Визажист Рошар о дрэге, контуринге и лицах без бровей
Популярный американский визажист, работал с Мake Up for Ever, Cover Girl, Yaby Cosmetics, делал макияж для обложек журналов Vogue, Elle, Glamour и других. Ассистировал визажисту Кабуки.
Маша Ворслав: В юности вы много времени проводили в клубах. Это повлияло на ваш выбор профессии? Кто-то из тех времен вас особенно вдохновлял?
Рошар: Если хотите представить мою жизнь в конце 80-х, посмотрите фильм «Клубная мания». Я красил людей, чтобы выжить: все деньги за макияж уходили на аренду комнаты. Я тогда даже не знал, что визажист — это профессия, просто пытался свести концы с концами. Потом клубы начали закрываться — и встал вопрос, что делать дальше. Я подумал, что раз уж умею красить, нужно идти в визажисты.
Клубная эстетика до сих пор со мной, ее можно проследить в моих работах. Чему меня научили клубы — не смотреть на вещи, какие они есть, а представлять, какими они могут быть. Я смотрю на лицо и вижу, что с ним можно сделать. Это касается не только авангардного макияжа: если перед вами асимметричные губы, вы же не будете повторять их естественный контур, а нарисуете новый. А насчет моего вдохновения, это не люди или явления, а свет: он придает предметам форму и меняет ее. Когда модель в движении, я замечаю, как свет меняет ее черты, подсвечивает радужку глаз.
Ворслав: В какой-то момент вы переехали в Азию. Как там с работой?
Рошар: После клубов я работал в корнере марки, не скажу какой. Я думал, все визажисты это делают. Но потом фотографы начали приглашать меня на съемки — и я понял, что вне прилавка есть масса перспектив. Тогда я решил стать фрилансером. Особенно меня почему-то привлекал Сингапур: там были свои Vogue и Elle и я думал, раз это государство размером в половину Москвы, у меня там не будет особой конкуренции. Конечно, я ошибался. Именно там я осознал важность хорошего портфолио. Объясню: когда кто-то смотрит на фото, первое, что он замечает и оценивает, — качество работы фотографа. Затем — модель, одежду, прическу и только потом — макияж. Это происходит за доли секунды, так устроены люди. Так что для портфолио необходимы идеальные картинки, то есть хорошая команда. Не все фотографы могут удачно снять один и тот же макияж. Помните об этом, когда выбираете, с кем работать.
Ворслав: Согласна. А расскажите о вашем сознательном отказе просматривать съемки других визажистов?
Рошар: Я считаю, что в какой-то момент любому визажисту надо перестать смотреть работы коллег. Именно тогда начнет формироваться собственный стиль. Дело в том, что когда мы листаем журналы, некоторые изображения остаются в памяти помимо нашей воли, так что велик риск неосознанно их повторить.
Ворслав: А что вы думаете о дрэг-макияже? Во многом благодаря шоу Ру Пола дрэг-культура сейчас становится массовой.
Рошар: Дрэг-макияж очень интересен, но он все-таки создается для представлений. Люди почему-то начали пользоваться этими приемами в повседневном макияже. В инстаграме, например, полно видео, где автор сначала выбирает очень темный тональный крем, а потом высветляет лицо тонной консилера. Зачем? Мне чтобы дом покрасить, и то меньше краски нужно.
Ворслав: Как бы вы тогда охарактеризовали инстаграм-макияж?
Рошар: Это просто развлечение. Он, конечно, совсем не подходит для съемок или показов. Смотреть на него надо ради потехи.
Ворслав: А что не так, кроме количества тона?
Рошар: Например, то, как преподносится контуринг. Суть техники в дублировании естественных теней, их углублении. Если вы прорисуете скулы, но забудете о тенях на висках и у внутренних уголков глаз, лицо не будет выглядеть естественно. И тени эти не должны быть нарисованы бронзером или чем-то рыжим. Если хотите понять, какой именно оттенок нужен, посмотрите на любой портрет: для контуринга понадобится продукт точно такого же цвета, как тени на лице.
Ворслав: Это крутой лайфхак. А на неделях моды вы еще работаете?
Рошар: Очень редко. Когда-то работал, но потом перестало хватать времени, все-таки я полгода живу в Азии. И потом это очень тяжело физически. В три утра ты должен быть на площадке, сделать десять шоу в день, все в спешке. В какой-то момент приходится отказываться от работы и выбирать ту, что для тебя важнее. С возрастом я начал ценить возможность полежать на пляже, а не стрессовать на показе.
Ворслав: А почему вы так много времени в Азии проводите?
Рошар: Мы просто хорошо друг другу подходим. Вообще, в азиатских странах визажистов моего уровня немного, так что заказов у меня достаточно.
Ворслав: Чего же азиатские заказчики ждут от вас?
Рошар: Им нравится, когда я убираю брови или придаю лицу необычную форму. Они, скажем так, готовы к экспериментам.
Ворслав: Расскажите, пожалуйста, о работе с Кабуки.
Рошар: Однажды мне позвонил менеджер Кабуки и предложил ему ассистировать. Покажите мне человека, который смог бы отказаться. Оказалось, что у Кабуки тоже клубное прошлое, у нас вообще схожая эстетика и референсы. Мы работали как друзья, которые вместе пытаются сделать что-то крутое, а не как мастер и студент. Очень приятный был опыт.
Ворслав: Как устроен процесс вашей работы? Вы составляете перед съемкой мудборд?
Рошар: Общий мудборд мне присылает фотограф, отдельный для макияжа я уже не делаю, но молодым мастерам он необходим. Хотя бы для коммуникации с фотографом. Дело в том, что визажисты чаще всего очень конкретные ребята, а фотографы — абстрактные. Если фотограф говорит «черные смоки», это не значит, что нужно немедленно рисовать черные смоки. Возможно, ему просто нужен эффект затемненных глаза и цвет нужен вовсе не черный, а коричневый, например.