Время людей кончилось. Настало время орков.
Мы пойдём тем же путём и будем использовать те же источники, что и Wyradhe. Иными словами, главным источником будут служить те же "Письма" (только при крайней необходимости, там, где надо разъяснить позицию Толкиена, будут привлекаться и другие материалы), и точно так же мы будем продвигаться от частного к общему. Собственно, если выяснится, что Толкиен, действительно, симпатизировал нацизму как идеологии или действительно считал его меньшим (или таким же) злом, как демократические западные режимы, дальнейший разговор будет не так важен. Каковы бы ни были причины таких суждений, в главном wyradhe окажется прав. И, напротив, если выяснится, что его отношение к нацизму была сугубо отрицательным, понадобятся дальнейшие наблюдения над его идеологией.
Вопрос о нацистских симпатиях Толкиена решается просто. У него их просто не было. Всё, что на эту тему говорит wyradhe, это хорошо знакомое нам чтение между строк, "подтягивание" подлинных мыслей автора к нужному образцу, недоговорённости и намёки. Посмотрим, что было в действительности.
2 января 1941 г. Толкиен пишет (письмо 42) своему сыну Майклу: "То и дело объявляют воздушную тревогу, но (пока) дальше предупреждений не идет. Полагаю, в этом году все «разразится» раньше, чем в прошлом, — погода позволяет, — то-то горячая начнется пора во всех уголках этого острова! Ясно также, что наш добрый старый друг СССР затевает какую-то пакость. Словом, гонки со временем, что называется, след в след. Думаю, простые «граждане» ведать не ведают, что там происходит на самом деле. Однако здравый смысл вроде бы подсказывает, что очень скоро Гитлер атакует эту страну напрямую и оч. мощно, еще до лета. А тем временем на улицах вовсю торгуют «Дейли уоркер» — свободно и беспрепятственно. Веселенькие деньки предстоят нам после войны, даже если победим мы — в том, что касается Германии".
Прямой оценки Гитлера тут нет, однако присутствует резко отрицательная оценка СССР, заключившего с Гитлером в 1939 г. пакт с нацистской Германией, крайне отрицательно оценивается пораженческая пропаганда: именно такую пропаганду вела после советско-нацистского пакта коммунистическая печать в Англии и Франции (в т.ч. и Daily worker). Не очень ясен последний пассаж: возможно, Толкиен выражает сочувствие возможным проигравшим, так как их жертвы в связи с характером войны могут быть безмерными (как это в результате и получилось). Естественно, симпатий к Гитлеру или нацизму это не подразумевает. Очевидна патриотическая позиция самого Толкиена.
9 июня 1941 г. тому же Майклу (письмо 45): "Большую часть своей жизни — начиная с твоего примерно возраста — я изучал германский материал (в общем смысле этого слова, включая Англию и Скандинавию). В «германском» идеале заключено куда больше силы (и истины), нежели представляется людям невежественным. Еще студентом я ужасно им увлекался (в то время как Гитлер, надо думать, малевал себе картиночки и про «германский» идеал еще и слыхом не слыхивал); в пику классическим дисциплинам. Чтобы распознать истинное зло, нужно сперва понять благую сторону явления. Да только «выступать по радио» меня никто не зовет и комментировать выпуски новостей — тоже! Однако ж, сдается мне, я знаю лучше многих, что такое эта «нордическая» чушь на самом деле. Как бы то ни было, у меня в этой Войне свои причины для жгучей личной обиды, — так что в 49 я, верно, оказался бы лучшим солдатом, чем в 22: ненавижу этого треклятого невеждишку Адольфа Гитлера (любопытно, что демоническая одержимость, этот стимул, интеллекта отнюдь не добавляет, но лишь подстегивает волю — и только). Не он ли уничтожает, извращает, растрачивает и обрекает на вечное проклятие этот благородный северный дух, высший из даров Европе, — дух, который я всегда любил всем сердцем и тщился представить в истинном его свете. Нигде, к слову сказать, дух этот не проявился благороднее, нежели в Англии, нигде не был освящен и христианизирован так рано. ".
Толкиен, прежде всего, отдаёт дань здесь "германизму". Во 2-й пол. 19 - нач. 20 вв. почти всё гуманитарное европейское сообщество делилось на 2 направления: "германистов", подчёркивавших варварские (sc. прежде всего, германские) корни христианской Европы, и "романистов", акцентировавших континуитет с Римской империей. По любопытному стечению обстоятельств, германистами были учёные Германии, скандинавских стран, отчасти Англии, романистами - Фрнации, Бельгии, Италии. К политике это если и имело какое-то отношение, то весьма опосредованное, и дискуссия началась задолго до возникновения нацизма. Толкиен именно об этом и пишет (германский идеал против классических дисциплин). Разумеется, Толкиен считает, что германский дух лучше всего проявился именно в Англии (и, кстати, противоречит тут нацистским идеологам и английским германофилам, которые считали, что в "растленной" Англии северный дух зачах).Гитлеровский же "германизм" Толкиен характеризует вполне однозначно: как нордическую (т.е. северную) чушь, а самого его называет "треклятым невеждишкой" (в оригинале ignoramus), одержимым бесами (для католика Толкиена это была отнюдь не метафора). Его идеологию он без обиняков называет "истинным злом" (как поступают с "истинным злом" в толкиеновском мире, хорошо видно по "Властелину колец"). Причём Толкиен не похлопывает фюрера по плечу, он его ненавидит. Более того, Толкиен очень прозорливо отмечает, что нацизм "уничтожает, извращает, растрачивает и обрекает на вечное проклятие" любой, как мы бы сейчас сказали, германистский дискурс. Действительно, сейчас говорить о германских или варварских основах средневековой Европы крайне не модно, даже неприлично (о том, что аллергия на всё германское связана непосредственно с дискредитацией "нордических" идей при Гитлере, есть неплохие работы немецкого скандинависта Клауса фон Зее). В послевоенные годы, особенно с 60-70-х гг. 20 в. намечается явный ренессанс романизма, причём иногда в самой радикальной форме. Но это отдельная тема.Толкиен ненавидит Гитлера настолько, что выражает готовность аргументированно разоблачать "нордическую чушь" по радио, и тем самым лично принять участие в пропагандистской войне с Германией, и сетует на то, что его туда не зовут.
Собственно, на этом можно и закончить. Но нам ещё предстоит разобраться в подлинной политической идеологии Толкиена, а также поразмыслить над тем, почему (и зачем) её неверно трактуют (wyradhe тут не исключение).