ஜ۩۞ Добро Пожаловать ۞۩ஜ / ஜ СТИХИ про КОЛХОЗ и КОЛХОЗНИКОВ ஜ
В нашей сельской местности навалом Баб, живущих на чужой манер. Вред от зарубежных сериалов Явно виден по моей жене.
Насмотревшись буржуинской лажи В гневе бабском, праведном кипит - Хочется коктейлем "Секс на пляже" Ей разбавить надоевший быт.
Жаждет она роскоши не в меру, Чтоб как Пэрис бросится в отрыв И начав модельную карьеру, Бросить нашу глушь лесов и нив.
Эх, голуба, ты витаешь в небе. Рыбку съесть не выйдет с кондачка. Где-бы ты по жизни этой не был, Там и начинай на все начхав.
Правила гламура и основы Ты вливай в домашний обиход. Левой - сиськи дергаешь коровы, В правой - маникюром сжат айпод.
Береги для пафосности силы И чтоб в клубах не плестись в хвосте, В чернозем воткни покрепче вилы И крутись на них, как на шесте.
Я же, для своей любимой крали, Светской жизни профи стал и спец: Угощу коктейлем "Секс в сарае" - Пиво, самогон и огурец.
Здесь не врет название ни капли. Будет все, как доктор прописал. И от стонов на болотах цапли Крыльями раскрасят небеса.
КОРОВКИ И КОЛХОЗ
« Как в поля везут навоз, - Это знает весь колхоз: Если запах стукнул в нос – На поля везут навоз»
Коровки вступили в колхоз, а в колхозе Удобно устроили их на навозе.
Была такова председателя воля И больше коровки не видели поля.
Нет навеса в загоне и травки нет тут, Коровки сенаж с комбикормом жуют;
Процесс поеданья еды очень плотный: Выходит навоз у коровок добротный.
Навоз, как навоз, правда, сила есть в нём, От духа его слёзы льются ручьём.
Какой же напиток коровки дадут, Коль месяца два они там проведут?
А может быть сразу дадут порошок? Не надо подойник, подставим мешок.
Да, это отлично, Но хитрый премьер Молочным напиткам поставил барьер,
От смены наклейки молочный напиток Приносит колхозу огромный убыток,
Решили колхозники: «Нам наплевать, Не будем коров мы за вымя тягать!»
Не нужен колхозу совсем порошок, Пусть лучше коровки идут на горшок.
Навоз трактора на поля увезут. Растения там много сил наберут.
Так больше доходов получит колхоз. Да здравствует, славься коровий навоз!
Колхоз "Серп и Молот"
Справа "Молот", слева "Серп", Того колхоза больше нет, Теперь другие времена. Колхоз тот стал ОО "Дюна". Коров пять штук, одна доярка, А бригадир наш Анатолий Рыбачит бреднем на Ветлянке. В родную нашу РТС Тот веловацкий черт залез, Теперь там холодно и грязно, А он рыбачит рваным бреднем И говорит всем: "Ну и ладно!". Повсюду стыд, повсюду срам, Все трактора убиты в хлам. Не пьет один лишь только Фролыч, На всех орет тот рыжий сволочь. А тем временем на поле Раздался в чистом небе гром, На белой "Ниве" после пьянки Ехал казахский агроном, Увидев скудный урожай, Ирген с испугу задрожал, Сказал : "Прости меня, Аллах!". Искали долго его тело Потом в заросших арыках. Дюна на месте не стояла, Полынь цвела - рост набирала, Начальство весело гуляло. Гулял на ферме Мусала, Гуляли все бухгалтера, Василич тоже выпивал, Он под шумок главбуху Олю За правлением развлекал. В общем, не пил один лишь Фролыч, На всех был злой тот рыжий сволочь. Злой был он даже на себя За то, что выгнала из дому Его родимая жена.
Плыл яркий полдень. Оводы кусались. Вибрировала стайка из стрекоз. Сознание изрядно поражалось Развесистой кудрявости берез.
Рожь колосилась перезревшим злаком. И комбайнер, собрав свой пот в кулак, Так аппетитно чавкая, со смаком, Вкушал душистый, вкусный доширак.
Насытился. И богатырской силой Налились ягодицы и бока. Такие вот завидные мужчины, Простой лапшой прославлены в веках!
Хозяйство наше - натуральное
Наш деревенский дух исконный Хранит и в городе страна: То пропоёт петух балконный, То боров хрюкнет из окна.
На подоконнике широком, В дремучих зарослях ботвы Блуждая взглядом, ненароком На огурец наткнётесь вы.
В гостиной на разбитой грядке – Экологически чисты – То ли рекламные прокладки, То ли капустные листы.
В семейной спальне - шампиньоны Внутри дивана взращены. И с самогонкою бидоны В укромном месте - от жены.
В сливном бачке гнездятся раки, В корыте плавает налим… Не верьте, люди, - это враки, Что мы не до сыта едим.
Крестьянский бизнес, или две дубины
Степь широкая, река, и сидят два мужика. Две дубины, и топор, вышел между ними спор Рядом тракт лежит большой и товар плывёт рекой. И сидят те мужики и решают у реки. Нападём, товар возьмём, как бояре заживём. Нет, а может быть трудом, мы с тобою всё возьмём. Вот, к примеру, Робинзон, посадил зернинку он. Два три года, урожай, размолол и каравай. А у нас-то степь сполна, нарожает нам зерна. Взял зернинку посадил, целый колос получил. Бизнес чистый и какой, где найти ещё другой. Посидели мужики, и решили что с руки, Распахали все поля, отплатила им земля Уродила урожай, вот так бизнес, просто рай. Только что-то их товар, не даёт никак навар. То налоги, то кредит, нет цены, товар лежит. Мимо мчалася арба, а в арбе деляги, два. -Не печальтесь, ваш товар, нам же маленький навар. Вот Вам на житьё, бытьё, остальное в баржу всё. Погрузили урожай, весь товар в далёкий край. Вот приблизилась зима, а расплаты ни хрена. И пришёл им вдруг ответ, что товара вовсе нет. Утонул весь урожай, тут весна опять сажай. Засадили вновь поля, и откликнулась земля. Небывалый урожай, нету сил, а убирай. Смолотили, убрались, от долгов избавились. Вновь в хранилище лежит, покупатель не спешит. Тут весна, земля зовёт, сеять не на что пролёт.
И опять течёт река, и сидят два мужика. Две дубины и топор, и негромкий разговор.
В колхоз далекий в пору сенокоса Приехал я, чтобы стихи читать. А после отвечать на все вопросы, Какие станут люди задавать.
Здесь никогда поэтов не бывало, Но мной в сельпо, между сапог и вил, В строю брошюрок желтых, залежалых, Твардовский1 все же обнаружен был.
Вещала всем с дверей сельпо афишка О том, что я писатель СССР. А в клуб пришли девчонки и мальчишки, Учительница, фельдшер, инженер.
Но я был рад. Колхоз встает с рассветом, Лишь три часа за сутки спит колхоз, Ему не до артистов и поэтов,— Бушует по округе сенокос.
Что мог бы я прочесть ему такое, Достойное не просто трудодня, А солнца в сенокос, росы и зноя,— Нет, не было такого у меня.
И среди белых полевых букетов Над кумачовым заревом стола Я призывал на помощь всех поэтов, Которых мать-Россия родила.
А в зале льны цвели, цвели ромашки На длинных лавках, выстроенных в ряд, И тишина, ни шороха, ни кашля, Лишь было слышно — комары звенят.
За окнами домой проплыло стадо, Закат погас, и смолкли петухи. Три женщины вошли и сели рядом В платочках новых, праздничных, тихи.
На темных лицах, как на негативах, Белели брови, выгорев дотла, Но каждая из них, видать, красива Когда-то в девках, в юности была.
Они отдали все без сожаленья Полям и детям, помня о мужьях.— Мне пусты показались сочиненья, Расхваленные критикой в статьях.
И я прочел для этих трех солдаток Примерно лет моих, немолодых, То, что на фронте написал когда-то Не как стихи, а про друзей своих.
Как-то, помню, в наш колхоз
Кто-то с города привез
Много книжек интересных.
И одна из них была
Hам особенно мила,
Hаписал ее профессор.
Hе о формулах чудных,
Hе о спутниках земных,
Hе про синусы и дроби,
А про то, как на заре
Просыпается в норе
Страшный зверь по кличке хоббит.
Вот и начал я мечтать: Хорошо бы гномом стать И пахать в колхозе горном. Брат за хоббита сойдет, А жена, как эльф, поет, Hу а теща - просто Горлум. Вдруг из погреба на двор, Взяв одной рукой топор, А другой сжимая вилы, Вышел старый Hиканор, Говорит: "Я Феанор, Отдавайте сильмариллы!"
Тут такое началось! Разделился весь колхоз - Кто за темных, кто за светлых. В ту же ночь какой-то гад Hаписал "Урук казад!" Hа воротах сельсовета. Встало дыбом озерцо - Там всевластия кольцо Дружно ищут пионеры. Решено голосовать, Чтоб переименовать Hаш колхоз в "Заветы Эру".
Агроном промеж полей Хочет вместо тополей Посадить тэлперионы. Мы на квэнья говорим, Вместо мата - синдарин: Там такие идиомы! Взяли Ленина портрет, Подписали: "Элберет" И давай ему молиться! Беспокоит лишь вопрос: Раз так вставило колхоз, Что же в городе творится?
*** Растащили колхоз И решило село, Распродать весь навоз, Да видать не пошло.
И цена как цена, Но открылся секрет, Что на столько говна, Покупателей нет.
Стали думать-гадать, Закурив самосад, Чтоб такое продать, Чтоб купить всё назад.
Каждый день дотемна, Заседает народ, Но наличность говна, Только в гору растёт.