Гендиректор Сандунов Максим Пашков: «Даже во время кризиса 2008 года клиенты ходили в баню»

В прямом эфире радио КП генеральный директор Сандуновских бань Максим Пашков рассказывает предпринимателю Дмитрию Потапенко и журналисту «Комсомолки» Александру Зюзяеву, почему старается не употреблять слово «сауна» в повседневной жизни.

Зюзяев:

– Принято считать, что бани – это что-то отходящее от сегодняшнего дня.

Потапенко:

– Сауны с 90-х, девочки… Как всегда. Почему отходящее.

Зюзяев:

Пашков:

– Просто это не его сегмент. Сауна, которая находится у вас за ближайшим подъездом и Сандуны – это почувствуйте разницу. Это два разных вида отдыха. Да и сауна, которая около дома, не обязательно гадюшник, где вы общаетесь с женщинами.

Про себя. У меня супруга любит это дело. Но строить сауну…

Зюзяев:

– У меня супруга тоже любит это дело.

Потапенко:

– И строить сауну дома – это надо ее подготовить, чтобы потом пойти, а ты понимаешь, что подготовка сауны – это где-то… По моим оценкам непрофессиональным, это час-полтора. И убрать потом – час-полтора. Может, лучше заплатить тысячу-две? И пойти спокойно отдохнуть?

Пашков:

– Где-то вы правы. Среди наших клиентов есть достаточно много состоятельных людей, у которых в загородных домах есть не только сауна.

Зюзяев:

– Сандуны – это такая элита среди банных заведений.

Пашков:

– К этому мы еще вернемся.

Потапенко:

– Много таких элит… Просто это, действительно, хорошая баня.

Пашков:

– Есть у богатых людей дома. Ни один, ни два. И есть в домах бани, не сауны. Бани, подчеркиваю. Потому что сауна – это упрощенно. И не всегда она благотворно влияет на здоровье человека. Есть такие научно-доказанные факты.

Эти люди все равно приходят в Сандуны. Причем, не в номерной фонд, где они могут закрыться, отдельно ото всех париться. А именно среди всех париться, в общественных банях. Где вокруг тебя может оказаться и студент, и пенсионер, и известный человек, медийная личность и так далее. В пиковое время от 100 до 120 человек.

Потапенко:

– Это место общения-посещения. Социализация.

Пашков:

– Своеобразный клуб. Совершенно верно.

Потапенко:

– У нас программа посвящена больше предпринимательской части. Ты уже не первый год занимаешься этим бизнесом. Сейчас поднимаются тарифы. Насколько это сильно влияет на отрасль?

Пашков:

– Рост коммунальных платежей, арендных, поскольку мы все находимся на земле московской, все завязано напрямую. И посещение людей, поскольку люди смотрят на цену билета. А это мы все вкладываем в цену билета.

Потапенко:

– У вас вариантов нет.

Пашков:

– Нет. Баня платит в месяц порядка 3 с половиной миллиона рублей за воду, газ и свет.

Потапенко:

– А в процентном отношении к выручке?

Пашков:

– Все зависит от посещаемости бани. Летом посещаемость падает, осенью и зимой возрастает в разы. Четко сказать не могу, сколько процентов от стоимости билета составляет наши затраты на коммунальные платежи. Но мы не занимаемся тем, что из года в год повышаем бездумно цены на входные билеты. Наоборот, мы прекрасно понимаем, что это все идет рядом и параллельно. Рост цен на энергоносители и рост цен на билеты. Мы стараемся их не повышать.

Зюзяев:

– А за последние два-три года цены на билеты у вас менялись?

Пашков:

– Менялись. По сто рублей. В этот год мы пока не думали об этом. Сейчас есть ближайшие планы у нас. Если мы и повысим, то максимум на сто рублей.

Стараемся такой сегмент, как пенсионеров, инвалидов, не повышать им цены на входные билеты. А инвалиды и участники войны у нас обслуживаются бесплатно.

Потапенко:

– Их не так много и осталось-то…

Пашков:

– У нас в Москве сменился руководитель Департамента торговых услуг. Сейчас стал Алексей Алексеевич Немерюк. И месяц-полтора назад я получил от него телефонограмму о том, что есть инициатива Правительства РФ о возрождении бытового обслуживания в России. В частности, в Москве. И просил к определенному сроку, я уже выполнил его указания, предложения по льготным тарифам в том числе на коммунальные платежи, на арендные, на социальную рекламу. Сделать это бесплатным. Потому что многие, проходя мимо Сандуновских бань, они просто не допускают мысли, что могут туда пойти. А у нас цены-то… Проходят акции для студентов… Минимальная цена билетов в будний день, да и в выходные у нас одинаковые, от 1100 рублей в первый женский разряд и самый дорогой входной билет – 2000 (высший мужской разряд). Это «Дворянский разряд» из истории, если так.

В Москве раньше были комбинаты бытовых услуг, куда входили дома быта, прачечные, лодочные станции. У нас в «Серебряном Бору» была лодочная станция. Сейчас этого нет. И все, как вы правильно говорите, сауны в подворотнях, на проспекте каком-то, в подвалах домов и так далее, и обслуживание желает лучшего.

Потапенко:

– А если говорить о высоком классе, кого вы рассматриваете как конкурентов-партнеров из бань? Кто вам нравится, как они работают?

Пашков:

– Честно? Конкурентов у Сандунов нет.

Любая баня и сауна составляет конкуренцию, привлекает к себе определенный сегмент, который мог бы стать нашим посетителем. Есть во Владимирской области, в городе Суздали, где мы будем проводить фестиваль… Можно я про него расскажу?

Потапенко:

Пашков:

– Мы познакомились с руководителем гостинично-туристического комплекса «Горячие ключи», который находится в Суздали. Он построен в старорусском стиле. Я не то, что родственную душу встретил, а вот увидел в этом человеке такого же, как я, как мои руководители, которые работают не только на себя, а на потребителя этих услуг. И на популяризацию русской бани. Не сауны, не хамама, а русской бани.

Он пригласил меня в прошлом году на первый свой фестиваль русской бани. И мы переговорили, решили сделать совместно в этом году второй Всероссийский фестиваль русской бани при поддержке Министерства культуры России. В Суздали. На их базе. Там у него одиннадцать срубок. И мы 22 числа на Рождество Пресвятой Богородицы проводим этот фестиваль. Всех ждем к часу дня!

Зюзяев:

– А интересно-то чем?

Пашков:

– Почему к часу дня? Чтобы увидеть фестиваль парильщиков. Это чемпионат по парению. Будет финал. Основная, отборочная часть будет в пятницу. Там у нас будет научная конференция.

Зюзяев:

– А как звучит! Конференция банщиков.

Пашков:

– Конечно. И мы приглашаем исключительно банные предприятия. Не сауны и не хамам.

Потапенко:

– А насколько их много осталось-то? На мой взгляд, технология бани намного сложнее, чем технология сауны.

Пашков:

– Согласен. Я не скажу, что бань мало осталось. Они есть. И они, слава богу, появляются. И в разных регионах. Больше того, появляются не всегда для нас в выгодном свете. Для нас, для Сандунов. Объясню. Мы занимаемся уже второй год, защищаем свой товарный знак от незаконного использования.

Потапенко:

– Понятно. Сандуны легко подделать.

Пашков:

– Сургутские Сандуны были, белгородские, саратовские. Волжские – в Сызрани. Тургеневские – в Перми. Сеть каких-то сандуновских саун. И так далее. Каждому мы предъявляем определенные требования в судебном порядке. И те, кто отказывается, мы просто привлекаем к ответу с помощью судебной системы.

Потапенко:

– Может, имеет смысл пойти по пути обычному, экономическому. Постараться удешевить технологию?

Пашков:

– Не получится. Все зависит от того, что ты хочешь предложить потребителю. Если элементарные вещи: прийти, погреться, выпить и уйти – это сауна. Но популяризируя именно русскую баню, я хочу сказать о том, что ведь это не просто погрелся, выпил и ушел. В русской бане нет выпивки. Вот после – пожалуйста! Как Александр Васильевич Суворов говорил: «После бани продай последнюю рубашку, но выпей». Во время банной процедуры, банного рациона обязательно нужно выполнить какие-то действия. Это и для здоровья полезно, для хороших эмоций положительных и так далее.

Потапенко:

– Мы тогда сильно проигрываем нашим конкурентам, скажем, тем хамамам и всему остальному.

Зюзяев:

– За счет чего побеждать будете?

Пашков:

– Наши клиенты останутся нашими клиентами. Именно сандуновскими. И это преемственность поколений. Тот, кто приходил со своим папой, приходит сейчас с сыном или с внуком. Каждый кулик хвалит свое болото. Я обязан это делать и буду это делать.

Я посещаю много бань. Это полезно – перенимать опыт. Но такой чистоты, как в Сандунах, нет нигде. Такой парной, как в Сандунах, нет нигде. Даже, понимаете, у нас одно время был печник один с некоторыми банями Москвы. И то все равно не тот пар… То ли не так готовит, то ли где-то он уходит, понимаете… То ли атмосфера не сандуновская. Я, честно говоря…

Потапенко:

– Вы пытаетесь прорабатывать узконишевой продукт. И от этого танцевать. А если мы говорим… Ты только что упомянул по поводу подделок. Может, имеет смысл сделать, если подделка нормальная, сделать франшизу и идти по регионам.

Пашков:

– Я ждал этот вопрос. Не с чем. Работать не с чем. Это не Сандуны. Да, вроде где-то что-то похоже… Но не Сандуны. Не смогут люди, которые уже начали свой бизнес, не смогут они… Чтобы получить франшизу у того же Лукойла, нужно соответствовать стандарту. Никто из тех бань, которые позволяют себе в нарушение законодательства называть себя Сандунами, никто не может соответствовать нашим стандартам.

Зюзяев:

– А кто-нибудь обращался с такой идеей к вам?

Пашков:

– Обращались. И, больше скажу, Сандуны – это уникальное предприятие, которое привязано к конкретному местоположению. К Москве. Гиляровский, Рубинов… Это целая история.

У руководства Сандуновских бань есть инициатива, мы сейчас ее прорабатываем, мы на старте, совместно с руководством одного из сибирских регионов собираемся построить комплекс бань, пока еще не знаем, как назвать. Скорее, это будет название, привязанное по территориальному признаку.

Потапенко:

– Но тогда оно потеряется. Капитализация, как раз, Сандунов и имени. Надо просто инициативно банально сделать франшизу и не то, что идти по тем, кто уже использовал ваше имя, потому что они не по стандарту, это понятно… И продвигать, продавать ее. Под жестким стандартом. Надо брать эту инициативу в свои руки. Иначе просто… Можно переставить одну букву. Пусть они будут «Саундуны». И все.

Пашков:

– Не соглашусь. Как юрист я вам скажу. Это смешение понятий.

Потапенко:

– Обойти всегда можно. ИКЕА даже ничего не смогла сделать с краснодарским ритейлером, который в подвале торгует мебелью ИКЕИ. И все. Наоборот, они сказали, что он один из людей, который торгует. Они возглавили это движение. Это, мне кажется, вы упускаете такую…

Пашков:

– Мы думаем на эту тему. Но пока у нас есть, куда двигаться.

Потапенко:

– Понятно. Вы решили строиться. Это выбор и подход.

Зюзяев:

– По поводу банных технологий. Они достаточно серьезно влияют на себестоимость бани, билета. Я попал на банную выставку как-то. Словом «жадеид» мне весь мозг вынесли.

Пашков:

– Я даже знаю, кто.

Зюзяев:

– Насколько серьезно развиваются технологии в последнее время? И насколько серьезно они отражаются на цене билетов?

Пашков:

– Стараемся шагать в ногу со временем. И предлагать те услуги, по тем стандартам, что существуют в современном мире. И те услуги, которые пользуются спросом у наших клиентов, гостей. Вводим новые услуги. У женщин обертывания, мойка скрабами и так далее.

Зюзяев:

Пашков:

– Похоже на спа. Наши гостьи обязательно это требуют. Они этого хотят. И если ты что-то вводишь новое, они с готовностью это испытывают на себе.

И мы не забываем о наших старых традициях. Мы являемся их ревностными блюстителями и хранителями. Но, к сожалению, от одной традиции нас заставили избавиться. У меня один гость говорил… У нас дедушка с 46-го года ходит в нашу баню. Он участник войны. И каждый понедельник он к нам приходит, причем, за час до открытия бани. В 7 часов с тележечкой стоит у входа. И вот он подошел ко мне недавно и говорит: «Максим Александрович, что же вы так! Вам предки ваши доверили такую славную традицию! Сандуновские настойки. А вы их прошляпили!». А у нас что случилось… Приехали органы экономической безопасности, сделали контрольную закупочку в мае. И мы попали!

Потапенко:

– У нас звонок. Дмитрий!

– Здравствуйте! Я из Барнаула. По поводу Сандунов ничего сказать не могу. Но могу сказать, что если в Сандунах используется такая штука, как настойка не дай бог, кедровая, и не дай бог, с пантакрином, то это точно родом из Алтайского края!

Пашков:

– Про Алтай я вам тоже скажу. Сандуновские бани в этом году пятый год подряд являлись организаторами и генеральными спонсорами Масленицы, проводимой в городе Белокуриха Алтайского края. И основное мероприятие было – скачки на русских тройках. И Алтайский край – наш родственный и любимый край. И всегда мы туда приезжаем с удовольствием!

Потапенко:

– Сколько стоит организация бани? По твоим оценкам.

Пашков:

– Все зависит от региона. От спроса в данном регионе. Надо к этому подходить объективно: сколько конкурентов. Подсчитать и сделать бизнес-план. Сколько человек обслужить, сколько человек будет работать. Оборудование…

Потапенко:

– Сколько оборудование может стоить?

Пашков:

– Все зависит от оборудования. Самое главное в бане – это печка. Это сердце бани. Проработав в Сандунах достаточно долгое время, я к бане иначе, как к живому существу, к печке, не отношусь. Печка – это живое существо. И если не будет печи в бане… Один из моих руководителей говорит: «Золотом намажь – никто ходить не будет».

Все зависит от региона. Если есть возможность у бизнесменов сделать баню на дровах, если это разрешает муниципалитет, слава богу. Такую и надо печку.

Зюзяев:

– А могут запретить?

Пашков:

– Да. А, как вы думаете, в центре Москвы. У нас же печка не на дровах!

Потапенко:

– Да. А выброс-то куда вы денете.

Пашков:

– Да. А если не разрешены дрова, то сейчас очень много других технологий.

Потапенко:

– Газ и электричество.

Пашков:

– Газ. Электричество – сауна. Опять мы возвращаемся к сауне. Я слово «сауна» в повседневной деятельности стараюсь не употреблять, чтобы не вызывать аллергические реакции друг у друга.

Потапенко:

Пашков:

– Все равно. А так – газ. Если есть возможность подведения газа, устройства газовых котельных. Не просто подвести к печке, ведь необходимо, чтобы люди пришли в баню на три часа, смогли помыться, постираться, погладиться. Наши клиенты приходят. За 2-3 часа они уходят обновленные. Постираны сорочки, выглажен костюм, начищенные ботинки.

Зюзяев:

– А какая часть посетителей пользуется всем спектром?

Пашков:

– Дополнительными услугами? Все постоянные.

Зюзяев:

– Получается, процентов 80…

Пашков:

– Да. Естественно, не в полном объеме. Но каждый какую-то услугу покупает. Либо это будет парка вениками, парить по-сандуновски очень красиво. Это, знаете, сольное выступление артиста или балета. Это банный балет. Засмотришься. Особенно если паришься в четыре руки, два банщика синхронно двигают вениками, клиента шлепают ими…

Потапенко:

– Да. Заметь, это недешевое удовольствие получается!

Пашков:

Потапенко:

– Если суммарно посчитать, на круг…

Пашков:

– В четыре веника – это получается две услуги.

Потапенко:

– За три часа можно спустить тысяч пять. А для большинства наших граждан… Почему сауны-то поперли? Потому что дешево и сердито.

Если говорить о выставках, какое количество экспонентов на сегодняшний день и как часто эти выставки проходят?

Пашков:

– В Москве часто. Есть выставки по привлечению туризма. А именно те, которые профильные, они два-три раза в год. В основном это строительство бань. Нас привлекают эти выставки тем, что мы можем заявить о себе, хотя нас и так все знают. Но для себя мы можем почерпнуть что-то полезное. Например, в части аксессуаров, сопутствующих товаров. Льняные простыни, веники кто-то поставит интересные.

Мы не останавливаемся на достигнутом. Всегда сотрудничаем. Но не забываем наших старых партнеров, если они с качеством нас не подводят.

Зюзяев:

– Откуда веники везете?

Пашков:

– Отовсюду. От Белоруссии до Краснодарского края. И бывает так, что привозят большую машину, а увозят половину обратно. Мы каждый веник выбираем. Извините, я буду клиенту веник предлагать. Он скажет, что это такое?

Потапенко:

– Элитные услуги. Конечно.

Пашков:

– Конечно. Иначе они будут покупать на перекрестках, на дорогах.

Зюзяев:

– Кстати, видел! Метров за двести до вас продают.

Пашков:

– Есть такое дело.

Потапенко:

– Естественно, конкуренты. Зачем покупать в Сандунах за пятьсот, купи здесь за сто. И прийти со своим веником.

Пашков:

– Нет. Я удивляюсь, откуда они все знают. Но, видимо, есть откуда. Допустим, сегодня я ставлю цену венику. Меняю ее. На продажу. Завтра же еду утром, спрашиваю у них же, на улице. У них точно такая же цена. А вчера была такая, как у нас. Они идут в ногу с нами.

Потапенко:

Зюзяев:

– А если цена одинаковая, почему там тоже покупают?

Пашков:

– Знаете, кто-то, может, привык к этому. Раньше были перебои с вениками. Но, скорее, это покупают люди несведущие.

Потапенко:

– В момент кризиса какая динамика была. Падение, прирост. Как народ ходил?

Пашков:

– 2008 год. Он отразился на всем бизнесе. Мы заметили, что клиент не ушел. Он продолжал ходить. Знаете, может, сэкономит на услугах. Или не купит пельмени, а купил яичницу, образно говоря. Водку не премиум, а подешевле. Только так. Но клиент не ушел. Да, и Сандуны выдержали этот кризис. Ни одного человека мы не сократили. В Сандунах работает 400 человек. В две смены. Сменный график – процентов сорок.

Зюзяев:

– Я правильно понимаю? Это не только баня, но и прачечный комплекс?

Пашков:

– Современные Сандуновские бани – это комплекс не только бань. Два общих женских разряда, три общих мужских. Каждый по-своему уникален. Номерной фонд, состоящий из восьми отдельных номеров с печками. Ресторан «Сандуны», который имеет три зала. Великолепная кухня. Русская, узбекская и китайская. Они готовят на ресторан и на баню. Прачечный комплекс с современным немецким оборудованием, который работает не только на клиентов, но и на корпоративных клиентов, которые приезжают в кафешки, в гостиницы и так далее. Огромная техническая служба. Персонал. Без техников мы никто.

Потапенко:

– Это услуга элитная. Поэтому вы обязаны содержать этот комплекс.

Зюзяев:

– Спрос у кого на прачечные услуги существуют?

Пашков:

– У самих Сандунов. Постирать простыни, халаты, которые мы в прокат даем…

Потом, клиенты, приходя в баню, стирают. Что-то клиент привозит из дома. Остальное заполняет клиент, который приезжает с разных предприятий общепита, гостиничного бизнеса и так далее.

Потапенко:

– Вы вводите какие-то процедуры, похожие на спа. И вы конкурируете, таким образом, со спа-салонами. Что клиент предпочитает? Или он идет в Сандуны, как в классику?

Пашков:

– Он идет, как в классическое предприятие. В Сандуны идет. И пользуется в основном нашими традиционными услугами. Но если клиент чувствует положительную динамику от новых услуг, то он продолжает этим пользоваться.

Потапенко:

– Как ты видишь развитие в ближайшие десять лет?

Пашков:

– Не потерять то, что имеем. Задача-минимум. Наша баня является объектом культурного наследия, памятником. А поддерживать нелегко. И все работы в три – четыре раза проводить сложнее, чем обычно. В части согласования и так далее.

У молодежи должно сложиться представление, что баня – это баня. Это не сауна и не хамам.

Потапенко:

<<Самые интересные эфиры радио "Комсомольская правда" мы собрали для вас ЗДЕСЬ >>

Гендиректор Сандунов Максим Пашков: «Даже во время кризиса 2008 года клиенты ходили в баню»

Читайте также