Айрат Сафаров, директор ОАО «Уфимский хлебозавод №7»: «Если бы не супермонополии, мы вполне могли бы снизить цены на хлеб»
А как обстоят дела сейчас с этим продуктом? Какой хлеб мы едим, стал он хуже или лучше? Чем грозит населению приватизация и распродажа хлебозаводов? На эти вопросы ответил Ufa1.ru директор ОАО «Уфимский хлебозавод №7» Айрат Сафаров.
– В советские времена хлебозаводы относили к стратегическим объектам и в крупных городах размещали по районам. На сегодняшний день, например, в Уфе ряд хлебозаводов почили в бозе, а на их площадях разместились торговые и развлекательные центры. Скажите, если произойдет какое-нибудь масштабное ЧП, хлебозаводы смогут обеспечить уфимцев хлебом?
– Однозначно ответить на этот лобовой вопрос непросто. Однако сегодня говорить о слаженной работе хлебозаводов в случае чрезвычайной ситуации бессмысленно, поскольку они в основном частные. К примеру, ОАО Уфимское объединение «Восход», принадлежит новосибирским ребятам, как они поведут себя при ЧС, я не могу сказать.
Но у нас есть пример по России, когда человек выкупал хлебозавод, мельницу, не находил контакта с местной властью и останавливал производство. И с ним ничего не могли поделать, потому что власть должна действовать по закону. А по закону он скажет: у меня нет муки, нет другого, я не могу и все. И никто к нему никаких претензий не предъявит. И мы в республике тоже к этому можем вскоре прийти. Если что-то случится, остановится производство, никто восполнять его не будет.
Новосибирцы уже закрыли хлебозаводы на улицах Пушкина, Бессонова, москвичи на улице Ленина.
Кстати, у нас есть яркий пример – Уфимский мелькомбинат. Когда-то это мощное предприятие без проблем снабжало мукой не только все хлебозаводы Уфы, но и пекарни в ближайших к столице республики населенных пунктах. Развал предприятия начался, когда муку стали отпускать по предоплате.
И в результате сразу уронили производство процентов на пятьдесят. Вскоре предприятие приобрел гражданин Израиля по фамилии Гайдамак, который пошел еще дальше. Он заявил: ваша мука мне даром не нужна. Он прикупил птицефабрику и гнал комбикорма. Для него это было важнее. И какое-то время мощнейший в регионе мелькомбинат вообще не производил муку. Вы можете себе это представить?!
Но он потерял рынок, а хлебопеки уже переключились на других. В настоящее время мы используем более 50 процентов муки из Сибая, 30 процентов – из Оренбурга, везем из Ульяновской области, с Алтая, Ставропольского края, работаем и с другими регионами.
Сейчас на мелькомбинат мы не молимся. А раньше, во времена Советского Союза, была четко отработанная система, она даже работала по инерции после развала СССР, я ее застал. Помню время, когда на складе оставалось два мешка муки. Директор звонит на мелькомбинат и через час машина с 7,5 тонн уже на хлебозаводе, никаких задержек и проволочек. Сейчас ничего этого нет.
– А как ситуация с хлебозаводами в стране или, скажем, в Москве?
– По-разному. Есть регионы, где положение немного лучше, а есть области, где еще хуже.
Что касается Москвы, здесь Лужков крупные хлебокомбинаты не развалил, а поддерживал. Он, кстати, на всю Россию единственный, кто в 90-е годы, когда начался развал, предложил создать фонды поддержки, в которые аккумулировались доли прибыли предприятий, они перечислялась в местный бюджет.
Эти фонды и выделяли средства на инвестиции в основную деятельность, на приобретение оборудования для хлебокомбинатов. За счет этого они очень хорошо развились, а после того как крепко встали на ноги, перевооружились, льготу отменили. Это первый момент. Второй момент. У Лужкова в Москве в середине 90-х годов было порядка 300 пекарен.
По состоянию на 2005 год их количество значительно уменьшилось и осталось приблизительно 90 пекарен. Это тоже много, но тем не менее. И когда я общаюсь с московскими коллегами, спрашиваю: как у вас, они отвечают: у нас пекарни постепенно заняли ту нишу, которую должны занимать. То есть они выпускают не массовые сорта хлеба, а пирожки, бублики, пирожные и прочее то, что требует ручного труда и продукцию штучного производства. А у нас, к сожалению, количество пекарен только увеличивается.
– Но это же хорошо, что малый бизнес развивается?
– Я объясню, в чем дело. По состоянию на 2007 год в Башкортостане практически 50 процентов хлеба и булочных изделий производили малые пекарни. Причем приватизированные госпредприятия свои позиции из года в год сдают, теряя свою долю в объемах производства и неся экономические потери.
Приведу очень любопытные цифры и факты, я владею ими. Итак, у нас малые пекарни сегодня производят 45-50 процентов хлебопродукции. Но при этом в отчетах о дневной выработке хлеба многие подают заниженные многократно цифры. Я прекрасно разбираюсь в экономике хлебопроизводства и знаю, что меньше 100-300 буханок ни одна пекарня за смену не делает. Это значит, что они показывают минимальный объем производства, платят минимальный налог, чтобы отвязались, и продают свою продукцию в черную.
В 1990 году в Уфе суточная выработка хлеба была в среднем 450 тонн, сейчас – 150 тонн! В три раза меньше! Вы можете поверить, что люди стали в три раза меньше есть хлеба? Да, меньше, но не в три раза. И все из-за того, что идет неучтенный хлеб. А в результате в республике закрылись порядка 35 (если не 40 процентов) хлебозаводов. Причем закрылись заводы, которые были очень неплохо оснащены.
Вот скажем, в Туймазах в конце 70-х начале 80-х годов построили новый корпус, оснастили его. Сейчас все полностью развалено, будто военные действия прошли, завода больше не существует. В Кандрах построили новый корпус хлебокомбината. Однако ныне хлеб печется, как и 50 лет назад в деревенской печке, здание выкупили китайцы и делают там лапшу быстрого приготовления. В Агидели тоже самое. В Мелеузе построили прекрасный хлебокомбинат, назвали его «Пимеко», оборудовали по последнему слову техники – стоит. Вот такие у нас дела.
– Вы очень эмоционально рассказываете, видимо, наболело. Айрат Талгатович, как думаете, от чего все эти проблемы?
– Понимаете, в чем самая главная беда, в Башкортостане на сегодняшний момент нет ни одной организации, которая бы занималась проблемами хлебопеков. После того как ликвидировали Башкирхлебпром, гендиректора Николая Асеева сняли, все рухнуло. Он регулярно нас собирал, напрягал, целенаправленно продвигал ржаные сорта, мы обменивались опытом друг с другом. После этого никто нами не занимается. Наши проблемы никому не нужны.
И вот самый последний писк из Москвы от президента Российского зернового союза Аркадия Злочевского. Год назад, когда у нас сумасшедшими темпами росла цена на зерно, кстати, из-за того, что его активно продавали за пределы отечества, а Злочевский был главный в этом деле заводила. Он говорил: цена зерна не влияет на цену хлеба. Это его буквальные слова, человека, считающего себя экспертом мирового уровня, могу поднять журнал. Сейчас господин Злочевский заявляет, что зерно упало в цене в два раза, а хлеб не дешевеет, это непорядок.
Понимаете, мы хлеб печем не из зерна. Цена зерна в самом деле упала. По максимуму в этом году зимой мелькомбинаты покупали зерно до 10 рублей за килограмм. Осенью цена зерна резко снизилась, в сентябре оно стоило 6,5 рубля за килограмм, сейчас можно приобрести даже по четыре рубля. Цена зерна упала в два раза, а мука подешевела всего на 15-20 процентов, но она продолжает дешеветь.
Еще один нюанс. Самая дешевая мука, как правило, очень некачественная. А мы некачественную муку брать не можем. Причем, если бы не наши супермонополии, которым позволительно поднимать тарифы, мы вполне могли бы снизить цены на хлеб.Если рентабельность будет превышать 10-15 процентов, за чем нам эти излишества. Мы спокойно проживем без них.
– Пенсионеры, как известно, во вкусах консервативны и ворчат, вот раньше, дескать, молоко было жирнее, хлеб вкуснее и прочее. Скажите, использование современных технологий привело к тому, что хлеб потерял многие качества, он действительно стал менее вкусный?
– Я бы разделил ваш вопрос. Во-первых, я лицо заинтересованное, но скажу объективно, качество хлеба в Уфе по сравнению с советским временем стало выше. Я прекрасно помню тот хлеб по 16 и 20 копеек, в нем было море картошки. А вот в Москве качество хлеба стало значительно хуже. Приезжая в первопрестольную, в первую очередь, мы как профессионалы оцениваем хлеб.