«. Сколько нам отмывать эту землю от насилья и ото лжи. » Стихи И. Ратушинской
Леденцы, кому леденцы! Нету слаще, прозрачней нет! Налетай скорей, сорванцы: На лучинках — целый букет! Жёлтый заяц, красный петух И четыре лиловых слона. Забирай себе сразу двух: Что за радость, если одна?
У моих леденцов секрет: Ветер, мята и барбарис. Нету слаще, прохладней нет — Налетай и смелей берись: Облизни — во рту холодок, Откуси — растает как сон, Глянь насквозь — зелёный ледок, Жёлтый мёд, малиновый звон! Динь-дон — сахарное стекло! Этим летом, в этом саду — Налетайте — вам повезло! Завтра я уже не приду. Жёлтый заяц, лиловый слон Не вернутся — и не беда. Леденцовый старый закон: Что за радость, если всегда? сентябрь 1982 тюрьма КГБ Киев
…Когда приближается 1 апреля, я вспоминаю не только веселые Юморины и первоапрельскую суматоху. В очень давние времена, когда первый КВН (60-х) уже отгремел, а КВН 80-х еще не возродился, в это глухое время был город, где КВН не прерывался никогда. Конечно, это была Одесса. Первого апреля в университете и некоторых институтах проходили матчи студентов с преподавателями. Я тогда была зеленой первокурсницей, и все это меня жутко захватывало. На репетиции в сценарную группу к нам приходила одна худенькая, хрупкая девушка. Она зябко куталась в кофту, и говорила мало, но, как говорится, «короля играет свита» — по реакции окружающих было понятно, что к нам зашел не просто зритель. …Как эта тоненькая, слабая женщина вскоре смогла вынести страшные мордовские лагеря?
Ирина Ратушинская родилась 4 марта 1954 года в Одессе. Все попытки воспитать из нее строителя коммунизма как со стороны родителей, так и со стороны школы приводили к конфликтам.
Когда мне исполнилось семь — не котёнка в мешке, Не стрелы и лук, не матроску, не страшную книжку — Мне дали в подарок напёрсток по детской руке: Блестящую штучку, оправу на палец-худышку.
И мне бы учиться шитью, постигая дела Лукавых узоров, опущенных взоров и кружев… Но я упирала иголку об угол стола: Мой славный напёрсток мне был не для этого нужен.
Я в нём подавала напиться усталым коням, И мой генерал отличался блистательной каской, И хитрая ведьма брала по ночам у меня Всё тот же напёрсток — летать в отдалённые сказки.
Тот год был печален, и новый, и новый пришёл. Пора бы умнеть. Но опять и опять полнолунье! И я, непутёвая, тычусь иголкой об стол. А воины бьются, и лошади пьют, и летают колдуньи. апрель 82, Киев
С ранних лет Ирина верила в Бога, и эта вера, а не атеистическое семейное и школьное воспитание, формировали и сохраняли ей душу. В 1971 году она поступила в Одесский Университет. Ее студенческие годы прошли мягко и радостно.
На лестнице, пропахшей керосином, На третьем марше, гулком, как орган, Гранёная стекляшка — как красиво! Восторг сорок, поэтов и цыган! Бывают ли находки вдохновенней? Скорей надраить об рукав — и вот На что ни глянь — сиреневые тени И апельсинный радостный обвод! Витки перил! Карниз! Лепные маски! И нетерпенье прыгает уже: Не пропадут ли сказочные краски Вне мрамора и пыльных витражей?
Но милостивы сумрачные чары: Двор — в леденцах! О, с кем бы разделить Открытие? — Муркет! Смотри, котяра: Какое солнце, аж стекло болит! октябрь 1982 тюрьма КГБ Киев
На физическом факультете, где она училась, еще сохранялись остатки оттепели, кроме того физика и математика даже в СССР были сравнительно независимы. Столкновения с КГБ начались рано. Еще в 1972 году ее пробовали вербовать в осведомители КГБ и, получив решительный отказ, долго пугали и угрожали, но тогда дело кончилось только угрозами. В 1977 году в одном из одесских театров состоялась премьера спектакля. Ирина была одним из авторов этой пьесы. После премьеры показ спектакля был запрещен, а всех, кто был связан с ним, — стали таскать в органы, усмотрев в спектакле антисоветские настроения. В то время Ирина уже работала в пединституте. Ей предложили войти в состав экзаменационной комиссии, объяснив, что к евреям-абитуриентам следует применять особые требования. Ратушинская отказалась, и через некоторое время была вынуждена уйти с работы.
Стихи Ирина начала писать рано, но сначала — в основном шуточные, к которым серьезно не относилась. Ощущение поэзии как призвания пришло к ней примерно в 1977 году.
* * * Не берись совладать, Если мальчик посмотрит мужчиной — Засчитай, как потерю, примерная родина-мать! Как ты быстро отвыкла крестить уходящего сына, Как жестоко взамен научилась его проклинать!
Чем ты солишь свой хлеб — Чтоб вовек не тянуло к чужому, Как пускаешь по следу своих деловитых собак, Про суму, про тюрьму, Про кошмар сумасшедшего дома —
Не трудись повторять. Мы навек заучили и так. Кто был слишком крылат, Кто с рождения был неугоден — Не берись совладать, покупая, казня и грозя! Нас уже не достать. Мы уходим, уходим, уходим… Говорят, будто выстрела в спину услышать нельзя. январь 80, Киев
…В 1979 году Ирина переехала в Киев. В 1980 году они с мужем обратились в ОВИР с просьбой о выезде, но получили отказ. Первое правозащитное письмо, которое она написала, было обращено к советскому правительству по поводу незаконной ссылки академика Сахарова. В августе 1981 года Ирину вызвали в КГБ, где угрожали арестом. От Ирины потребовали, чтобы она перестала писать стихи.
Вскоре последовали репрессии. Ирину арестовали утром 17 сентября 1982 года и в наручниках отвезли в следственную тюрьму КГБ — тюрьму, в которой в годы оккупации Киева фашистами томились узники Гестапо. А 3 марта 1983 года киевский суд приговорил Ратушинскую к 7 годам лагерей и пятилетней ссылке. (И. Геращенко. Предисловие к книге «ВНЕ ЛИМИТА» © Possev-Verlag, V. 1986 Frankfurt am Main)
Кому мечта по всем счетам оплатит, Кому позолотит пустой орех… А мне скулит про бархатное платье, Вишнёвое и пышное, как грех. О, недоступное? Не нашей жизни! И негде взять, и некуда надеть… Но как мне хочется! Резонной укоризне Наперекор — там, в самой тесноте Сердечных закутков — цветёт отрава Тяжёлых складок, тёмного шитья… Ребяческое попранное право На красоту! Не хлеба, не жилья — Но королевских небеленых кружев, Витых колец, лукавых лент — ан нет? Мой день, как ослик, взнуздан и нагружен, А ночь пустынна, как тюремный свет. Но я в душе — что делать! Виновата! — Все шью его, и тысячный стежок Кладу в уме, застёгивая ватник И меряя кирзовый сапожок. ноябрь 1982 тюрьма КГБ Киев
Понадобилось вмешательство И. Бродского, Картера и Маргарет Тэтчер, чтобы Ирину освободили и выпустили за границу… Она с мужем уехала в Англию и родила двоих сыновей. Сейчас живет в Москве. Написала большой роман «Одесситы», повесть «Тень портрета», книгу «Серый — цвет надежды» — воспоминания о лагерях и много стихов.
Государь-император играет в солдатики — браво! У коней по-драконьи колышется пар из ноздрей… Как мне в сердце вкипела твоя оловянная слава, Окаянная родина вечных моих декабрей! Господа офицеры в каре индевеют — отменно! А под следствием будут рыдать и валяться в ногах, Назовут имена… Ты простишь им двойную измену, Но замучишь их женщин в своих негашёных снегах. Господа нигилисты свергают святыню… недурно! Им не нужны златые кумиры — возьмут серебром. Ты им дашь в феврале поиграть с избирательной урной И за это научишь слова вырубать топором. И сегодня, и завтра — все то же, меняя обличья, — Лишь бы к горлу поближе! — и медленно пить голоса, А потом отвалиться в своём вурдалачьем величье Да иудино дерево молча растить по лесам. декабрь 1982 тюрьма КГБ Киев