«Все бросить или делать свое» В России роняют ракеты и спутники. Но есть и те, кто вкладывает в космос душу
Как заработать на космосе — это вопрос, который в России воспринимается неоднозначно. Растеряв за последние четверть века некогда лидерские позиции в области космических технологий, сегодня российская ракетно-космическая отрасль ищет источники внебюджетного финансирования для покрытия хотя бы части расходов на ликвидацию технологического отставания от Запада. В космосе зарабатывают два типа аппаратов, интересных коммерческим операторам: телекоммуникационные спутники и спутники дистанционного зондирования Земли (ДЗЗ). О состоянии второго направления «Лента.ру» поговорила с главным конструктором всех работающих сегодня в космосе российских многоспектральных сканирующих приборов, сотрудником холдинга «Российские космические системы» Юрием Гектиным.
Разработанный и произведенный под вашим руководством прибор МСУ-МР (многозональное сканирующее устройство малого разрешения — «Лента.ру») был установлен и на космическом аппарате «Метеор-М», запуск которого закончился неудачей в конце 2017 года. Вы наблюдали за тем запуском? Какие были эмоции?
Юрий Гектин: Негативные, конечно. В этот аппарат было вложено много труда и денег. На нашем приборе по сравнению с предыдущими модификациями были существенно улучшены аппаратная и программная части.
Когда проделана такая работа, всем ее участникам очень важно видеть результат. Каждый новый работающий в космосе прибор позволяет нам серьезно продвинуться вперед, оценить примененные в нем новые решения, сделать определенные выводы для дальнейшей работы.
Когда что-то идет не так, эта возможность откладывается, а время — это самое дорогое, что у нас есть. Это, пожалуй, главное разочарование. Но авария не может остановить развитие системы, она только задержит его.
Мы уже передали ВНИИЭМ новый прибор для «Метеор-М» №2-2, который будет запущен в этом году. И будем наращивать темпы производства, как этого требуют планы развития российской группировки ДЗЗ. Наш холдинг инвестировал собственные средства и привлек госфинансирование для создания нового производства МСУ — сейчас это важнейший проект. Мы наконец-то получим по-настоящему серийное, оснащенное специальным оборудованием производство многоспектральных приборов. Ничего подобного в России пока нет. Это позволит очень сильно прибавить в качестве, надежности и точности приборов.
На российских спутниках установлены только российские приборы?
Только российские. Санкции мало что изменили. Мы не могли купить приборы у американских коллег даже в годы хороших отношений.
Когда создавалась российская система «Метеор», гидрометеорологи предлагали купить американский прибор AVHRR, много экземпляров которого работают на орбите на иностранных спутниках. Это гражданская технология, он используется исключительно для получения метеорологических данных. Но договориться так и не удалось. Это было еще в 1990-е годы — задолго до санкций, поэтому выбор у нас был простой — или все бросить, или делать свое.
Вы работаете в очень сложный для российской ракетно-космической промышленности период. Не завидуете иностранным коллегам?
Я бывал в США, общался с коллегами, видел, как у них устроена работа. Можно позавидовать их свободе с точки зрения элементной базы и финансирования. Мы в этом пока ограничены. Но это заставляет нас подходить к работе…. скажем так – очень творчески.
Что вы имеете в виду?
Наши ученые и инженеры, выжимая максимум из того, что имеют, способны находить очень оригинальные, я бы даже сказал изящные решения. К примеру, наш МСУ-МР. Он стоит порядка двух миллионов долларов. Когда мы хотели купить американский AVHRR, торг остановился на отметке в 45 миллионов долларов. Могу вас заверить — технические характеристики у этих приборов почти не отличаются. Да и по надежности наш прибор, как показало время, не уступает. Сейчас он работает на двух спутниках «Метеор-М», и метеорологи довольны результатами.
Где еще сейчас работают созданные вами приборы?
МСУ малого разрешения установлено на низкоорбитальных «Метеор-М». В геостационарных системах «Электро-Л» используются МСУ-ГС. Также мы создали и начали поставлять приборы для высокоэллиптической системы «Арктика», развертывание которой планируется в 2019 году. Она позволит получать информацию по арктическим зонам. Спутники «Электро-Л» «висят» над экватором, и полюсы с них просматриваются плохо. «Арктика» будет получать похожую информацию, но для полярных областей.
Прибор МСУ-ГС от спутника «Электро-Л»
Кроме того, в прошлом году на орбиту был выведен космический аппарат «Канопус-В-ИК» с нашим многоканальным радиометром среднего и дальнего инфракрасных диапазонов (МСУ-ИК-СРМ). Этот прибор позволяет обнаруживать даже небольшие возгорания на огромных площадях.
Для чего вообще нужно наблюдать за Землей из космоса. Когда эта сфера начала развиваться?
В России аппараты ДЗЗ начали создавать еще в 1970-е годы. Сперва решались достаточно простые задачи в интересах гидрометеорологии. Но позже эта сфера космической деятельности начала развиваться очень быстро, и космические данные стали применять во многих отраслях экономики.
К примеру, когда мы получили первые широкомасштабные изображения Урала, то это произвело мини-революцию в геологии — ученые пересмотрели целый ряд существовавших тогда представлений о природе уральских гор. Таких открытий было много — сложно найти сферу человеческой деятельности, для которой начало космического наблюдения за Землей не перевернуло бы какие-то представления.
Из космоса видно то, что в принципе нельзя увидеть с Земли или даже с самолета.
Уклоны поверхности в единицы сантиметров, растянувшиеся на тысячи километров, движение облаков, ураганы, океанские течения, состояния посевов… Всего не перечислить, это очень большой список.
В 1980-е годы началась эпоха космической геологии, которая позволила быстрее и лучше находить месторождения и изучать сами геологические структуры. Потом мы создали новые приборы, которые не просто давали изображение, а позволяли измерять приходящее отраженное земной поверхностью излучение с высокой точностью.
Сегодня, например, в тепловом диапазоне мы видим температурные контрасты в 5 сотых градуса, что значительно точнее обычного градусника. А точность абсолютных измерений лежит в 1-2 десятых градуса. И это делают приборы, находящиеся на расстоянии от 800 до 36000 километров от Земли.
Это интересно ученым, геологам, но сегодня это огромный рынок объемом в миллиарды долларов.
Какие сценарии применения космических данных могут окупить вывод на орбиту спутников?
Их много. Я могу привести несколько ярких примеров. Мало кто знает, но космические аппараты в начале 1990-х произвели революцию в рыбной ловле. Тогда неожиданно для всех японские рыбаки вышли на ведущие позиции по вылову тунца в Атлантике. Это было не везение, а чистая наука. Ученые определили, по каким температурным границам ходит тунец, в каких течениях. Спутники собирали информацию, потом ее обрабатывали на Земле, и в результате рыбаки знали с высокой степенью вероятности, в каких именно местах океана и в какой момент надо вести лов.
Схожий метод в конце 1980-х — начале 1990-х использовали и в СССР. Наши рыболовные флотилии работали по четкой программе. Космические средства изучали синоптические вихри в океане и течения. Рыба ходит за планктоном, а планктон зависит от течений и синоптических вихрей. В результате, вместо поиска «иголки в стоге сена» наши рыбаки получили четкую программу работы — экономия трудозатрат, топлива, времени была сумасшедшая.
Рыбная ловля — это один пример. Где еще применяются космические данные?
Применений много, и по мере развития технологий, повышения качества и удешевления информации возможностей становится еще больше. В сельском хозяйстве, например, уже существуют сотни сценариев использования спутниковых данных. На основе измерения влажности почвы и индекса вегетации можно для каждого участка любого поля на всей поверхности планеты определить, когда его надо засевать, поливать, удобрять или когда пришла пора собирать урожай.
Из космоса мы видим глобальную картину. Космические средства позволяют на огромных пространствах выявлять участки растений, например, зараженные болезнью. Последнее очень важно для лесного хозяйства.
Известен ли вам экономический эффект применения аппаратов ДЗЗ. Его кто-то считал?
Есть масса работ на эту тему, но большинство оценок относительны, ведь надо, по сути, подсчитать непотраченные деньги в неслучившейся ситуации. Допустим, происходит наводнение. С помощью спутника можно увидеть, как оно динамически развивается, куда направить спасателей, где строить плотины. Как это оценить экономически? Чрезвычайно сложно эффективно оценить потери от стихийного бедствия, которые удалось вовремя предотвратить.
Или, допустим, работа, которую выполняют геологи. Вместо организации 10 экспедиций и бурения скважин специалисты могут посмотреть на снимки и оценить, в каком районе бурить бессмысленно, а где, наоборот, необходимо сконцентрировать внимание.