Украина как поддельное общество: почему выродились правозащитники
Одна известная киевская адвокатесса люто борется с попытками именовать ее правозащитницей. Я, говорит, профессионал и юрист с университетским образованием, а не дилетант, не балаболка и не воровка на доверии. Украинские же правозащитники, говорит адвокат, "или пафосные клоуны с памятью моли, или барыги-стервятники".
Впрочем, некоторые из них, как говорится, удачно сочетают.
Быть правозащитником на Украине — дело перспективное во всех отношениях. Наряду с волонтерами АТО и майданными активистами правозащитники — одни из главных выгодополучателей государственного переворота, который они называют революцией достоинства. Да, собственно, и до него ребята не тужили, калорийно окормлялись западными грантами и занимали весьма уважаемое место в пищевой цепи так называемого гражданского общества. От них сначала требовалось "угадать и угодить", но вскоре деятельность правозащитников была жестко формализована грантодателями, так что и надобность в угадывании отпала. Многие из них вознеслись на социальных лифтах прямо в парламентские кресла.
А в 1998 году государство, у которого уже был гимн, прапор и незалежность, ввело должность омбудсмена. Первой эту должность заняла Нина Карпачева. Более всего Нина Ивановна запомнилась внезапным решительным переходом от надежного и питательного вымени Партии регионов под крыло к Юлии Тимошенко, каковым коварством потрясла бывших однопартийцев до глубины души.
В 2012 году на смену ей регионалы отрядили Валерию Лутковскую, которую категорически не хотела Верховная рада, топавшая ногами и свистевшая в десятки ртов, однако Лутковскую таки продавили, и с тех пор именно она возглавляет офис омбудсмена Украины.
Валерия Владимировна значительно стремительнее Карпачевой порвала пуповину, связывавшую ее с Партией регионов, и сегодня верой и правдой служит своему единственному патрону — Петру Порошенко. Как говорится, и чукча знает этого человека.
Недавно она выступила с докладом о деятельности офиса в 2016 году и на более чем 600 страницах рассказала о правозащитной деятельности.
Что же волнует омбудсмена Украины более всего? Здесь все просто, ибо повестку дня определяют наши западные кураторы. Посему вы не найдете системных выступлений Лутковской в защиту прав жителей Донбасса, блокированных украинской властью и лишенных социальных выплат. Не слишком озабочена она правами переселенцев, которые живут на Украине как условно-досрочно освобожденные уголовники — с требованием регулярно отмечаться в комендатурах и по первому свистку являться в государственное присутствие для ревизии и опознания. Редкие одиночные высказывания на эту тему носят ритуальный характер и не влекут за собой ровным счетом ничего.
Лутковская живет в полном согласии с мейнстримным журналистским сообществом, в большинстве своем сервильным и агрессивно-националистическим, не раздражает она и явных нацистов.
Изредка Валерия Владимировна вынужденно и почти незаметно возвышает голос против сокрытия фактов пыток заключенных или там публикаций на сайте "Миротворец" данных иноземных журналистов, после чего снова впадает в прелесть тоннельного зрения. Недавно вот подробно рассказывала о защите личных данных и очень гневалась, что торговые сети пользуются данными беспечных граждан, чтобы засылать им спам. А то, что "Миротворец" тысячами публикует адреса, телефоны и прочие реквизиты так называемых сепаратистов, — так до того ей и дела нет.
Вы также не найдете и минимального интереса омбудсмена к целой когорте репрессированных режимом граждан, сидящих в СИЗО или уже отбывающих наказание по сугубо политическим мотивам.
Однако пять лет ее блистательного служения народу истекли, и в полный рост встал вопрос о назначении нового омбудсмена Украины.
Все кандидаты, как водится у нас, одиозны, но присмотреться хочется к наиболее говорливому из них — Борису Захарову, по случайности сыну того самого Евгэна, который в упор не видит политзаключенных на Украине. На мой прямой вопрос по поводу посаженного на днях антимайданщика и организатора "Бессмертного полка" в Харькове 69-летнего Юрия Апухтина, которому вменили покушение на государственный строй, харьковчанин же Евгэн флегматично ответил — мол, вообще такого не знаю. Апухтина, всеми силами боровшегося в 2014 году против антиконституционного переворота, посадили "по беспределу", но ни старший Захаров, ни младший никакой политики в этом не усматривают. Правозащитная же секта в целом если чем и недовольна, так это скромностью приговора (шесть лет лишения свободы), и требует, чтобы сепаров наказывали значительно суровее.
То радикалы брутально разгоняют гей-парад, то кошмарят ливанских владельцев киевского кафе, а то и поджигают цыганский табор. Все это не может не волновать правозащитников, ведь здесь имеет место посягательство на главные позиции, которые они обязаны защищать по подписанной ими оферте: ЛГБТ, ромы (как теперь императивно требуется называть цыган), ксенофобия (русофобия не вошла). Всё, об остальном можно не париться.