Алла Сурикова: “Хочу снимать свое кино”
Народная артистка России, кинорежиссер-комедиограф и сценарист Алла Ильинична Сурикова известна зрителю по таким блестящим кинолентам, как «Ищите женщину», «Человек с бульвара Капуцинов», «Суета сует», «Будьте моим мужем», «Хочу в тюрьму» и другим. Ежегодно эта хрупкая женщина умудряется делать такой груз работы, который будет не под силу большинству мужчин. Она снимает фильмы и проводит большой фестиваль «Улыбнись, Россия!», на одном из которых нам и посчастливилось побывать и побеседовать с его президентом.
Автор: Юлия Коновалова
Алла Ильинична, вы помните фильмы вашего детства? Что это было за кино?
Мой отец работал в Институте киноинженеров, и, когда я была ребенком, он меня брал туда на просмотры. Одно из самых ярких впечатлений от этих просмотров – это стереокино, которое сегодня называется 3D. По-моему, это была картина «Машина 22-12» (советский художественный фильм «Счастливый рейс», название для варианта стереокино – «Машина 22-12». – Прим. ред.), где Жаров пел: «Еду, еду, еду я по свету у прохожих на виду, если я машиной не доеду, значит, я пешком дойду». В стереокино все было то же самое, что и в нынешнем 3D: были очки, через которые надо было смотреть на экран. Не могу сказать, что я в восторге от 3D, особенно сегодня. Мне кажется, что это такая профанация кинематографа, развлекаловка в чистом виде: когда уже не до смысла, не до философии, не до глубин и даже не до смеха настоящего. Летит птица – значит, она заденет крылом твой нос, летит самолет – он должен воткнуться в твое лицо. Я не против. Коммерция есть коммерция. Пусть себе развивается… Только пусть не сметает на своем пути все «живое».
Мой папа был очень артистичным человеком – первое впечатление от Чарли Чаплина я получила от него. Когда я болела или плакала от боли, папа надевал шляпу, брал в руки тросточку, ставил на себя свет – и на фоне белой стены появлялась тень великого Чаплина. Боль стихала. Чаплин делал свое дело! Можно сказать, что с тех пор я уверовала, что смех лечит…
А как вы попали в кино? Благодаря тому, что папа работал в этой сфере?
У меня еще был дядя – художник в кино. Два папиных брата были актерами театра. Все девчонки болеют кино в определенном возрасте. Моя сестра Лиля собирала фотографии артистов, среди которых были фото Владлена Давыдова, Вячеслава Тихонова, Людмилы Целиковской… Мне тоже передалась эта любовь. В доме всегда с почтением и придыханием произносились имена великих актеров. Конечно, не могло не родиться желание не только увидеть все это, но и поучаствовать. Лет в 16 я начинала интересоваться кинематографом. А почему бы нет? Как сказал мой внук Коля, когда ему было лет пять: «Я тоже хочу быть режиссером, когда вырасту. Режиссер сидит на стуле, качается, а все вокруг бегают и кланяются, кланяются, кланяются…»
Итак, мой дядя, художник кино, повел меня к своему соседу, известному режиссеру, который сказал: «Девочка моя, ежисуя (он не выговаривал практически все буквы алфавита) – это суёвый тьюд!» Сосед крепко приложился к моему смутному желанию и отбил на долгие годы охоту соваться в эту профессию. Я занялась наукой…
Но все же вы вернулись потом к этой затее?
На тот момент я уже достигла в науке определенных высот, сдала кандидатские экзамены, написала три четверти диссертации на тему «К проблеме слова на экране». С этим решила двинуть во ВГИК в аспирантуру. К счастью, провалилась. И решила уйти из науки, сделав резкий крен в другую сторону. Ушла сначала на курсы ассистентов режиссера, потом проработала помрежем, ассистентом по реквизиту и ассистентом по актерам и только после этого поступила на Высшие режиссерские курсы.
Оборачиваясь назад, я думаю, что именно этот путь был правильным. Ведь я пришла в профессию уже не той случайной юной девочкой, которая о «ежесуе» имела лишь отдаленное представление, я пришла с осознанием того, куда и зачем. Поступала, естественно, не так просто. Экзамен начинался в десять утра и заканчивался в десять вечера, конкурс был огромный. Мы поступали на бюджет, желающих было невероятное количество! Я поступала от Украины. Помню даже, один из непоступивших студентов сказал мне в сердцах: «Убил бы!»
А Георгий Николаевич Данелия с вами занимался?
Данелия был художественным руководителем курса, и он очень мне помог, когда я делала свою первую картину на «Мосфильме». Это был набор режиссеров детского кино. Своя мастерская была у Александра Алова и Владимира Наумова, у Ролана Быкова и у Александра Митты. И мы метались между мастерами, ведь хотелось ко всем попасть! Я даже сочинила шуточные стихи про всех наших мастеров:
Я спрошу себя открыто,
Мой вопрос к себе таков,
Мне достанется ли Митта,
Если даст отбой Быков?
Мысль одна пронзает как жало,
Мозг растревожен одной лишь думой,
Если учить меня будет Алов,
Что со мной будет делать Наумов?
Были стихи и про Данелию:
Воздвигнусь ли? Паду ли я?
Своей судьбе дана ли я?
Плевать! Пойду под пули я,
Коль поведет Данелия!
В результате я оказалась в мастерской у Алова и Наумова.
Скажите, ваши картины преимущественно актерские. Как вы учились работать с актерами?
Дипломный фильм у меня был мюзикл. Снимались дети. Считается, что мюзикл снимать сложно, но с детьми мюзикл снимать было просто, они уже на второй день репетиций знали весь текст и танцы от начала до конца: говори «Мотор!» и получай удовольствие! К сожалению, денег не хватило на цветную пленку. У меня были чудные костюмы для моих маленьких героев, но кино было черно-белое. Цвет был только на фотографиях. Я пересняла фотографии на цветную пленку. Сделала на ней титры к фильму и этот кусочек прилепила к финалу, чтоб они знали, чего мне не дали! А первая полнометражная игровая картина уже на «Мосфильме» называлась «Суета сует», где и родился мой главный девиз:
В актере фокус, на актере свет,
Все остальное — суета сует!
Мне как начинающему режиссеру было важно, чтобы артисты стали моими друзьями. Первые кинопробы. Людмила Марковна Гурченко и Олег Валерианович Басилашвили. Ну, конечно, не я их пробовала, а они меня… И с самого начала я догадалась, что Басилашвили сниматься у меня вряд ли будет: он пробовался у Георгия Николаевича. Сценарий назывался «Горестная жизнь плута». Автор – Александр Володин. Будь я на месте Басилашвили, я бы тоже побежала к Данелии. Фильм потом вышел под названием «Осенний марафон». А я нашла своих героев: Галину Польских и Фрунзика Мкртчяна. А на роль разлучницы Лизы – Анну Варпаховскую.
Когда я автору сценария, замечательному драматургу Эмилю Брагинскому, сообщила, что в роли Бориса Ивановича будет сниматься Фрунзе Мушегович Мкртчян, он не мог скрыть своего удивления. Во-первых, Эмиль Брагинский не мог произнести пять согласных подряд в его фамилии, во-вторых, он возразил: «Но ведь он же говорит с сильным акцентом!»
Его сомнения позже развеялись?
Его сомнения развеялись, когда он увидел пробы. Тогда специально для Мкртчяна Эмиль Брагинский дописал сценарий. Появился новый эпизод. Жена говорит Борису Ивановичу: «Ты столько лет живешь в Москве и не научился правильно говорить по-русски!» На что Фрунзик ей отвечал: «Русский язык такой богатый, а я человек бэдный!» И все, вопрос о его произношении был снят. Дальше мы уже в это играли… Когда его супруга в запале кричит: «Ты лгешь!» Он ее поправляет: «Не лгешь, а лжешь!» Вместе с этой парой я проходила свой первый урок по работе с актерами.
Я и сегодня своим студентам говорю: если вы снимаете звезд, старайтесь не сильно выдавать свое незнание и неумение, говорите с ними так, чтобы они прониклись к вам доверием, стали вашими друзьями. От хороших актеров надо получать, а не навязывать им что-то! Комедия – очень сложный жанр. Сыграть трагедию, драму намного легче. Промолчать глубокомысленно, грустно посмотреть, вздохнуть печально, а тут ребенок кричит: «Папа, папа, я голодный, дай мне хлеба!» – и все, зритель твой, слезы текут. Заставить человека рассмеяться – сложно. Здесь нужны хороший сценарий и особое чувство юмора и у актера, и желательно у режиссера. Комедия – такой жанр, в котором практически всегда режиссер приглашает актеров, которые уже себя проявили в комедии.
Хотя бывает по-разному. Например, в картине «Полный вперед!», которую я сейчас заканчиваю и над синхронностью которой мы бьемся, снимался в одной из ролей Владимир Капустин. По-моему, он не был замечен ранее в комедийных ролях, но я его видела на «капустнике» в театре Джигарханяна и поняла, что у актера замечательное чувство юмора, отметив для себя, что в кино его почему-то в этом качестве я не видела. Когда я запустилась с картиной, то предложила Владимиру Капустину сыграть начальника небольшой «группы захвата», человека по фамилии Майоров. И он замечательно сыграл. У него есть в паре с актером Николаем Фоменко смешная сцена яркой словесной дуэли.
У вас бывали ситуации, когда вы чувствовали, что у вас с актером вообще нет контакта?
Такого не было. Но вот если актер пьет, это очень тяжело. Ты утверждаешь актера и не знаешь, что он алкоголик с головы до пят и завязал только для того, чтобы его утвердили на роль. Как только получил добро, снялся в двух-трех сценах, снова начинает «ковать своего», пить каждый день. Ты только и мечтаешь, дожить с ним до конца съемок и расстаться навсегда! При этом позже узнаешь, что этот актер завязал, что он не пьет, снимается нормально в других картинах. Но эта «рабочая травма» остается надолго.
Был и другой случай, сегодня это случается, как ни странно, часто. Один актер практически все время на съемочной площадке проводил с телефоном или с айпадом, играл. Я к нему подхожу и говорю: «Я не могу представить себе, чтобы Андрей Миронов на съемочной площадке сидел вот с этой штукой! Неужели вам не интересно, что делают другие, что происходит в процессе съемок? Неужели вам не хочется потом прыгнуть на ступеньку выше?» Он мне честно отвечает: «Знаете, у меня такой мерзкий характер, что если я не буду этим заниматься, то я буду всем мешать!» И я махнула рукой: «Ладно, смотрите в свою игрушку…»
Добиваться актеров приходилось?
Бывает так, что актер занят в других картинах. Я стараюсь где-то подстраиваться, если актер с именем, он говорит «да», я могу дать ему время. Недавно был такой случай. Одна актриса, которую я для себя утвердила изначально на проект «Полный вперед!», морочила нам голову практически до начала съемочного периода, она выгадывала и тянула время, и где-то за месяц до съемок она сказала: «Вы знаете, я все-таки не смогу!» А у меня уже был утвержден мальчик, который должен был стать ее сыном по фильму. Мы стали думать, кто может стать его «мамой», нужно было внешнее сходство. Тогда возникла кандидатура прелестной сербской актрисы Даниэлы Стоянович, которая ранее снималась у режиссера Владимира Мотыля. Это было счастье, когда «сын» и «мать» сели рядом! Они оказались невероятно похожи друг на друга! Так что папу для них можно было брать уже любого. Папой стал актер Оскар Кучера, который по сюжету сначала предстает перед нами эдаким авантюристом, а потом оказывается, что в душе он человек благородный и нежный. Семья в конце воссоединяется. У меня не может быть иначе. Хеппи-энд обязательно! Но как это произойдет, будет понятно только после просмотра картины, которая называется «Полный вперед!». Надеюсь, совсем скоро мы ее выпустим!
Есть мнение, что режиссер должен всегда держать с актерами дистанцию? В вашем случае это именно так?
Во время съемки я отношусь к актерам с большим почтением. Конечно, в перерыве и после съемок можно и побалагурить немножко, почему бы нет? Но сегодня это встречается все реже и реже. Все очень заняты: заканчиваются съемки, и артисты убегают тут же по своим делам: у кого сериалы, у кого телевизионные проекты, еще что-то. Поэтому больше в моем окружении моя творческая группа. На съемках моей последней картины работали 14 моих студентов, часть из них с Высших режиссерских курсов, часть – из МИТРО.
Как родилась идея фестиваля «Улыбнись, Россия!»?
Я несколько раз была председателем жюри на фестивале комедийного музыкального фильма в Краснодаре. Это мероприятие готовил энтузиаст Геннадий Дубров. Потом однажды он позвонил мне со словами: «Алла, денег нет! Знамя складываем…» И я подняла древко этого знамени и побежала по всяким инстанциям: пошла в Госкино, в другие органы. Кто-то откликнулся, мы получили небольшое финансирование. Первые четыре фестиваля проводили в Великом Новгороде: было весело, город был счастлив. Изначально фестиваль задумывался как путешествующий, позже мы были с фестивалем «Улыбнись, Россия!» в Ярославле, в Астрахани, в Москве провели три фестиваля в период кризиса. В столице проводить фестиваль гораздо легче, спонсоров найти намного проще. Но, на мой взгляд, Москва и так избалована фестивалями, а улыбаться людям надо в провинции, поэтому мы второй год в Туле.
Есть что-то, что вы сами хотели бы себе пожелать? Что-то хотите сделать, может быть?