СТИХИ ПОЭТОВ ИНГУШЕТИИ* Якуб ПАТИЕВ
1 СТИХИ ПОЭТОВ ИНГУШЕТИИ* Якуб ПАТИЕВ * * * Идрису Базоркину Не вини меня, край мой нагорный, Что в далёкой степи я рождён. Не по воле дорогою торной Был народ мой туда занесён. Край, исполненный тихой гордыни, Не моя в этом только вина, Что сложить я не в силах доныне На родном языке письмена. Край, что дорог и счастьем, и болью, Ты, наверное, мне не простил, Что, любя тебя тихой любовью, О тебе ещё песнь не сложил. ПОЭЗИЯ 116 Край, познавший изгнания горечь, Ты прости мне погрешность мою: Я ни духом, ни плотью не горец, Хоть и вырос я в горном краю. По крупицам тебя постигая, Становлюсь я мудрей и сильней. * 24 октября в Пензе состоялась встреча журналов «Сура» и «Литературная Ингушетия». Будем дружить!
2 Твоего ненавижу врага я, И твоих полюбил я друзей. Вдалеке иль вблизи тебя буду, Ты подвергни презренья огню, Если вдруг о тебе я забуду, Если в мыслях тебе изменю. Клясться в верности я не умею, Но сквозь холод и жар бытия Будет вечною болью моею Незажившая рана твоя. Ты, мой край, хорошеешь с годами, И пускай не взойдёт никогда Над твоими людьми и горами Незаслуженной кары беда. КОКЧЕТАВСКИЙ ПЕРРОН Кокчетавский перрон, кокчетавский перрон, Сколько горя и слёз ты увидел тогда! Здесь один за другим прибывал эшелон, Здесь одна за другой прибывала беда. Лютовавший сурово февральский мороз Никого в бесконечном пути не щадил. Сколько жизней несчастных сюда не довёз Эшелон, что один за другим приходил. Но страшней, чем мороз, оказался тиран, Что в тепле и уюте в Кремле восседал, Что, на долгие годы внедряя обман, Души целых народов навек остужал. О, как много узлов завязал он тугих, Чтоб и после него мир покоя не знал. Кокчетавский перрон, ты, как мог, привечал Тех, кто прибыл сюда, хоть с перронов других С ликованьем на смерть кто-то их провожал. И отец мой в далёком и злом феврале Здесь сошёл, чтоб в неволе свой путь начинать. 117
3 Озираясь в чужой, неизвестной земле, Здесь в четырнадцать лет оказалась и мать. Ах, как много их было в бескрайних степях Полустанков, перронов, пустых тупиков, Где свозили на смерть и бесправия страх И младенцев грудных, и больных стариков. Кокчетавский перрон! Здесь начало берёт Край, что родиной мне по рождению стал, Где родился и я в этот памятный год, Когда сеятель смерти и сам издыхал. Кокчетавский перрон, ты давно уж другой, И приехал сюда я по воле своей. Да и Родина стала сегодня иной, Не скажу, что намного былого добрей Кокчетавский перрон, кокчетавский перрон, Я твоим февралём навсегда обожжён. * * * Ощетинились республики штыками. Где ж хвалёное кавказское тепло? То ли раньше притворялись кунаками, То ли в души наши поселилось зло? И дороги, что к друзьям вели когда-то, Перекрыты не проедешь, не пройдёшь. Вместо встречного бокала автоматы, Вместо тоста лицемерие и ложь! То ль разбойники с дороги, то ли стражи Произвола доморощенных вождей Для спокойствия сановного и блажи На границе незаконных рубежей? Незаметно превратили в поле брани Благодатный и цветущий край земли! От трагедий же Беслана и Назрани Ни шлагбаум, ни штыки не сберегли! 118
4 * * * Душа в смятении застыла, Как путник, сбившийся с пути. Прости меня, за то, что было, За то, что не было, прости! Т. Как кадры давней киноленты, Всплывают в памяти не раз И встреч счастливые моменты, И красноречье дивных глаз. С годами выглядят иначе И всё серьёзней во сто крат И упущенья, и удачи, И писем нежный аромат. Над чувством лёгкое парение Меня куда-то унесло, И слишком поздно озарение Простёрло надо мной крыло. Другая жизнь, другие лица Наш быт заполнили собой. Судьба не чистая водица, Её не зачерпнёшь рукой. Судьба обоих нас хранила, И нам другой не обрести. Прости меня за то, что было, За то, что не было, прости! * * * И почему ты так красива, Зачем даны тебе одной И этих глаз шальное диво, И их пленительный прибой? М. Какой художник гениальный Тебя такую изваял, Какою песней величальной Он это тело оживлял? 119
5 Кто стану дал звучанье лиры И гибкость молодой лозы, Глазам огранку ювелира, Прозрачность ангельской слезы? А кто собрал в одной улыбке И страсть, и нежность, и покой? Как струны знаменитой скрипки, Она пронзает чистотой. А голос трепетно-певучий Какой настроил камертон? С души прогонит разом тучи В минуты тягостные он. А как сошлись в игривом смехе И озорство, и юный пыл? Судьбы нелёгкие огрехи, Твой смех услышав, я забыл. Ты тайна вся и вся открыта, И тем загадочно сильна. Подобно языку санскрита, Для постижения трудна. Тебя воспеть одно блаженство. Ты рождена, чтоб восхищать. Хвала Творцу, что совершенство Такое может создавать! УХОДИТ ДЕНЬ Спешите делать добрые дела! А. Яшин Спустились тихо сумерки на город, Легла ночей таинственная тень, И скрылись мглой подёрнутые горы. Уходит день, обыкновенный день. Уходят дни, бегут неукротимо, И нам их бег привычен и знаком. Уходят дни и зримо, и незримо, А мы всё медлим и чего-то ждём. 120
6 Как будто жить нам в мире бесконечно, И днями так порой не дорожим. А дни бегут, как реки, быстротечно, А мы всё медлим, медлим, не спешим. Чтоб в жизни след оставили какой-то, Чтоб жизнь не даром прожита была, Чтоб встретить старость мудрую спокойно, Спешите делать добрые дела! * * * Пусть крутится умеренно Судьбы веретено, Не всё ещё потеряно, не всё обретено. В запасе есть мелодии, Для песни есть слова, И от любви рапсодии Кружится голова. И хочется, не колется, Из чаши жизни пить, И центр, не околица, Нас может поманить. Ещё мы живы, веселы Не только на язык, И рано нам повесили Спокойствия ярлык. Ещё шагать уверенно, Я знаю, нам дано. Не всё ещё потеряно, Не всё обретено. Башир ТИМУРЗИЕВ НА ВОСТОК Стук колёс, стук колёс, Паровозный гудок Гулким эхом леса откликаются. 121
7 122 В воспалённом мозгу Безнадёжный вопрос: За какие грехи причитается? За какие грехи? Не узнать, Не спросить. Мир «теплушкой» холодной Кончается Кто-то стонет во тьме, Кто-то требует пить, Кто-то в кашле сухом Надрывается Паровозный гудок: На восток! На восток! А на западе злая пурга Смерти плюнув в лицо, Сняв с гранаты кольцо, Встал отец на пути у врага! В сердце ярости ком, Не забыться во сне, А вагон всё скрипит, Всё качается И в ночной тишине С паровозным гудком Детский плач воедино Сливается Сон иль явь не понять. Дайте искру огня! Затопите сознание Светом! Мглу ночную гоня, Утро зимнего дня Над землёй занималось Рассветом Полустанок глухой, Бесконечной тайгой Лес и лес без конца, Без начала. У раскрытых дверей Мать троих сыновей Исступлённо молитву Шептала.
8 Зарычал паровоз, В очи, полные слёз, Опрокинулось небо Бездонное И под грохот колёс Мне ответ на вопрос Бросил ветер в окошко Вагонное Мать родная земля! Эх ты, Родины ширь! Где полей, где лесов Край кончается? Вьётся снежная пыль, Поезд мчится в Сибирь. Впереди в муках день Начинается Муса БАРКИНХОЕВ ИСПОВЕДЬ ПОЭТА Терять рассудок, делаться больным, Живым и мёртвым стать одновременно, Хмельным и трезвым, кротким и надменным, Скупым и щедрым, лживым и прямым; Всё позабыв, жить именем одним, Быть нежным, грубым, яростным, смиренным, Ревнивым, безучастным, добрым, злым; В обман поверив, истины страшиться, Пить горький яд, приняв его за мёд, Несчастья ради счастьем поступиться, Считать блаженством мира тяжкий гнёт Всё это значит: в девушку влюбиться. Кто испытал любовь, меня поймёт. ДАРЮ ТЕБЕ ТЮЛЬПАНЫ Дарю тебе тюльпаны из Эдема. «Что за Эдем?» спросила тихо ты. А я сказал: «Эдем другая тема», И положил у ног твоих цветы. 123
9 И расплескался аромат с букета. И в этом я почувствовал секрет, Поскольку, кроме красоты и света, Другого ничего в тюльпанах нет. Но я-то знал, в чём кроется загадка. Приняв их за живые существа, Я гладил эти головы украдкой И говорил им нежные слова. И, продолжая старую легенду, Что все цветы похожи на тебя, Я, как наручник, снял с букета ленту, Как будто снял печаль с души, любя. ТЕБЯ ЗА СТО ЛЕТ НЕ ПРОЧЕСТЬ Забыл я всё: и день, и ночь, Забыл, зачем на свет рождён, Забыл заботы все земные В тебя, красавица, влюблён Померкло всё в моих глазах, И белый свет теперь не мил. Твой образ в сладостных мечтах Один в душе моей застыл. Кто я теперь твоя мишень. Ты жемчуг, изумруд, рубин, Душистый сад, ты жизни цель. Твой образ мил, неповторим. Своих поклонников-гостей Тебе, наверное, не счесть. Ты сказка «тысячи ночей». Тебя за сто лет не прочесть. 124