Вопиющие истории из жизни дагестанских христианских общин протестантов
В конце 80-х, начале 90-х годов, в Дагестане как и, в принципе, по всей России, активизировали деятельность миссионеры протестантских церквей. К слову, обязательно стоит упомянуть, что первые протестантские общины появились гораздо раньше — в начале 20-ого века [Вообще-то еще раньше: в конце 19 века].
Однако при Советской власти такого размаха пропаганды они иметь не могли по понятным причинам — в стране Советов свирепствовал массовый атеизм. Активно эти люди стали вести миссионерскую деятельность именно с крушения «Железного Занавеса». Вели пропагандистскую работу разными способами и совершенно открыто.
Проводились всевозможные семинары, разного рода молодежные концерты под эгидой «Мир без наркотиков», раздача литературы, но, пожалуй, самой громкой пропагандистской акцией стал перевод фильма «Иисус» почти на все языки народов, проживающих в республике, и распространение во все аулы, города и поселки Дагестана. Помимо фильма также на множество языков была переведена и Библия.
Вообще, были использованы все механизмы донесения Евангельской вести до жителей дагестанских сёл и аулов, не только городов. Согласитесь, задание довольно рискованное и опасное. Все прекрасно понимают, что в Дагестане большинство населения исповедует Ислам и миссионеры часто сталкивались с непониманием, и попытки привнести в дома чуждое для мусульман нетрадиционное христианство заканчивались избиением людей, преследованием, в лучшем случае, просто закрывали перед носом дверь.
Однако ни страх за собственную жизнь, ни что-либо иное не могло остановить христиан-миссионеров. Церкви разных конфессий пополнялись новыми людьми, не только русскоязычного населения, но и из числа коренных народов Дагестана. Люди дагестанских национальностей, принявшие христианство, считались отщепенцами у себя в семье, в селах. Для мусульманина смена религии считается страшным грехом, предательством Аллаха, и немало семей находилось в конфликте со своими родственниками.
Но вера в новое учение настолько проникала в глубину души этих людей, что даже отречение родных никак не влияло на выбор их судьбы и веру в Иисуса Христа. Были, конечно, и те, кто ломался под давлением родственников и близких, но были и те, кто выстояли испытания веры до конца.
В Дагестане распространены несколько основных христианских учений, зачастую со стороны даже Русской Православной Церкви эти конфессии ошибочно называются сектами, хотя во всем мире они числятся как Христиане Протестантского толка (если можно так выразиться). Итак, выделим некоторых из них, прежде всего — Баптистская Церковь Христа, Адвентисы Седьмого Дня, Пятидесятники или церковь «Осанна», церковь Христа «Благая Весть», у последней даже нет собственного храма, в основном собираются в квартирах у своих «братьев» и «сестер» или же арендуют помещения.
В середине 90-х годов в Махачкалу с курсом проповедей Евангельской вести приехал баптистский Пастор Виктор Гамм, что вызвало немалый ажиотаж у населения Махачкалы, в результате этого достаточно большое количество дагестанцев приняло христианство. Это лишь один из примеров. Таких проповедников приезжало в целом на Кавказ много и совершенно разных конфессий.
Преследования
Безусловно, это не могло не беспокоить исламских имамов. А как же иначе, когда близкие и родные уходят в христианство, тем более не традиционное. Началась масштабная компания анти-пропаганды нового учения, исламские газеты пестрили статьями о новом чуждом учении, развращающем молодежь Дагестана, всевозможные программы на местном телевидении. Всевозможные угрозы расправы поступали в адрес церквей разных конфессий, побои епископов церквей, кражи церковного имущества, в отдельных случаях происходили погромы домов для богослужений.
Подобные гадкие выходки с периодичностью продолжались, и с чем-то местная милиция (состоявшая зачастую из родственников этих самых хулиганов) боролась, а на что-то явно закрывали глаза. Но по-настоящему бомба взорвалась в 1997 году в марте месяце, когда пролилась первая кровь христиан-мучеников.
Первая кровь
4 марта 1997 года в дагестанском городке Буйнакск были публично сожжены два человека. Дагестан входит в состав Российской Федерации, — об этом стоит упомянуть, потому что не все в России в этом уверены. «Кавказ» уже представляется многим цельным отрезанным ломтем. Нет, в Буйнакске никто не собирался отлагаться от России. Перед тем, как сжечь людей, многотысячная толпа слушала речи только на русском языке, очень правильном, даже литературном. Видимо, потому что русский здесь — язык не бытовой, а «официальный».
За несколько дней до сожжения, 25 февраля, в городе пропала 12-летняя девочка Шахрузат Омарова. Семья девочки и милиция сразу предположили, что Шахрузат была похищена сексуальным маньяком. В милиции был составлен перечень местных жителей, которые ранее отбывали срок за изнасилование. Попал туда и некто Гаджиев. То, что он один раз совершил преступление, было названо «некоторыми доказательствами виновности». Один из бывших работников милиции, родственник Шахрузат, получил список. Тем самым была грубо нарушена тайна следствия.
Останки девочки нашли в лесу. На митинге много говорили о том, что у девочки были вырезаны внутренности. На видеозаписи, однако, видно, что это малая часть правды. На самом деле, останки скелетированы, нет, не только внутренностей, но и конечностей, остались только кости. По предварительному заключению экспертизы, девочку загрыз дикий зверь.
Родственники, однако, уже не могли или не желали отказаться от версии об убийстве человеком. Перестали говорить о сексуальном маньяке и стали говорить о злодеях, которые вырезали у девочки органы для продажи на трансплантацию. Впрочем, искать «негодяев» продолжали по списку бывших осужденных. Жажда мести не могла удовлетвориться охотой на волков.
Подходящим кандидатом оказался Хаджи-Мурат Гаджиев. Его вместе с женой (что особенно абсурдно, если подозревали в изнасиловании, но сравнительно логично, если людей обвинили в «торговле внутренностями») родственники задержали и начали пытать. Некоторые свидетели утверждают, что во дворе дома Омаровых выстроилась целая очередь из сорока человек, которые по очереди издевались над несчастными. Когда их привезли на площадь, облили бензином и подожгли, они были уже мертвы.
От прочих «подозреваемых» Гаджиев отличался тем, что был адвентистом. Это, видимо, и послужило решающим фактором для избрания его жертвой мести. В 20 лет Хаджимурат был послан воевать в Афганистан. В 27 лет сел в тюрьму. Здесь он и познакомился с адвентистами. Его поведение настолько изменилось, что на крещение начальник тюрьмы отпустил его без конвоя. Выйдя на свободу, он женился на русской женщине Татьяне Дмитренко. Татьяна — бывший комсомольский работник, по образованию геолог — пришла к адвентистам как раз, когда те собирались в тюрьму, и сразу пошла с ними — из любопытства. Там и увидела Хаджимурата. Оба считали знаменательным, что они в один день впервые услышали о Христе и увидели друг друга. Они любили друг друга и умерли в один день…
Гаджиевых сожгли, чтобы скрыть преступление одной семьи в преступлении целого города. Заговор за то, что горе сорвали на невинных людях, за пытки и убийство в подвале собственного дома пришлось бы отвечать. Теперь появилась надежда, что дело замнут: нельзя осудить толпу в пять тысяч человек. Митинг тщательно снимали на видеопленку, речи еще и записывали на магнитофон.
Истерии не было, была хладнокровная инсценировка истерии. Пока эта надежда оправдывается: комментарии телевидения и газет (в том числе, московских) основываются на убеждении, что ничего нельзя сделать, потому что преступление совершенно целым народом. Между тем, толпа не била и не сжигала. Митинг удалось продержать на площади час, затем люди разошлись. И только час спустя за зданием местного кинотеатра «нашли» горящие трупы.
Милиция знала о том, что Гаджиевы попали в плен к родственникам погибшей, но ничего не предприняла. Страх, подкуп, некомпетентность, родство? На митинге, который организовали родственники, милиция присутствовала, ее представители поддерживали зажигательные речи «мстителей», помогали держать оцепление вокруг горящих тел. Но, пожалуй, еще больше вина «оцепления», которое создают сейчас нормальные люди, журналисты и прокуроры, религиозные и светские деятели, махачкалинцы и москвичи, которые боятся назвать самосуд преступлением, оговор — оговором, убийство — убийством, которые приняли версию о «митинговой расправе».
Чтобы трагедия не повторилась, надо жестко вбивать в головы людей: самосуд всегда доказывает виновность только тех, кто свершил самосуд. Человек невиновен, пока обратное не доказано судом, судом настоящим. Разговоры о слабости нашего правосудия скрывают попытку убийц уйти от этого самого правосудия.
Убийцы попытались придать всему делу социальную окраску. Мол, исчезают тысячи людей, им вырезают внутренности и продают. Это подхватили. Гаджиевы якобы были только агентами огромного преступного синдиката, торгующего внутренними органами, — как на Западной Украине.
Убийцы попытались придать всему делу политическую окраску. «Молодежь Дагестана» заявила: «Только стыдно и бывает за бездарные действия и нелепые речи местных и московских милицейских чинуш. Но дело-то гораздо серьезнее — два с лишним миллиона дагестанцев поставлены в унизительное положение. Они вынуждены жить в постоянном страхе, полноправными хозяевами наших городов и сел становятся преступные группировки… Почему никто всерьез не занимается наведением порядка в Дагестане?» Припомнили даже Албанию.
Убийцы попытались придать всему делу религиозную окраску. Взвинчивая толпу, призывали воспитывать детей «в религии». Сожжение было представлено как «суд Шариата». Муфтий Дагестана Саид-Мухаммад Абубакаров, выступая по телевизору, сказал о Гаджиеве: «Если честно, у меня душа радуется, что такой изверг не был в Исламе», что он недостоин своего имени («Хаджи» — первая часть имени Гаджиева — «праведник»).
Муфтий прекрасно знает, что Коран, во-первых, запрещает неправедный суд — а в данном случае никакого суда вообще не было, во-вторых, что Коран не одобряет ни сожжения преступников, ни пыток. Не одобряет Коран и лжи, а родственники лгут отчаянно, утверждая, что «видели», как Гаджиев усаживал девочку в свой автомобиль, что в багажнике его «Запорожца» нашли 15 тысяч долларов, «медицинские инструменты и химические препараты, необходимые для извлечения и консервации внутренних органов», что Дмитренко тоже была судима. Врут, что Гаджиевы признались, и что признание снято на видеокассету, врут, что были свидетели, видевшие, как Гаджиевы крали девочку. И врут-то по-детски: свидетели, мол, боятся мести и потому не дадут показаний, а видеокассету с признательными показаниями сожгли, потому что на пленке могли быть лица людей, которых теперь могут обвинить в убийстве. Хотя пленку с митингом не сожгли, а там все вероятные убийцы выступают, накручивая истерию.
Местная газета «Нурул Ислам» («Свет Ислама») опубликовала статью, в которой подчеркивала, что Гаджиев «из мест заключения вернулся отреченным от ислама и, приняв христианство вышеуказанной секты». На «митинге» говорилось о том, что в семье Гаджиевых было «неправильное воспитание», что «ребенок, который растет в семье с религией, никогда не совершит зло».
Без сомнения, если бы Гаджиевы были православными, религиозную тему поостереглись бы трогать. Православие рассматривается как «традиционная» религия. В первом чтении в республике принят закон (противоречащий Конституции Российской Федерации), который, предоставляя льготы исламу и православию, запрещает всякий прозелитизм.
Настоятель церкви в Махачкале о. Николай публично заявил, что «идет хитрое разрушение страны, церкви изнутри с помощью сектантского влияния, чуждых нам течений … Появляющиеся у нас секты, религиозные общества объявляют себя церквями, на деле не являясь таковыми».
Трагедия в Дагестане особенно ужасна именно тем, что ничего специфически «дагестанского» в ней нет. Наоборот: местные фанатики лишь повторяют то, что говорится и делается светскими и церковными лидерами в Москве.
Это в Москве сейчас можно бесплатно получить в метро у православных книготорговцев листовку под названием «Дорога в секту», в которой написано: «Тысячи иностранных сектантов продолжают сегодня в России труд коммунистических безбожников … Наш долг предупредить Вас: протестанты ненавидят Православие … Адвентисты отрицают бессмертие души … Если Вы молча сносите обвинения в адрес Церкви, не осаживаете клеветника и не стараетесь узнать правду — грех отступничества уже близок к Вашему сердцу».
Это в Москве сейчас Государственная Дума приняла в первом чтении очень похожий на дагестанский Закон о свободе совести, который покажет адвентистам, где раки зимуют. Это в Москве, сейчас, даже интеллигенция разделилась на тех, кто защищает свободу совести, тех, кто ратует за разгон «сектантов», и тех, кто брезгливо отстраняется от «межконфессиональных разборок». Первые отклики центральных газет показывают, что журналисты пытаются играть в объективность совершенно так же, как при советской власти. В результате крупица истины тонет в пересказе десятков ложных показаний.
Убийцы этих двух ни в чем не повинных людей до сих пор не понесли наказания, видимо Суд Божий для этих ублюдков будет в отдельном судопроизводстве.
К слову стоит также сказать, уже после убийства этих людей активно шел слух, помимо правды о диком звере в то время, что в убийстве этой несчастной девочки замешан «сынок — педофил — отморозок» какого-то высокопоставленного чиновника, а семью Гаджиевых использовали как «козлов отпущения».
Эту историю с семьей христианских мучеников давно стерли из памяти многие жители Дагестана. До сих пор об этом не принято говорить. И что самое ужасное — многие из жителей Дагестана на стороне этих уродов, зверски убивших ни в чем не повинных людей. Стоить напомнить, что презумпцию невиновности еще никто не отменял, а вот Линчевание и суды Хаммураппи давно вроде бы канули в небытие. Однако это не так.
Преследование христиан-протестантов продолжается и по сей день. Поджоги церквей как, например, в Каспийске и погромы периодически случаются и в наши дни. Стоит только «снять шляпу» перед стойкостью веры людей ,которые не боятся подобных провокаций.
Но все-таки кровь льется и в наши дни. Так, в Махачкале 15 июля [2010 года] возле Дома молитвы на улице Бейбулатова около 19.00 выстрелом в голову был убит пастор Церкви христиан веры евангельской (пятидесятников) «Осанна» Артур Сулейманов. Вот некоторые сводки из СМИ по этому делу:
Артур Сулейманов стал одним из первооткрывателей миссии среди мусульман, которая стала действительно успешной. Он был одним из известных христианских служителей в России, и потому что он был улыбчивым, обаятельным человеком, и потому что сумел создать крупнейшую протестантскую церковь на Северном Кавказе – Церковь христиан веры евангельской «Осанна» в Махачкале. С самого начала своей миссии пастор Артур Сулейманов молился о спасении народов Дагестана, на общину и проповедников сыпались угрозы, но пастор не отступал и казалось, что не обращал внимание ни на какие трудности.
Переход дагестанцев в христианство (в основном в пятидесятничество) стал неожиданным и психологически сложным, но, тем не менее, охватившим многие сотни, если не тысячи дагестанцев идейным выбором.
Успех этой миссии в постсоветский период пока не осознан, но именно проповедь Артура Сулейманова положила начало христианизации дагестанских народов в новое время. Существующий в Махачкале православный приход никогда не претендовал на представителей местных народов, принадлежащих к исламу, и состоит в основном из русских за редким исключением.
Христианство, в том числе и православие в этом регионе Северного Кавказа всегда было мало распространено, за исключением отдельных очагов русского влияния. В XIX веке были предприняты попытки миссионерской работы среди местного кавказского мусульманского населения, которые практически не дали никаких результатов. Православными по большей части так и остались русские. После распада СССР у РПЦ также не было миссии среди мусульман, так Православная церковь считает республики Северного Кавказа – своего рода «канонической» территорией ислама, одной из «традиционных» религий России. Однако для миссионеров часто не существует никаких условностей и преград перед одной единственной задачей – распространения своей веры.
Дагестан стал территорией, открытой для миссионеров, но, как и во многих других регионах России, чисто иностранные миссии не достигли больших успехов, а в этой республике проповедь американца закончилась довольно печально. В 1990-е годы западными миссионерами было предпринято несколько попыток организовать христианские общины из дагестанцев. Эти попытки имели, хотя и скромный, но успех (таким образом, было создано 5-7 общин по 10-50 человек в каждой).
Широкую известность получила история с американским миссионером Гербертом Греггом из организации World Team (США), основавшим в 1995 году в Махачкале Церковь «Благая Весть». Пастор Грегг преподавал английский язык в Дагестанском педагогическом университете, вел занятия с воспитанниками детского дома — играл с ними в баскетбол, учил английскому языку. А в ноябре 1998 года Грегг был похищен боевиками и увезён в Чечню. За пастора-американца боевики потребовали выкуп в 1 млн долларов. Грегг подвергался пыткам и издевательствам, ему отрезали палец. Американские власти, в том числе президент Клинтон обращались к российским властям с просьбами о помощи в освобождении Грегга. Грегг был освобожден в июне 1999 года после 8 месяцев неволи и навсегда уехал из России. Тем не менее, после его отъезда сохранилась небольшая пятидесятническая община из дагестанских студентов.
Но действительно заметным, можно даже сказать массовым явлением в жизни Дагестана стала пятидесятническая церковь «Осанна», созданная обратившимся в христианство аварцем Артуром Сулеймановым, инженером тепловых сетей по образованию. В 1999 году автор этой статьи был в рамках полевых социологических исследований в Махачкале, где был в Церкви «Осанна» и беседовал с самим пастором Сулеймановым (затем неоднократно общался с ним в Москве). Материал о Церкви «Осанна» был опубликован и в «Атласе современной религиозной жизни России», и в сборнике «Религия и общество. Очерки современной религиозной жизни России» в статьях о Северном Кавказе и о христианской миссии среди коренных народов России.
Вместе с тем, и сейчас, по прошествии 11 лет после посещения Махачкалы можно сказать, что Церковь «Осанна» и ее пастор остались самым ярким и уникальным явлением в нашей стране, примером большой национальной церкви, преодолевшей местные стереотипы и преобразовавшей традиционный уклад жизни людей.
Церковь христиан веры евангельской (пятидесятников) «Осанна» в Махачкале активно действует среди мусульман вот уже более 16 лет — к ее миссионерской деятельности власти и исламские деятели вынуждены относится вполне серьезно (в церкви около 1 тысячи человек).
История церкви – это история постепенного формирования сбалансированной национальной общины. С 1993 года Сулейманов состоял в баптистской общине. В 1994 году он познакомился с американцем Джимом Прайсом, пастором евангельской церкви в Теннесси, преподававшим в Дагестанском Университете экономику. Джим Прайс возглавил группу людей, отделившихся от баптистов. Затем он вернулся на родину и оставил своим преемником-пастором Артура Сулейманова.
В 1994 году по инициативе некоторых членов баптистской общины в центре Махачкалы был арендован зал, и с этого момента началась открытая проповедь среди дагестанцев. С начала деятельности церкви «Осанна» почти каждое воскресенье на служения приходили мусульмане, пытались сорвать собрание, выскакивали на сцену и вырывали микрофоны. С 1999 года мусульмане, обычно учащиеся исламских учебных заведений, приходили к концу собрания и пытались проводить антиевангелизацию.
Наибольшего успеха проповедь пятидесятничества достигла среди лакцев. Поэтому лакские национальные лидеры особенно возмущены деятельностью «Осанны». В конце 1990-х годов лидер лакского народа и сторонник построения исламского государства Надир Хачилаев неоднократно выступал с угрозами в отношении Сулейманова. Сулейманову была специально организована встреча с Хачилаевым. После этого Хачилаев перестал публично выступать против «Осанны». На мой вопрос, чем же можно радикально настроенного мусульманина, чающего построения исламского государства, убедить примириться с успешной проповедью христианства среди его единоплеменников, пастор Артур ответил: «Бог говорил моими устами, а Он умеет убеждать».
И все же не стоит обольщаться. В Дагестане обращение коренных народов всегда встречало жесткое сопротивление. Для многих коренных жителей Дагестана православие и христианство вообще — это, прежде всего, русская религия, воспринимаемая враждебно. Однако деятельность харизматической церкви “Осанна” в столь опасном районе, граничащем с Чечней, доказала возможность существования христианства среди дагестанских народов, потерявшего черты «русской веры» и ставшего более близким к народам Дагестана с помощью проповеди и Библии на родном языке.
По крайней мере, пастору церкви Артуру Сулейманову удалось решить национальную проблему в церкви с помощью грамотной работы с родственниками уверовавших дагестанцев. Некоторых неофитов выгоняют из дома, многим угрожают, но в церкви новообращенным говорят, что они должны еще больше любить своих родственников.
Конфликты часто выливаются во встречи родственников с пастором Артуром Сулеймановым, они начинают возмущаться и угрожать, но пастор занимает миролюбивую позицию. Это приводит порой к тому, что пастор, верующие и родственники неофита находят общий язык и нередко сами возмущенные родственники становятся членами церкви «Осанна».
Христианская община, несмотря на стереотипы, связанные с восприятием протестантских общин как общин, отрицающих всякие традиции, стала национальным культурным центром. При церкви существуют инструментальная и танцевальные группы, где исполняются и национальные танцы. Регулярно в церкви делаются театральные постановки театра «Осанна». Дети членов церкви обучаются в воскресной школе. Члены церкви шефствуют над детским приютом и помогают ему гуманитарной помощью. «Осанна» активно распространяет Евангелие и христианскую литературу на языках народов Дагестана, в домашних группах на служении поются песни на лакском языке.
Из-за резко негативного отношения членов семей дагестанцев к их переходу в христианство многие представители дагестанских народов не посещают общих богослужений церкви, а ходят только в домашние группы или являются даже тайными христианами.
Таких тайных христиан особенно много по дагестанским селам, где проповедовали среди своих родственников и односельчан миссионеры церкви «Осанна». Переход в христианство в аулах иногда прямо связан с угрозой для жизни. В одном из аулов в начале 1999 года был убит член церкви «Осанна».
Тем не менее христианские миссии церкви «Осанна» действуют также в некоторых дагестанских селах, преимущественно в Южном Дагестане, где обстановка более стабильная, чем на Севере (есть община в Избербаше). В столице Южного Дагестана городе Дербенте община церкви «Осанна» образовалась из миссии красноярской церкви «Виноградник» (в 1997-98 годах в Дербент приезжал норвежский проповедник Рик Фьесна из церкви «Виноградник» из Красноярска). Эта миссия была успешной — по сути дела была создана национальная лезгинская церковь.
Со стороны чиновников община Сулейманова никогда не испытывала давления или притеснений (местные власти могли противодействовать миссии только в районах). Власти республики проводят в целом по отношению к христианам толерантную политику. Помимо православных, власти проявляют терпимость и к другим конфессиям, в том числе к протестантам.
Пастор Артур Сулейманов явля[л]ся членом Экспертно-Консультативного совета при Правительстве Дагестана. В 2000 году республиканские власти заключили с церковью «Осанна» соглашение о совместных социальных и благотворительных акциях. Согласно договору, церковь получила более широкие возможности для осуществление своей социальной работы.
Яркие миссионеры оставляют след в истории того или иного народа, иногда даже более глубокий, чем наследие, к примеру, писателей и художников. Проповедник сеет слово, воспитывает в людях веру, и после его смерти посеянное может дать такие плоды, которых не ожидал сам проповедник при жизни.
Не случайно Российское Библейское Общество в своем соболезновании по поводу убийства Артура Сулейманова напомнило о миссии одного из своих основателей – отца Александра Меня (9 сентября 2010 года исполняется 20 лет со дня его убийства): «Прошло 20 лет, но книги о. А. Меня продолжают читать тысячи людей, обретая для себя веру и надежду. Российское Библейское Общество издало за это время сотни тысяч Библий и Евангелий. Так что можно убить праведника, но нельзя убить дело, которому праведник служил. Оно будет продолжаться из века в век. Это и есть та вечная память, о которой мы молимся, вспоминая наставников наших».
Истинный миссионер с горячим сердцем, с искренней верой просто шел вперед, не оглядываясь, чувствуя в себе силу, которую дает Бог. Именно благодаря таким миссионерам весть о спасении распространялась по всему миру, но именно такие миссионеры меньше всего обращали внимание на условности и опасности окружающей действительности. Таким миссионером, который хотел спасти народы для жизни вечной, и был пастор Артур Сулейманов.
Послесловие
В этой статье «Кавказская Политика» сделала акцент на преследование и убийства христиан в Республике Дагестан. Однако, к сожалению, в последние годы наблюдаются убийства имамов у традиционных мусульман. Имамы традиционного ислама не принимают учения радикального ислама и зачастую критикуют подобную пропаганду среди молодежи, за что и платят своей жизнью. Но об этом — отдельный разговор.