Протоиерей Андрей Логвинов: «Царская Семья – носители высшей любви друг к другу и к нашему Отечеству»
Готовясь к этому эфиру, я несколько дней напевала: «Так уж Всевышний создал: мы – люди, не когда дышим, а пока – любим». Отец Андрей, это неслучайно, наверное, совпало: Ваше служение в храме апостола любви Иоанна Богослова – и такие слова: «Мы – люди, не когда дышим, а пока – любим». Когда и как поэтическое творчество возникло в Вашей жизни?
– Я вообще прошу прощения за то, что моей персоне такое внимание уделяется, но уж коли на то пошло – обязан отвечать на ваши вопросы, хотя мне про себя рассказывать не очень интересно.
Я не знаю, откуда оно вообще возникло. В школе, где-то в 9-м классе, мне почему-то стала интересна литература. И «Евгения Онегина» мы тогда изучали, и Лермонтова – мне стало это все интересно. А потом нашлись люди, которым вообще была интересна поэзия той поры – поры моих школьных лет. И учительница у нас была замечательная по литературе – Галина Михайловна Полонская. Это была первая волна.
Вторая – когда в студенчестве я какие-то эксперименты производил над словом. Меня интересовала авангардная поэзия, зарубежье. А потом, когда уже личность перенастроилась, когда стала искать Христа и обретать Его, то и стихи стали приближенными к тому, как и сегодня я мыслю. В какой-то мере стихи вели меня через то, как я менялся, – и стихи, соответственно, менялись.
Ну, а теперь я уже выкристаллизовался, сформировался – как священник, как православный поэт. Есть люди, которые пишут прекрасно, лучше меня, но то, что мне внутреннее интересно, что меня волнует, в таких строчечках и выражается. А волнует и интересует меня все в православном измерении.
И особенно вдохновение приходит во время Великого поста, как ни странно. Не до размышлений лирических – устаешь немыслимо, но весь ты направлен на жизнь со Христом, во Христе, и с приходом, и с народом, и требы, и службы. И в этой направленности какие-то образы появляются, и они легче проходят, формулируются строчки; как ни удивительно, но во время постов пишется больше стихов, как выясняется, хотя совсем о них не думаешь. Больше дышишь жизнью Церкви, Христом и стихи приходят.
Получается, что постом мы идем туда, где может нас найти вдохновение свыше, – вот оно вас и находит… Отец Андрей, Вы сказали про студенческие авангардные опыты… Я в Вашей автобиографии прочитала, что из института Вас отчислили за идейную ошибку. Она была стихотворной или в прозе?
– Это была комплексная ошибка. Сейчас это покажется смешно. Для нашего времени – несерьезно, несущественно, но для советского времени, когда была тотальная идеология – заявлять, что мне нравится Борис Леонидович Пастернак, которого тогда травили, Солженицына высылали – я за них заступался. И, конечно, христианские мои искания, взгляды, я же по-студенчески, по-молодому должен был вещать, храбро говорить, высказывать то, что я думаю. Нашлись люди, которые это сообщали «куда надо», поэтому меня вызывали «куда надо».
Сейчас это смехотворно, а тогда было очень серьезно. Служивым людям нужно было звездочки на погоны заработать и вот они раскрыли дело: в недрах пединститута студент.
Теперь понятно, в кого Ваш сын (а может быть, и все трое). Лидер группы «Комба Бакх» – это один из троих ваших сыновей?
Что касается творчества этой замечательной группы… Ребята такие самобытные – они не декларируют, что они православные, с хоругвью не ходят, но это понятно из их творчества, форма его совершенно оригинальная.
– Они живые, слава Богу, – живые. Православие такое и должно быть, оно живое – это открытие мира, открытие жизни. Дышать тем, что нам Господь дает, благодарить, как-то эту благодарность выражать и радоваться – такая должна быть наша жизнь.
Это живым примером прививается детям – ощущение, что Православие – живое, что Господь – Любовь, что надо жить и радоваться во Христе?
А слова какие-то есть специальные? Приемы воспитания?
– Мы вместе с детьми ездили по святым местам. Вместе молились. Как-то они с детства вошли во все это.
И не вышли.
Вы родились 19 мая – в день рождения Царя Страстотерпца Николая II. И Вы относитесь к людям, которые Государя искренне любят и почитают.
– И горячо хотел бы любить и почитать: это пронзает до слез… Не потому что я родился день в день с Государем – кто я такой? А потому, что они – Царственные Страстотерпцы – носители высшей любви и друг к другу, и к нашему Отечеству. И такое страшное злодеяние произошло, что до сих пор кровь то холодеет, то вскипает – нельзя быть равнодушным. 100 лет прошло, а равнодушным быть невозможно от того, что случилось.
Слава Богу, в эти дни (я об этом давно мечтал) с прихожанами нашего храма мы приехали сюда, в Екатеринбург, в эти священные для всех русских людей места, и могли порадоваться и красоте мужского монастыря на Ганиной Яме, и доброте. И нас сегодня накормила Елисавета Феодоровна – в монастыре, который на месте ее убиения, под Алапаевском. И много чего мы здесь еще видим такого, что нас потрясает, через нынешних людей, живущих в Екатеринбурге.
Когда живем своим мирком – мы все такие хорошие, православные, научились лоб крестить, акафисты читать, слава Богу. А вот мы приехали сюда – столько открытий для себя сделали человеческих! Не только соприкосновение с нашей трагической историей, но человеческих – это подарки немыслимые.
Вчера мы были в Среднеуральском женском монастыре – как на Небе побывали… Замечательная монахиня Кирилла вела рассказ, мы просто заслушались. Под Алапаевском иеродиакон Серафим – крепкий, могучий (мне нравится, когда могучие служители Церкви, а не слабосильные), он так хорошо, проникновенно говорит. После трапезы мы стали благодарить, а нам отвечают: «Это не мы, это Елисавета Феодоровна – она не могла кого-то голодным оставить»… Такие глубокие встречи. И еще другие люди, которых мы видели – прекрасные, славные, православные.
Иногда ощущаешь свое одиночество: нас, православных, мало, как оно дальше будет? Одна женщина из нашей группы говорила сегодня: «У меня постоянно какие-то страхи о будущем – как это будущее повернется?» А вот увидели мы иеродиакона Серафима – и она говорит, что сразу надежда окрепла, что наше будущее будет крепкое и сильное, раз такие люди есть.
Екатеринбург, телеканал «Союз» – это же невероятно! Не Москва, не Петербург, а Екатеринбург – центр России, с Урала сколько лет «Союз» ведет героическую борьбу за души людские, за свое выживание. Живет – и слава Богу, чтоб здравствовал еще много лет!