Не потерял себя в пламени Чечни
12.12.2017 г. РИА Пензенской области, Никольский район, София Лаврова.
Какой бы не была война по продолжительности, суровости, какие бы цели она перед собой не ставила, война – есть война. И как на каждой войне, в ней есть люди, которые, несмотря на разрывающиеся рядом снаряды, несмотря на страх получить пулю в затылок, помогают своим раненым сослуживцам. Одним из таких героев и стал житель села Тюнярь Никольского района Анатолий Варакин.
Анатолий Александрович Варакин родился 16 января 1975 года в поселке Переметное Уральской области Казахской АССР. Прожив там совсем немного, он с семьей переехал в Пензенскую область в село Тюнярь. Здесь Анатолий окончил восьмилетнюю школу, а аттестат получил уже в с. Н. Шкафт, доучившись до 11 класса. Оставаться в селе Анатолий не хотел.
Работа была в основном весной и осенью: вспашка колхозных полей, уборка урожая, а зимой ее практически не было. Поработав какое-то время скотником на молочно-товарной ферме, Анатолий решил перебраться в Никольск, где устроился в горячий цех на стеклозавод учеником выдувальщика. Прошло два года, и от районного военкомата Анатолия отправляют учиться в автошколу г. Кузнецка. Через полгода, получив корочку электромеханика и права категории ВС, Анатолий возвращается на стеклозавод, но не надолго. В мае 1993 года, не достигнувшего еще возраста 18 лет, его призывают в армию, однако, потом возвращают домой. «На таджикско-афганскую границу требовались водители, - рассказывает Анатолий Александрович Варакин, - но, кроме меня, больше водителей не оказалось, а одного человека вести в такую даль не стали, и я вернулся домой до следующего призыва. 21 декабря 1993 года по распределению я попадаю на Северный флот, в Североморск в учебный автомобильный батальон, но чуть позже оказываюсь в числе отобранных водителей для морской пехоты. В ходе учебы нас распределяли по батальонам, и я был направлен в первую десантно-штормовую роту, которой командовал старший лейтенант М. Магомеджанов. Меня определили механиком-водителем бронетранспортера БТР-80 в первом десантно-штурмовом взводе».
Первая Чеченская кампания Подготовка морпехов была серьезной: каждый день, от рассвета до заката, а зачастую и круглосуточно, новобранец с его юношеским мировоззрением о праве выбора молодого поколения «перемалывался» в жерновах незатейливой, но давно оправдавшей себя индивидуальной работы: не умеешь - научим, не хочешь - заставим. Морская пехота хлюпиков не терпит. Поэтому, коль выпала честь, каждый именуемый десантником-штурмовиком не просто должен, а обязан быть всегда только лучшим, поэтому боевая подготовка проходила не номинально, а как положено – «по полной схеме». И Анатолий службу проходил, как и все, ничем особо не выделяясь. Но планка боевой подготовки в мирное время все равно в целом ниже той, что выставляет война. Поэтому чеченское лихо, которое вскоре коснулось морпехов напрямую, не только закалило их дух, но и отточило ратное мастерство. «7 января 1995 года в 8 часов вечера нас подняли по тревоге и на машинах и БТРах перевезли в Корзуново, откуда отправили на АН-12 в Оленегорск, - делится Анатолий. - Затем был перелет до Моздока, и через часа два после приземления – бросок в аэропорт «Северный», где мы узнали, что наш батальон введен в состав группировки генерала Льва Рохлина. Здесь дыхание войны уже чувствовалось вовсю: здание аэропорта было разбито, повсюду копоть от пожаров, пробоины от снарядов, на летном поле – разбитые дудаевские самолеты. Ни днем, ни ночью не прекращались перестрелки и минометный обстрел. С первого дня уже на деле пришлось проявлять все те навыки, которые оттачивались в ходе регулярных учений и каждодневных занятий. С аэропорта нас распределяли по блокпостам, и первый наш пост был на ул. Первомайской. Здесь-то и появилась у нас первая боевая потеря: бесследно исчез матрос Алексей Епифанов из четвертой роты. Позже выяснилось, что его взяли в плен. Долго на одном посту мы не задерживались. Перемещались, как правило, ночью. Шли занимать новый блокпост парами, практически не ориентируясь в чужом городе: мы порой толком и не знали, где находимся. Когда окраины зачистили, зашли в город. В Грозный мы входили вторые после мотострелков Майкопской бригады, от которой осталось всего 29 человек. От десятиэтажки, расположенной на выходе из Грозного, мы переместились на проспект Победы напротив кинотеатра. Как раз прибыл с Севера наш эшелон с боевой техникой, и бои развернулись посерьезнее. Первая десантно-штормовая рота совместно с другими частями брала также здание железнодорожного вокзала, бывшего КГБ, участвовала в штурме площади Минутки, здания Совета министров, а потом и дворца Дудаева. За дворец с самого начала развернулась жестокая борьба. Площадь перед ним была усеяна трупами, остатками техники, неподалеку – несколько вкопанных в землю танков, ряды траншеи, баррикады. Громадное здание было изуродовано огнем нашей артиллерии, но ожидалось, что за дворец развернется столь же нешуточная борьба, как и за здание Совмина. Потерь было много. Трудно пересказать, что испытываешь, когда находишься рядом с раненым человеком, и особенно с тем, которому уже ничем не можешь помочь. Когда мы уезжали из дворца, оставили на стене памятную надпись, на входе повесили тельняшку, а на последнем этаже водрузили андреевский флаг. После Грозного зачищали Чечен-аул и Шали, дальше не пошли: приказа не было. Просто стояли на блокпостах, наводили порядок, охраняли от боевиков, я развозил на КАМАЗе боеприпасы и продовольствие, ребят вывозил из Грозного. А позже нас сменила другая часть». Об огромном вкладе ребят из десантно-штурмовых батальонов морской пехоты в защите основ российской государственности говорит уже тот факт, что лидер самопровозглашенной Чеченской республики Дудаев объявил морскую пехоту «врагом номер один» и старался избавиться от морпехов в первую очередь.
Я не думал о наградах Еще в Чечне Анатолию Варакину командир батальона Сергей Жуков вручил медаль «За отвагу». «Во время уличных боев на улице Первомайской мой БТ