Хиль ненавидел второгодников, а Боярский — свой портфель
Близится Первое сентября, но далеко не все взрослые — даже ныне знаменитые и успешные — вспоминают этот день с удовольствием. Оказалось, кое-кто до сих пор не может думать о времени за партой без отвращения, а у кого-то все десять лет в школе начисто выветрились из памяти.
Николай Валуев был самым высоким в своем классе. На фото - в первом ряду
Певец Эдуард Хиль: «Избил одноклассников из-за учительницы»
— Я должен был пойти в школу в 41-м году, но началась война. Поэтому до первого класса добрался только через год — пошел в школу, открывшуюся в нашем детдоме, находившемся в эвакуации под Уфой. Тогда в классах учились все вместе — и мальчики, и девочки. Причем на Первое сентября цветы учителям приносили только девочки, а у мальчиков такое было не принято. Мы вообще только и думали, как сбежать на фронт, с другом заготавливали сухари и несколько раз сбегали — но каждый раз нас снимали с поезда и возвращали обратно в школу. Почему-то все думают, что я был примерным учеником, но я многое делал назло: когда учитель входил в класс, все вставали, а я оставался сидеть. Меня ругали. Потом все садились — тут уж я вставал. Видимо, был какой-то внутренний протест, мол, раз я еще не на фронте, то зачем кого-то слушаться? Мы, мальчишки, тогда страшно дрались, меня за драки даже из школы исключали! Один случай хорошо помню: у нас была учительница, уже пожилая женщина, закончившая в свое время университет в Петербурге. Она преподавала нам французский язык, интересно рассказывала об истории Франции. И были два второгодника, до сих пор помню их фамилии — Сумбилов и Харитов, которые так ее донимали, что каждый урок доводили до слез. Однажды я подошел к ним и двинул, как следует. Была большая драка, нас разнимал завуч. Но учительница потом сказала мне, что я поступил как настоящий мужчина!
Актриса Дарья Юргенс: «Удивляюсь, как школу закончила»
— О, я ненавидела Первое сентября! Это было самое страшное, что может в жизни случиться. Для меня все 10 лет школы были мучением. Единственное, что мне давалось без труда, — это литература и физкультура, а в остальном я была тупая. Я и сейчас считаю: надо выучить ребенка писать, читать и считать, а потом пусть он занимается только теми предметами, которые ему интересны. Я же училась на Украине, поэтому весь сентябрь мы прогуливали школу — ноги сами поворачивали на пляж, ведь на дворе бархатный сезон! А потом в октябре тоже прогуливали, ездили в кино. Сама удивляюсь, как доучилась до конца, но в аттестате всего пять троек! Да и поведение у меня хромало: курила на переменках, меня замечал директор школы, все время были проблемы. Зато с мальчиками у меня в школе никаких отношений не было: я была ужасным гадким утенком и очень обижалась, что других девочек мальчики за попу щиплют, а меня — никто!
Боксер Николай Валуев: «Все считали меня второгодником»
— У меня от 1 Сентября только одно печальное воспоминание: когда я пришел в первый раз в первый класс, меня тут же записали во второгодники. Потому что я на голову был выше даже самых высоких детей. Только со временем привыкли к моему росту. А учился я всегда хорошо. Хотя шкодничали много с друзьями, и на орехи доставалось…
Певица Татьяна Буланова: «По пению всегда была тройка»
— Я не очень любила школу, Первое сентября всегда казался немного грустным днем — кончалось лето, начиналась осень. Один раз только Первого сентября подкатил ком к горлу: когда я уже выпустилась из школы и шла проведать свою любимую учительницу. Тогда я поняла, что детство прошло. Я прогуливала редко, но, как правило, уроки музыки. Первый раз мы просто с подругами прозевали звонок, заболтавшись в туалете, где нас и застукал директор. А потом уже стало весело прогуливать музыку, потому что эти уроки были ужасны. Мы ничего не пели, а только записывали биографии композиторов, причем чуть ли не на скорость. Это было какое-то издевательство! У меня по пению всегда была тройка.
От общественной школьной жизни я была в стороне, хотя почему-то меня и выбрали комсоргом класса. Нас по средам собирали до уроков к восьми утра и проводили политинформацию. Помню, учительница физики вещает: «Революция дала моей семье все!» И перечисляет, какие блаженства ожидают нашу страну в ближайшем будущем. Меня эта демагогия страшно раздражала. Я возьми да и скажи: «Да ничего у нас не будет!» Физичка была в шоке: «Буланова, откуда в вас этот нигилизм?» Хотя теперь понимаю, что это был не нигилизм, а реализм.
Актер Юрий Стоянов: «Химия снится в кошмарах»
— Первое сентября — это встреча с друзьями. Но после этой встречи и объятий наступала страшная тоска. Я прямо физически помню эту тоску. Знаете, есть такие профессиональные сны у актеров, когда им снится, что их выталкивают на сцену, а они не знают роль. А мне до сих пор почему-то снится, что я нахожусь на каком-нибудь уроке — то ли геометрии, то ли физики — большой уже парень, и я понимаю, что не знаю вообще ничего. Я смотрю на эту доску с формулами из химии, с какими-то бензойными кольцами и просто не понимаю, о чем идет речь. Что я должен делать?
Но сейчас-то я знаю, что все, чем я владею, было мною абсолютно бесплатно и нехотя получено в одесской школе. И только сейчас я могу оценить уникально высокий уровень этого образования. А все отличники моего класса оказались абсолютно не нужны своей стране. Они нужны «Майкрософту», крупным химическим концернам, научным центрам. А у тех, кто у нас сейчас подписывает приказы, на лбу написано: «троечники». И это грустно.
Актер Михаил Боярский: «Мы были святыми!»
— Больше всего я не любил Первого сентября школьное обмундирование. Все пуговицы на форме, которые всегда отрывались, огромный портфель, в который не влезали учебники, и он постоянно расстегивался, еще и дурацкий букет в руках… Я учился в школе для одаренных детей при Консерватории, мы тогда, по сравнению с сегодняшними детьми, все были святыми. Я мог плохо себя вести на уроках, не совсем вовремя выполнять задания, но никаких драк или воровства за мной не числилось. Максимальный грех — курили потихоньку от учителей.
Музыкант Олег Гаркуша, группа «АукцЫон»: «В школе звали Грибом»
— Я свои школьные годы вообще не помню. Все забыл. Как-то недавно ко мне подошел какой-то мужчина и говорит: «Привет, Гриб!» А я и забыл, что в классе у меня было такое прозвище из-за моей «грибной» фамилии… Одноклассников забыл, учителей. Я тогда жил в Веселом Поселке, там текла чистейшая река Оккервиль, в которой водились выдры. Кругом были деревня, капуста, лошади. Вот это мне было интересно, а время, проведенное за партой, я считал загубленным. Был тихим троечником. Хотя в силу какой-то генной пунктуальности никогда ничего не прогуливал, даже физкультуру. Ходил в спортзал не из-за интереса, а за хорошей оценкой. Однажды пришел — а кроме меня, на уроке никого, все остальные прогуляли…