой существовали тысячи петербургских пролетариев. Вот два характерных примера.Квартира состоит из двух комнат и кухни, окно которой выходит в коридор. «В первой комнате живет восемь человек: трое мужчин, три женщины и двое детей. Все помещаются на трех кроватях. Во второй — две семьи и двое одиноких, всего девять человек (трое детей). В темной кухне живуттолько семейные, здесь же помещаются и квартирная хозяйка с мужем, всего одиннадцать человек (четверо детей)».
Квартира состоит из двух комнат, кухни и темного коридора. «В этой квартире живут преимущественно семейные рабочие с Невской бумагопрядильни. Всего 15 человек (6 мужчин, 6 женщин и 3 детей). В каждой комнате помещаются по две семьи (4 и 6 человек). В кухне помещаются четыре человека, в темном коридоре одна женщина…» В подобной обстановке только в тринадцати обследованных квартирах жило 260 человек. [Покровская М. И. По подвалам, чердакам и угловым квартирам Петербурга. СПб., 1903.]
Питерский рабочий-большевик Е. П. Онуфриев, вспоминая годы своего детства, писал: «Жили мы в пяти минутах ходьбы от завода, на набережной Пряжки. В пятикомнатной квартире наша семья занимала одну комнату. В двух комнатах жили бездетные рабочие, вместе по две семьи, а в остальных — холостяки. Их комнаты были сплошь уставлены койками, на которых рабочие спали по двое». [Онуфриев В. П. За Невской заставой: (воспоминания старого большевика). М., 1968. С. 5.]
В особенно трудных условиях приходилось жить многочисленным артелям из недавних крестьян, приехавших в город на заработки. Обычно такие артели снимали одну-две комнаты, часто в подвалах, причем рабочие спали вповалку на нарах или по двое-трое на одной койке. Были случаи, когда рабочие вообще не имели помещений для жилья, спали прямо около своего рабочего места, а то и просто на верстаках.
Плата за жилье была столь высокой, что вынуждала квартиросъемщиков, в свою очередь, сдавать часть комнат угловым жильцам. Врач Д. П. Никольский, описывая жилищные условия рабочих Невской заставы, писал, что «некоторые из этого составили чуть ли не специальный промысел… Чтобы не только окупить квартиру, но и иметь известный с нее доход, хозяйки часто наполняют эти квартиры, насколько возможно, большим количеством жильцов. Отдаются целые комнаты, полкомнаты, углы, коридоры и даже кровати или пространства в кухне за печкой… О каких-либо санитарных условиях таких помещений нечего и говорить: такие квартиры тесны; в помещениях этих количество воздуха на человека едва достигает 1 / 4 куб. саж. и даже менее». [Никольский Д. П. Шлиссельбургский пригородный участок в санитарном отношении // Вестник общественной гигиены. 1901. Авг. С. 1143.]
По данным обследований, в Петербурге в начале XX века насчитывалось около 150 тысяч «коечных» и «угловых» жильцов.
Переполнение квартир жильцами приносило огромные барыши домовладельцам; доход с одной кубической сажени так называемых дешевых квартир, заселенных беднотой, в полтора—два раза превышал доход с одной кубической сажени барских квартир.
«…Статистика квартир в каждом большом городе, — писал В. И. Ленин, — покажет нам, что низшие классы населения, рабочие, мелкие торговцы, мелкие служащие и т. д., всего хуже живут, имеют самые тесные и самые плохие квартиры и всего дороже платят за 1 кубический фут. По расчету на единицу пространства квартиры фабричной казармы или любой трущобы для бедноты дороже шикарных квартир где ‑ нибудь на Невском». [Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 19. С. 343.]
Растущий приток населения в Петербург и острая нехватка жилья привели к распространению ночлежных домов. Ночлежки представляли собой большие комнаты, в которых размещалось по нескольку десятков человек, спавших на нарах, обычно устроенных в два яруса.Число постояльцев нередко превышало число мест, и люди спали прямо на полу под нарами. Врач В. И. Биншток в своем докладе в Обществе сохранения народного здравия говорил об ужасных условиях, в которых оказываются постояльцы ночлежных домов, и притом мест в них катастрофически не хватает. [Биншток В. И. Ночлежные приюты и постоялые дворы в Санкт-Петербурге. СПб. 1897. С. 1–21.]
В последние десятилетия XIX века в окраинных районах Петербурга стали во все большем количестве строить уже упоминавшиеся здания рабочих казарм. Этот новый тип жилого дома был порожден социальными условиями капитализма. Строительство велось обычно на средства владельцев заводов и фабрик, и в их же карманы шли доходы от сдачи коек внаем — как правило, в виде отчислений из заработной платы рабочих.
Рабочие казармы строились двух типов. Один тип — здания с большими комнатами на несколько десятков человек, заставленными обычно двухъярусными нарами либо кроватями, на которых нередко спало по два человека. От ночлежных домов они отличались разве что более постоянным составом «населения». Условия жизни в них были примерно такими же. Как и ночлежки, они были всегда переполнены. Например, в рабочей казарме при Калинкинском пивоваренном заводе, широко разрекламированной в качестве «образцовой», в здании, рассчитанном на 500 человек, размещалось 700 — по 60 человек в комнате.
Рабочие казармы другого типа представляли собой многоэтажные здания коридорной системы, в которых по обеим сторонам коридоров располагались небольшие комнаты-каморки, тесно заставленные кроватями.
Характерным примером можно назвать здание казармы, построенное в начале 1890 ‑ х годов для рабочих фабрики Максвелла — так по имени управляющего назывался тогда комплекс бумагопрядильных и ткацких мануфактур, основанный еще в середине XIX века.
Казарма была заселена в основном рабочими, недавно приехавшими в Петербург. Описание ее приводит в своих воспоминаниях петербургский рабочий-большевик, видный деятель революционного движения Иван Васильевич Бабушкин. Он пишет о том, что его знакомый, «рассказывая про жизнь на фабрике, упомянул о новом доме, выстроенном фабрикантом для своих рабочих, говоря, что этот дом является чем ‑ то особенным в фабричной жизни рабочих».
«Однако, — пишет И. В. Бабушкин, — трудно было понять, что это за дом. Не то он какой ‑ то особенный по благоустройству, не то это просто огромнейшая казарма, в которой всюду пахнет фабрикой, в которой хорошее и дурное, приятное и скверное перемешано в кучу, не то это прямо дом какого ‑ то ужаса…Мы направились по Шлиссельбургскому тракту к Максвельским фабрикам, куда и добрались через полчаса.
Саженях в сорока от проспекта виднелось внушительное каменное здание, еще совершенно новое по своему наружному виду… Широкая дверь в середине фасада здания вела вовнутрь… Мы поднялись на одну лестницу и вошли в коридор, в котором нас, как обухом по голове, ударил скверный, удушливый воздух…»
Справа и слева от коридора размещались небольшие жилые комнаты-каморки. «По правой и левой стороне стояло по две кровати, заполнявшие всю длину комнаты почти без промежутка, так, что длина комнаты как бы измерялась двумя кроватями; у окна между кроватями стол и невзрачный стульчик: этим и ограничивалась вся обстановка такой каморки. На каждой кровати спало по два человека, а значит, всего в комнате жило восемь человек холостяков, которые платили или вернее с которых вычитали за такое помещение, от полутора до двух рублей в месяц с каждого. Значит такая каморка оплачивалась 14 или 16 рублями в месяц; заработок же каждого обитателя колебался между 8 и 12—15 рублями в месяц. И все же фабрикант гордился тем, что он благодетельствует рабочих, беря их на работу с условием, чтобы они жили в этом доме, если только таковой не набит битком.
…Все каморки были похожи одна на другую и производили угнетающее впечатление».Часть каморок в этой казарме занимали семейные рабочие: они жили по две семьи в комнате, разделенной на две половинки занавеской.
«…Мы двинулись к выходу. Сзади слышен стоном стонущий гул в коридоре, отвратительный воздух беспрестанно надвигается оттуда же, и все сильнее поднимается в душе озлобление и ненависть против притеснителей» — так заканчивает И. В. Бабушкин свое описание. [Воспоминания Ивана Васильевича Бабушкина. 1893–1900. М., 1951. С. 38–41.]
В конце XIX века здания рабочих казарм стали свидетелями нарастающих стачечных выступлений петербургского пролетариата. В декабре 1898 года, когда на фабрике Максвелла вспыхнула забастовка, полиция пыталась ночью арестовать зачинщиков. Наряд полиции подошел к казарме, где проживало около 700 человек. Рабочие забаррикадировали дверь, а когда полиция ее взломала, на лестнице разыгралось целое сражение. О нем напоминает мемориальная доска, установленная на кирпичном фасаде высокого пятиэтажного дома № 3 на улице Ткачей — бывшей рабочей казарме фабрики Максвелла.