Ревизор с неограниченными полномочиями
Константин Карлович Грот — подвижник общероссийского масштаба и второй самарский губернатор (1853 — 1860 гг.). Юбилей еще впереди, но подготовительные мероприятия начались уже сейчас. Человек великой чести, он не только создал практически с нуля нашу губернию, но и духовно облагородил ее. Вот что писал о молодом самарском губернаторе городской голова Петр Алабин: «Немалою заслугой Константина Карловича Грота было привлечение на службу в Самарский край отлично образованных молодых людей. Константин Карлович Грот успел положить твердые основы благоустройства вверенного ему в управление края. Усилия Константина Карловича имели прямым последствием искоренение взяточничества в Самарском крае, чем наш край с того времени стал справедливо гордиться».
Именно губернатору Гроту Самара обязана своим становлением и превращением из уездного города Симбирской губернии в крупный губернский центр на Средней Волге. Но в основу этого очерка положена судьба двух Гротов — Константина Карловича и его великолепного дедушки Иоакима, воистину невероятного счастливчика, которому благоволила судьба в лице многих коронованных и знаменитых особ XVIII века.
В первых числах июня 1853 года, за-полночь, в Самару въехала черная карета с имперским гербом. В карете приехал чиновник Министерства внутренних дел, опытный ревизор, а ныне новый исполняющий дела самарского губернатора Константин Карлович Грот. Его ждали с трепетом. Многие страшились приезда нового человека из Петербурга, но куда было деваться? Назначение есть назначение — и с повелением императора не поспоришь. Самарскую губернию по указу царя Николая Первого образовали всего полтора года назад — в 1851 году. Первый губернатор, Степан Григорьевич Волховский, уже пожилой чиновник, только стал закладывать основы администрации, но вскоре занемог в полудиком краю и вернулся в Петербург, сразу на сенаторское место, куда рано или поздно усаживались все послужившие Родине российские губернаторы. В Самару назначили нового чиновника, как их называли в министерствах, — «из молодых»: умного, деятельного, бескомпромиссного, уже с огромным опытом административной работы в разных точках страны. Им был выпускник Царскосельского лицея статский советник Константин Грот, тридцати восьми лет от роду. Чиновник по особым поручениям Министерства внутренних дел России — это означало ревизор с неограниченными полномочиями, способный переламывать хребты зарвавшимся российским городничим и ставить на место губернаторов. Но почему только исполняющий обязанности? Ему не хватало еще одной ступени в Табели о рангах. Четвертой степени! Место губернатора мог занять только действительный статский советник. Но будет место — будет и звание, решили в его министерстве. А боялись нового хозяина в Самарской губернии недаром. После его проверки тверской вице-губернатор должен был либо сесть в острог, либо выплатить в казну аж 70 000 рублей! В Киеве чиновники попытались подкупить Константина Грота, предложив ему пакет депозитных билетов, дабы проверка их дел была только формальной, но несостоявшееся мздоимство вызвало еще более строгую проверку. К такому и подступиться-то нельзя! А Константин Карлович был наслышан о Самаре как об одном из самых коррумпированных городов и был готов, если что, дать отпор любому взяточнику. Утром в особняке губернатора собрались все высшие чины губернии — вице-губернатор, городничий, полицмейстер, начальник гарнизона, предводитель дворянства, купцы. «Немца прислали, — шептались в приемной. — Теперь жди беды!». Почти как у Гоголя в «Ревизоре» встречали его, только этот ревизор был настоящим, к тому же еще и почти губернатором, приехавшим в Самару не на день и не на месяц. Надолго — на годы.
Шел 1758-й год. Уже два года тянулась общеевропейская война, которую позже историки назовут Семилетней. Генерал-губернатором всей Восточной Пруссии был назначен Николай Корф — потомок рыцарей-крестоносцев, влиятельный придворный императрицы Елизаветы Петровны. Он был женат на ее двоюродной сестре Марте и получал от государыни самые секретные и важные поручения. Это барон Корф привез в Петербург будущего императора Петра Третьего, мужа Екатерины Второй, позже убитого Орловыми; это он, Николай Корф, заточил в Холмогорах свергнутую императрицу Анну Леопольдовну и ее несчастных детей.
Штаб-квартира барона Корфа находилась в столице Восточной Пруссии — Кенигсберге. К барону по рекомендации протестантской церкви и пришел наниматься на службу домашним священником двадцатипятилетний пастор Иоаким Грот, голшти-нец из Плёна, сын герцогского адвоката и внук придворного пастора. Но его знание языков и общая образованность, полученная в университете, умение вести канцелярские дела заставили генерал-губернатора пересмотреть назначение. Он взял Грота на должность личного секретаря. Условие у барона было одно: умение держать язык за зубами!
Иоакиму Гроту везло со знакомствами в Кенигсберге! За соседним столом в канцелярии работал подпоручик Андрей Болотов — будущий писатель-натуралист и новатор в области сельского хозяйства. Они вместе захаживали сыграть на бильярде и выпить пива в ближайший кабачок «Алый вепрь», где собирались русские офицеры. Там Иоаким Грот познакомился с молодым поручиком, настоящим гигантом и красавцем Григорием Орловым. Получив ранение в Цорндорфской битве, тот сопровождал пленного графа Шверина, флигель-адъютанта самого императора Фридриха Великого. Грот, которого бильярду обучил отец, обставил Орлова, а ведь до того поручика не мог обыграть никто! И они сразу сдружились. Как позже это знакомство сыграет на руку пастору-немцу! Все эти люди в ту пору были так молоды — их великолепные связи и подвиги были только впереди! Работая в канцелярии Корфа, Иоаким Грот познакомился со многими профессорами Кенигсбергского университета, одного из лучших в Европе. Он приходил послушать лекции некоторых из них — по физике и математике. И, конечно, по философии! Будущий знаменитый писатель-юморист Теодор Готлиб познакомил своего друга Иоакима Грота с одним приват-доцентом, лектором университета. Звали доцента Эммануил Кант. «Теория неба» Канта так заинтересовала Готлиба и Грота, что вскоре они втроем частенько трапезничали вместе и за пивом говорили о мироздании и месте человека в нем.
В 1760 году Россия нанесла императору Фридриху сокрушительное поражение, вся Восточная Пруссия была освобождена, и барона Николая Корфа императрица отозвала в Петербург. «Мне в России русский секретарь будет нужен, а вот моей кузине учитель немецкого для детей надобен, — едва получив указ, сказал он Гроту. — Поедете со мной в Россию, Иоаким? В деньгах не потеряете». В те годы сотни и тысячи ученых немцев уезжали в Россию. Задумавшись лишь на мгновение, Грот ответил согласием. Молодой пастор понял, что в эту минуту навсегда меняет свою судьбу, своих близких и самым непредсказуемым образом вершит судьбу своих потомков…
Что из себя представляла Самара к лету 1853 года, когда карета с новым губернатором въехала в город?
Самара была основана в 1586 году по приказу царя князем Григорием Засекиным. Одновременно этим же военачальником были основаны Уфа, Саратов и Царицын (Волгоград). В конце шестнадцатого столетия эти волжские крепости представляли собой юго-восточную засечную черту, которая отделяла цивилизацию от варварского мира, а именно Московское царство от Дикого поля с кочующими по нему во всех направлениях ногайцами и смертельными их врагами — волжскими казаками. Основу поселения составили стрельцы, казаки, обжившиеся в округе потомки бывшего беглого люда и, конечно, степняки и степнячки. Последних — ногаек, булгарок и башкирок — и брали в жены служивые русские люди. Крепость неоднократно штурмовали ногайцы и башкиры, но тщетно. В 1670 году при содействии местного населения Самару захватили войска Степана Разина. В 1688 году крепость переименовали в город. Самара входила в состав Казанской губернии, потом Астраханской. В 1773 году самарцы открыли ворота Емельяну Пугачеву. После этого Рома новы надолго разорились на Самару и толком не замечали Че присутствия на гео графичеекой карте России. И только к середине XIX в ека умные люди в Петербурге заметили, что три губернии — Саратовская, Оренбургская и Симбирская — уж чересчур громоздки да еще поделены Волгой, что гучернаторам трудно управлять ими, а в серединке этого треугольника так и напрашивгется новая губерния! Николай Первый проект одобрил. Трк из семи уездов и слепилась к 1 января 1851 года на левом берегу Волги новая губерния. И над городским гербом Самары, где на синем поле глядел вдаль белый горный козел, появилась императоркая корона. В новоявленной губернии к тому времени проживал 1 304 231 человек обоего пола. А в самом губернском городе Самаре, гордившемся новым статусом, имели честь жить пятнадцать тысяч человек.
Первый губернатор Волховский только начал создавать губернскую администрацию. Решающее слово было за вторым ее губернатором — Константином Гротом…
В то утро, когда губернатор имел первую беседу с трепетавшими перед ним самарскими чиновниками, он уже понял: с большинством этих людей каши ему не сварить. «Нужен фундамент, а пока его нету. Чиновник, привыкший к взяткам, чиновник порченый, — скажет он. — Все равно брать будет, и отбитой рукой будет, а не сможет — черной злобой изойдется! Так не лучше ли нового взять. » И он взял. Сделал запрос в Казанский и Харьковский университеты и выписал оттуда выпускников — не просто молодых, но самых умных и деятельных. А еще увеличил чиновникам зарплату, чтобы не было лишнего повода соблазняться взятками. И дело неожиданно пошло. А вот инспекторами по уездам он их, неискушенных, побоялся отпускать. Совратят мздоимством неискушенные души! Ездил сам и наказывал беспощадно всех взяточников. И уже скоро в губернии ему дали гордое прозвище — Неподкупный. 2р июля 1855 года Константин Грот получил чин действительно го статского советника и в тот же день официально стал губернатором Самары. Впереди было образование мощного административного Аппарата…
Уже через полгода генеральша Корф благодарила своего родственника Иоакима Грота — о лучшем учителе для своих детей она и не мечтала! 25 декабря 1761 года умерла императрица Елизавета Петровна — и на престол взошла супружеская чета: ее племянник Петр Третий Федорович, внук Петра Великого, по рождению Карл Петер Ульрих, и его жена Екатерина Вторая, которая терпеть и не могла мужа и смело находила любовниов из своих придворных. Карл был увлечен маршами и учениями в своем голштинском полку, в Гатчине, и для этого полка ему вдруг понадобился пастор. Кандидатуру полкового священника подобрал другой немец — все тот же барон Корф, к тому времени уже губернатор Санкт-Петербурга. А священником, которому барон всецело доверял, оказался его бывший секретарь Иоаким Грот. Это был феерический взлет! Но в фаворе у императора Гроту оставалось быть недолго — новый дворцовый переворот подрезал жизнь несчастного Петра Третьего. Его, находившегося под арестом, убил пепельницей (или какой другой настольной вещицей) сам Григорий Орлов. Пастор из Гатчины мог бы оказаться в опале, как и все голштинцы, с позором выдворенные из России, но вот ведь какое везение — цареубийца оказался закадычным другом священника-протестанта!
Как правило, немцы, желавшие продвинуться на русской службе, переходили в православие. Иоаким Грот, преданный своей вере, этого не сделал, но занял почетное место настоятеля протестантской церкви св. Екатерины на Васильевском острове. В 1866 году, на тридцать четвертом году жизни, Иоаким Грот женился на Кристине Энгельгард, брат которой, Николай, принимал участие наравне с Орловыми в дворцовом перевороте. Григорий Орлов и был сватом! Императрица Екатерина, по рождению немка, голштинка, не просто хорошо знала Иоакима Грота, а уважала и любила своего соотечественника! Именно поэтому сына Иоакима -Карла, очень способного к наукам юношу, тоже ждала превосходная судьба. Столетиями при дворах Европы существовала практика приглашать лучших молодых людей «друзьями по воспитанию» к принцам крови. Карлу Гроту повезло — именно Екатерина Вторая настояла на том, чтобы его отдали «другом по воспитанию» к двум русским царевичам — Александру и Константину Романовым: первому — будущему императору, второму — будущему наместнику Польши. И не было ничего удивительного в том, что оба сына Карла Грота — Яков и Константин — поступили в Царскосельский лицей — самое привилегированное учебное заведение России…
В 1837 годулицеистКонстантин Грот служил секретарем в Гофинтендантской конторе. Именно ее, отвечавшую за противопожарную безопасность «старого» Зимнего дворца, обвинили в гибели первого здания империи. Хотя большая часть вины, и об этом знали многие, лежала на любимце Николая Первого — архитекторе Огюсте Монферране. Оттого строго никто наказан и не был. Грот видел в ту зимнюю ночь этот страшный пожар, который буквально стер с лица земли грандиозный по своим масштабам и ценности дом императорской семьи — прекрасный дворец, но пощадил благодаря стараниям пожарных продолжение здания — Эрмитаж. Гофин-тендантскую контору распустили, граф Кутайсов, ее начальник, скоро умер от горя, а Грота взяли работать в Курляндию — в Министерство государственных имуществ империи, которым заведовал великий русский реформатор — граф Дмитрий Павлович Киселев. Это он еще молодым героем Отечественной войны 1812 года в году 1815 предложил Александру Первому отменить крепостное право. Его записка осталась без обсуждения, но через одиннадцать лет уже Николай Первый сам поднял вопрос об отмене крепостничества и создал тайный комитет на уровне первых вельмож страны. Туда и вошел граф Киселев. Когда Грот вернулся из Курляндии в Петербург с самыми похвальными рекомендациями, его тотчас же назначали в другое министерство — Внутренних дел империи, под начальство Николая Милютина — племянника графа Киселева. Это были те люди, которые тридцать лет положили на создание великого проекта -отмены позорного рабства. Именно к ним и попал Константин Грот — инспектором Министерства внутренних дел, ревизором с неограниченными полномочиями, в обязанность которому вменялось колесить по всей России, безжалостно перешибать через колено зарвавшихся взяточников, а главное — собирать всю необходимую информацию о той загадочной стране, в которой они жили и которую знали, если говорить честно, плохо.
И которая уже готовилась к великим переменам.
«Нет ничего невозможного, — говорил своим питомцам, молодым чиновникам, Константин Грот, когда направлял их на благие дела по дорогам Самары. Сколько же раз им с братом Яковом повторял эти слова отец. — Была бы воля!» Константин Грот закончил создание административного аппарата губернии и победил в борьбе с чиновничьим мздоимством. Он открыл мужскую гимназию и женское училище, духовную семинарию и первый деревянный театр на 550 мест, сберкассу и военный госпиталь, губернский статистический комитет и Самарскую публичную библиотеку. Константин Грот содействовал созданию филармонического общества и переселению немцев-меннони-тов, которые решились осваивать малонаселенные южные области губернии. Одним словом, именно Константин Карлович Грот и сделал город Самару губернским городом. За деяния в Самаре он был награжден многими высокими наградами и получил от государя-императора знак отличия «За 15 лет беспорочной службы». Справедливо решив, что поставил Самару на ноги, он уже собирался в дорогу — в столицу. И тогда лучшие граждане пришли его чествовать как «первого почетного гражданина Самарской губернии». Это была заслуженная награда! В 1861 году Константин Грот уезжал из Самары в Петербург заниматься делами уже общероссийской важности. Но если бы самарцы знали, что первая половина жизни этого замечательного человека была всего лишь прелюдией к еще более грандиозным свершениям.
У каждого великого человека есть дело всей его жизни. Еще разъезжая ревизором по дорогам России, Константин Грот отметил, какое же несчетное число слепых в его Отечестве! Они были повсюду — в городах и деревнях, просили подаяния, играли на шарманках и пели, даже плясали. У него, сурового чиновника, сердце сжималось, когда он видел этих калек. Он понимал, что заботы государства о слепых — а она все-таки была — совсем недостаточно! Но этот вопрос оставался для него открытым до срока.
Были другие заботы — по государственной службе.
Именно в Самаре Грот обратил особое внимание на необходимое упорядочение торговли вином. Он по собственной воле заменил систему «откупа» системой взимания акцизного налога — и эта система стала распространяться по всей России. В 1861 году он покидал Самару именно для того, чтобы возглавить общероссийский Акцизный комитет. В следующие два года он был членом комиссии по устройству крестьянских учреждений, комитет возглавлял его товарищ Николай Милютин. После того Грот посвятил себя тюремной реформе в России и был первым, кто поднял вопрос и добился смягчения условий отбывания наказаний. Он даже путешествовал по Западу ради такого дела, исправно посещая образцовые тюрьмы Европы! В 1880 году благодаря Гроту был принят новый проект тюремного закона в России. Константин Грот вносил изменения в систему народного образования, сельского хозяйства и уездного управления. Целых 12 лет — с 1870 по 1882 г. — Константин Карлович состоял председателем Совета управления учреждениями Великой княгини Елены Павловны. Все финансовые дела княгини он очень быстро из убыточных сделал прибыльными. А уже с 1882 года Грот занимал должность главного управляющего Канцелярии Императрицы Марии, супруги Александра Третьего.
Вот он взлет, вот оно — признание!
Его дедушка Иоаким, немец, однажды решивший переехать в Россию, мог бы гордиться таким внуком! И тут шестидесятисемилетний Константин Карлович Грот решает отойти от светской жизни и посвятить остаток ее слепым своей необъятной родины. Сделать то, о чем всегда просило, нет, требовало его сердце! Все началось с заботы о солдатах, потерявших зрение в период Русско-турецкой войны 1877 — 1878 гг. В числе опекаемых оказалось 1300 русских солдат! Вместе с военным врачом-окулистом А.И. Скребицким Грот создает Мариинское (в честь императрицы Марии) «Общество призрения и воспитания слепых». Александр Второй берет начатое дело под личный контроль. В уставе общества говорилось, что главная цель — «обучение слепых доступным им ремеслам и занятиям, дабы они могли существовать без посторонней помощи и работать и действовать, по возможности, самостоятельно». «Попечительство о слепых», возглавляемое Гротом, было первым профессиональным учреждением в России подобного характера, и его деятельность уже скоро стала приносить видимые результаты. Слепые работали в созданных для них мастерских, чувствовали заботу о себе со стороны государства. Особое внимание уделялось талантам — и в первую очередь одаренным в музыке. Константин Грот говорил: «Если хотите благотворить слепцу, сделайте его, по возможности, независящим от зрячих». А слепой князь Денис Оболенский так писал в газету «Слепец»: «Константина Грота по справедливости можно назвать духовным отцом слепых России. Он призывал их к новой жизни, освободил из уз невежества и направил к разумному труду, послужившему залогом для их свободной самостоятельной жизни».
12 последних лет жизни Константин Карлович Грот отдал этому богоугодному делу. Но сделай он и десятую часть того, что сделал для России, уже остался бы героем в истории своего Отечества. Константина Карловича Грота не стало 30 октября 1897 года. Через десять лет после его смерти во дворе первого училища для слепых в Петербурге царское правительство установило памятник великому подвижнику. Он существует до сих пор, но уже в сквере школы-интерната для слепых. Этот памятник считается самым трогательным в Санкт-Петербурге. На колонне — бронзовый бюст Константина Грота, а под колонной сидит слепая девочка, она вырезана из красного гранита, и держит в руках книгу с выдавленными буквами.