Вчера 29июля было день рождения "Альфы". Нашел очень интересную статью про зарождение легендарной команды.
С него начиналась «Альфа». Именно так говорят о полковнике Ивоне. Он из тех отцов-командиров, кто в 1974 году был причастен к созданию Группы «А» Седьмого управления КГБ СССР, кто ставил это подразделение «на крыло». В январе наступившего «драконьего» года Роберту Петровичу исполнилось семьдесят пять лет.
В сентябре 2010 года средняя общеобразовательная школа № 1 города Городца отмечала свой столетний юбилей. В ходе подготовки и проведения праздничных мероприятий ее директору Олегу Ларионову и его коллегам приходилось встречаться с интересными людьми — выпускниками школы. Из бесед выяснилось, что в 1954 году школу окончил Р. П. Ивон.
Сначала в Городце сомневались в достоверности этой информации, но, подняв старые школьные журналы, среди фамилий других выпускников обнаружили старую чернильную запись, датированную маем 1954 года — «Ивон Роберт — окончил 10 й класс». А поиск в Интернете развеял остатки сомнений.
Убедившись, что Роберт Петрович действительно был учеником школы, представители школы № 1 решили встретиться с ним, узнать подробнее о его судьбе. Через Нижегородское отделение Международного Фонда «Правопорядок-Центр» они нашли его телефон, договорились о встрече и, согласовав все вопросы, выехали в Москву.
— Роберт Петрович, Вы были первым сотрудником, кого зачислили в штат Группы «А»?
— Да, потом Емышева и Голова, они до сих пор спорят, кто из них был вторым. Остальных ребят отобрали чуть позже, — и мы начали нести боевое дежурство. В конце июня 1974 года меня вызвали к руководству и объявили приказ о назначении начальником нового 10 го отделения в составе 5 го отдела. Мне предстояло набрать сотрудников — тридцать человек и принять участие в создании подразделения. А 29 июля того же года Председатель КГБ Ю. В. Андропов подписал приказ о создании Группы «А».
— На момент создания и потом на протяжении почти семнадцати лет Группа «А» была «приписана» к Седьмому управлению КГБ СССР. Чем это было вызвано?
— Здесь легче было соблюдать конспирацию (ни родные, ни близкие не знали, где служат ребята), а также и то, что сотрудникам, которым предстояло участвовать в боевых действиях, год службы засчитывался за полтора (хотя поначалу об этом и речи не шло). Управление — боевое, не зря его сотрудников называли «пахарями контрразведки». Так, кстати, называется глава в книге Геннадия Николаевича Зайцева «Альфа — моя судьба», посвященная «семерке».
— На кого легла основная нагрузка при подготовке документов по Группе «А»?
— На одного из офицеров 5 го отдела «семерки» полковника Варникова Михаила Алексеевича. В этой работе также принимал участие полковник Дёмин Николай Григорьевич, который внес существенные коррективы. Это были люди большого и острого ума. В Положении о Группе «А» был предусмотрен весь комплекс вопросов: от целей и задач, включая тактику ведения борьбы с террористами, до вооружения, оснащения и материального обеспечения.
С начала сентября 1974 года в эту работу активно включился назначенный командиром Группы «А» Герой Советского Союза майор Бубенин. Решающую роль в выборе Андропова сыграл боевой опыт Виталия Дмитриевича, полученный в военном конфликте с китайцами на острове Даманский. Бубенин был начальник пограничной заставы и проявил большое личное мужество, отражая агрессора.
— Скажите, Роберт Петрович, Вы не удивились названию подразделения? И не пытались разгадать, что скрывается за буквой «А»?
— Скажу честно, мы долго думали, почему такое название, но потом решили: просто «Группа Андропова». Юрий Владимирович пользовался исключительным уважением у сотрудников КГБ. Я знаю, что некоторые молодые люди, дети девяностых, прочтя эти строки, скривятся и выскажутся в нелицеприятном духе. Что ж, это их право. Но наше право в свою очередь рассказывать о том, что было на самом деле. Если сузить тему, то заслуга Юрия Владимировича в создании такого элитного спецназа очевидна и несомненна. Прирожденный аналитик, он сумел предугадать тот в буквальном смысле вал терроризма, что в скором времени обрушится на страну, и сделал надлежащие выводы. Андропов лично интересовался состоянием дел в Группе «А». Кстати, без ведома Председателя КГБ это подразделение нельзя было использовать. Так было записано в Положении о Группе «А».
Была поставлена задача — собрать людей из «семерки», добровольцев. Дело в том, что сотрудникам этого управления довольно часто приходилось принимать решения в сложных ситуациях — на постах охраны дипломатических представительств и при проведении наружного наблюдения. Естественно, что кандидаты в Группу «А» должны были иметь положительные характеристики по работе, прослужить в органах не менее трех лет, выдерживать высокие физические и психологические нагрузки. Быть, что называется, коммуникабельными и уживчивыми с другими.
Я предлагал новую службу только тем, кого хорошо знал лично, в ком был уверен. Другие критерии отбора — отличная спортивная подготовка, профессионализм, человеческая порядочность, бойцовский характер. Как теперь помню собеседование с Михаилом Васильевичем Головатовым. На тебя, говорю, идет террорист с автоматом. Пойдешь на него? «Пойду», — отвечает. Вижу: а ведь точно — пойдет. Что интересно, ни один из кандидатов сам не отказался от предложения служить в «опасном» подразделении, ни один не спросил, какой будет зарплата.
— Все ли руководители в Седьмом управлении были готовы отдавать своих лучших сотрудников?
— Вот в чем вопрос! Конечно, не все. Тогда еще мало кто представлял, какими вопросами будет заниматься наше подразделение. Единицы об этом знали! Да и преступлений подобного рода в стране практически не случалось. Потом, естественно, отношение коренным образом изменилось.
— Давайте, Роберт Петрович, назовем фамилии первых командиров смен. Ведь поначалу были смены, а не отделения.
— Изотов Юрий Антонович, Афанасьев Александр Сергеевич, Голов Сергей Александрович и Леденёв Дмитрий Александрович. За исключением Голова, которого порекомендовал лично заместитель Председателя КГБ, все ребята первого набора были из «семерки». Хорошие спортсмены, с богатым опытом и организаторскими способностями. Многих мы знали по их участию в составе сборных команд по легкой атлетике, лыжным гонкам, борьбе, стрельбе и т. п. на уровне перворазрядников, кандидатов и мастеров спорта, способных в бронежилете двадцать километров пробежать и не умереть. Поэтому первых тридцать человек к осени 1974 года мы набрали очень быстро. Кстати, среди них был Николай Васильевич Берлев. Мой сослуживец по Кремлёвскому полку, непосредственный участник перезахоронения Сталина в 1961 году.
— Какие нибудь сложности материального характера при создании подразделения возникали?
— Руководство Комитета оказывало большую помощь. Серьезных затруднений, чтобы нам чего то не сделали, отказали или не додали, — не было. Не помню, во всяком случае. Все наши предложения и заявки, касающиеся вооружения или, скажем, экипировки, максимально выполнялись. Более того, к нам приходили и спрашивали: какой вид вооружения вам требуется? Мы говорили о средствах индивидуальной защиты и специальных средствах для ведения борьбы с террористами. Особенно нас интересовало мощное и бесшумное оружие.
Были проблемы с размещением. Это факт. Сначала Группа располагалась в 5 м отделе. Потом нас «прописали» в борцовском зале, который служил нам базой и «конспиративной квартирой». Мы там дежурили, питались, отдыхали на раскладушках. И месяц занимались только физической подготовкой. Затем нам выделили здание, где раньше «квартировал» 3 й отдел Седьмого управления. Это уже потом были относительно комфортабельные условия. Хотя с нынешним объектом они, естественно, не идут ни в какое сравнение. Жили аскетами и были счастливы.
— Расскажите, пожалуйста, по какому принципу строилась повседневная работа Группы «А»?
— Первоначально было создано пять отделений: одно находится на круглосуточном дежурстве, второе — отдыхает после смены, третье — готовится заступить на вахту, четвертое — выходное и пятое — на боевой учебе. Мы должны были быть готовыми к действиям в случае захвата самолета, наземного транспорта, зданий. При освобождении человека с его головы не должен был упасть ни один волос. Такое непременное условие поставил перед нами Юрий Владимирович Андропов.
ПЕРВЫЕ УЧЕНИЯ. ЦАРИЦЫНО
— Давайте напомним читателям «Спецназа России», в чем заключалась подготовка сотрудника Группы «А»?
— Мы пытались учесть все нюансы, предвидеть все неожиданности, которые могут возникнуть по ходу дела. Готовили людей таким образом, чтобы, помимо добротной индивидуальной подготовки, каждый офицер мог командовать подразделением. Требования к индивидуальной подготовке предъявлялись очень высокие: стрельба из всех видов оружия, вождение автомобиля, бронетранспортера, танка, умение десантироваться с вертолета и самолета, плавать под водой. Поэтому знания и навыки отрабатывались до автоматизма. Кроме специальных дисциплин, изучали воинские уставы и наставления, опыт Великой Отечественной и послевоенных лет. В дальнейшем все это очень пригодилось.
Вначале у нас не было никакой материальной базы. И мы на первых порах не знали ни Тулы, ни Ярославля, ни деревни Новая (места проведения огневой, военно-инженерной подготовки, минно-подрывного дела и тактико-специальных учений. — П. Е.). Не проходили мы и обкатку танками. Она у нас стала практиковаться после откомандирования в состав Группы «А» Виктора Фёдоровича Карпухина из Бабушкинского пограничного училища, где он являлся командиром роты боевых машин. Главная задача, которая стояла перед нами тогда — отработать тактику обезвреживания террористов и освобождения захваченного самолета или здания.
Мы начали с изучения самолетов различных типов, отечественных и иностранных — расположение входов, люков, наиболее уязвимых мест, внутреннее пространство. Осваивали аэропорты, приглядываясь, как идет рулежка, посадка… Старались найти направления, по которым можно было бы скрытно подбираться к самолетам. Глубокая конспиративность при занятии исходных боевых позиций и внезапность действия — это главный принцип в тактике спецназа, и всегда сотрудники «Альфы» оказывались на высоте. Консультировались по этому поводу с конструкторами, техниками и пилотами, и те показывали нам такие «слепые» места (мы нашли восемь таких мест). В самолет сажали наблюдателей по всем бортам. Они следили за действиями сотрудников Группы, и если кто то из них замечал продвигающегося к борту сотрудника, то вся операция считалась сорванной.
— Но ведь даже первый учебный «блин» не вышел комом, не правда ли?
— Да. Хорошо помню, когда мы проводили первое такое учение, то на борту разместились сотрудники 5 го отдела во главе с полковником Левшовым Владимиром Яковлевичем, который специально открывал двери и пытался засечь продвижение спецназа. Ну и, как фронтовик, он хотел нас, молодых да необстрелянных, что называется, уесть. Смотрел туда-сюда… Даю команду: «Вперед!» Двери в самолете, они с крыльев вылетают внутрь, и на Левшова. «Ну такого я не ожидал», — несколько раз восхищенно повторил он. То есть до открытия люков наблюдатели не заметили, как бойцы Группы «А» приблизились к самолету.
Отрабатывали и тактику действий при штурме здания. В Царицынском парке Дмитрий Леденёв разыскал полуразрушенное кирпичное строение недалеко от железной дороги. Недостроенный царский дворец. Это теперь он превращен в «конфетку», а тогда — одни стены. Там мы также проводили интенсивные тренировки.
Несколько позже мы ездили в Тулу, где на базе дивизии ВДВ организовали проведение десантной подготовки. В этом нам помогли сотрудники 3 го управления КГБ, работавшие в войсках. Потом состоялась поездка на остров Майский, это уже при Геннадии Николаевиче Зайцеве. Там с 1977 года готовили боевых пловцов при помощи специалистов Министерства обороны. В составе первой группы такую подготовку прошли Валерий Петрович Емышев, секретарь партийной организации, Вячеслав Михайлович Панкин и Александр Николаевич Плюснин. Кстати, через два года именно Плюснину суждено будет уничтожить диктатора Амина.
— Вы начинали с нуля. На Западе тем временем подобные подразделения уже существовали. Что то удалось почерпнуть из их опыта?
— Сейчас в это трудно поверить, но о террористах мы знали только по книгам, фильмам и сообщениям прессы. Что касается опыта западных команд спецназа, то нам его никто не передавал — шла Холодная война. Что могли узнать, например по линии разведки, то, естественно, старались применить в своей работе. В основном же до всего доходили сами. Или такой немаловажный вопрос: особые виды оружия. Мы их заказывали. Скажем, понадобилась бесшумная снайперская винтовка, нам ее изготовили. Понадобился пистолет, пробивающий бронежилет, он тоже был создан. В вооружении и оснащении «Альфы» большую помощь оказали Андрей Петрович Быков, который впоследствии стал заместителем директора ФСБ, Виталий Лёвочкин, Виктор Медвецкий и многие другие специалисты.
Экипировку подбирали на складах Минобороны. У летчиков нам понравились меховые куртки и брюки — в них на снегу можно спать. Или синие береты, как у легендарного революционера Че Гевары; мы их взяли — и они на долгое время стали частью формы Группы «А».
ОТ КЕНИГСБЕРГА ДО МОСКВЫ
Будущий командир «Группы Андропова» уроженец Архангельской области. Родился 17 января 1937 года на станции Исакогорка, это рядом с деревней Затон. Отец, Пётр Павлович, — фронтовик; дважды был ранен, в Сталинграде и Кенигсберге. В мирной жизни был электриком. Мать, Антонина Петровна, — бухгалтер, работала в санатории.
Семейная легенда гласила, что необычная фамилия досталась от предка, якобы служившего врачом в армии Наполеона, попавшего в плен в России, да так и оставшегося в холодной северной стране. А имя сыну родители дали в честь мальчика Роберта Гранта — героя очень популярного в довоенные годы фильма «Дети капитана Гранта».
Семья несколько раз переезжала, пока, наконец, не обосновалась на нижегородской земле, в поселке Городецкий санаторий, что в Авдеевском лесу. Отучившись три года в начальной школе, которая находилась тогда в Городецком санатории, Роберт продолжил обучение в мужской школе № 1. От дома до нее — пять километров. В один конец на грузовике его и нескольких ребят возил отец, работавший электриком в санатории имени Жданова, а обратно им приходилось топать пешком.
Как честно признался Роберт Петрович, учился он средне. Любил историю, литературу… «Много занимались спортом, — рассказывает он, — выступали на всех областных соревнованиях, а с лыжных гонок всегда возвращались победителями. Помню учительницу математики, женщину очень строгую и принципиальную. Первым классным руководителем был Дмитрий Александрович Груздев, который жил рядом со школой; он много сил и энергии отдавал воспитанию своих учеников, часто говорил о патриотизме и любви к Родине. После классным наставником был Николай Васильевич Лаптев, который также собственным примером воспитывал честность, трудолюбие, чувство товарищества».
Роберт Петрович твердо решил стать пограничником. Военком выписал ему проездной билет, и он приехал в Москву, чтобы поступить в Бабушкинское училище. Оказалось, прием документов закончен. «Хотите поехать в Калининград, где открылся новый филиал?» — предложили ему. Это были как раз те места, где сражался и был ранен его отец. Ивон дал согласие, а когда прибыл на место, то был поражен сплошными руинами. Понимая, что город отойдет Советскому Союзу, американцы нещадно его бомбили — ни одного целого здания, все разбито вдребезги.
Учебу Роберт Петрович проходил в шестидесяти километрах от Кенигсберга — в городе Багратионовске. Филиал помещался на территории бывшего училища СС. Кстати, соискателей офицерских «зеленых фуражек» набралось восемьсот человек, из них после сдачи конкурсных экзаменов было отобрано всего двести — дивизион.
Калининградское училище Ивон окончил в 1957 году всего лишь с одной «четверкой». После окончания училища молодой офицер-пограничник попросился служить на Камчатку, но здесь вмешалась судьба.