Маршал Жуков: штрихи к портрету
Будущий могильщик нацистской Германии родился 1 декабря 1896 года в деревне Стрелковка Калужской губернии в семье крестьян — Константина и Устиньи Жуковых. Родителей своих Егор очень любил. Правда, однажды после очередной порки за упрямство сбежал из дома и несколько дней провел, прячась в зарослях конопли. Когда вернулся, отец еще «добавил», но потом простил.
Летом 1915 года 20-летний Георгий Жуков был призван в армию и зачислен рядовым в 5-й кавалерийский полк. За отличия в боевых действиях и захват в плен немецкого офицера был дважды награжден Георгиевским крестом и повышен в звании до унтер-офицера. Первая мировая закончилась для него осенью 1916 года — сильной контузией при взрыве мины, следствием которой была почти полная глухота на одно ухо.
Тем не менее, Жуков добровольцем вступил в Красную Армию. Вскоре стал командиром взвода, затем — командиром эскадрона в 1-й Конной армии. Участвовал в сражениях на Восточном, Юго-Восточном и Туркестанском фронтах. В рукопашном бою был ранен осколками ручной гранаты в левые ногу и бок, дважды переболел сыпным тифом.
Гражданскую позицию Жукова в те годы характеризует случай, о котором написала его дочь, Мария Жукова: «Однажды на каком-то торжественном собрании к Жукову протиснулся подвыпивший старый большевик Ермаков. Представляясь, объявил, что он тот самый Ермаков, который участвовал в расстреле царской семьи, и протянул руку для пожатия. Ермаков ожидал привычной реакции — удивления, расспросов, восторга. Но Жуков повел себя по-другому. Он сказал, твердо выговаривая слова: «Палачам руки не подаю».
После Гражданской войны Жуков быстро продвигался по служебной лестнице. В 1937 году он принял 3-й кавалерийский корпус. Осенью того же года его попытались обвинить в связях с бывшим командующим Белорусским округом Уборевичем и другими «врагами народа». Потянулось дознание, допросы… К счастью, в итоге все ограничилось партийным выговором «за грубость, зажим самокритики, недооценку политработы и недостаточную борьбу с очковтирательством». Выговор не помешал карьере. Уже в июне1938 года Жуков стал заместителем командующего Белорусским военным округом.
Судьба явно хранила Георгия Константиновича. Сегодня мы все знаем, для чего.
Полководческий талант Жукова раскрылся летом 1939 года, когда он принял командование группой советских войск в Монголии. С 3 июля по 31 августа совместно с частями монгольской Народно-революционной армии Георгий Константинович провел операцию по окружению и разгрому крупной группировки японских войск в районе реки Халхин-Гол. За эту победу Жуков был удостоен звания Героя Советского Союза.
Японцы хорошо усвоили преподнесенный урок. Халхин-Гол начисто стер в их памяти победную эйфорию русско-японской войны 1904-1905 годов.
В начале мая 1940 года Георгия Константиновича принял Сталин. Следствием этой аудиенции стало назначение Жукова командующим Киевским Особым военным округом и присвоение звания генерала армии.
В советском генштабе уже обсуждались возможные варианты войны в случае нападения Германии. Зимой 1940-41 года в Москве прошло совещание высшего командования Красной Армии. В своем докладе «Характер современных наступательных операций» Жуков со всей серьезностью подчеркнул: перед лицом сильнейшей армии Запада нужно быть готовым в любую минуту во всеоружии встретить агрессию. На следующий день Сталин вызвал Жукова и сообщил: Политбюро решило назначить его начальником Генерального штаба.
В последней предвоенной игре, где Жуков командовал «синими», то есть организовывал нападение на Советский Союз, он нанес «красным» поражение, в точности предсказав действия немецкой армии в первые дни войны.
14 июня нарком обороны Тимошенко и начальник Генштаба Жуков доложили вождю о необходимости привести в боеготовность хотя бы войска приграничных округов. «Это же война», — ответил Сталин, сверля обоих генералов взглядом. Потом вплотную подошел к Жукову: «Вам что, званий и орденов не хватает? Повоевать захотелось?». И вышел из кабинета, хлопнув дверью.
«Конечно, на нас — военных, — вспоминал потом Жуков, — лежит ответственность за то, что мы недостаточно требовали приведения армии в полную боевую готовность. Конечно, надо было реально себе представлять, что значило тогда пойти наперекор Сталину. И все же это лишь одна сторона правды. А я должен сказать всю. Я не чувствовал тогда, перед войной, что я умней и дальновидней Сталина, что я лучше его оцениваю обстановку и больше его знаю. ».
Выдающаяся роль Жукова в разгроме фашистской Германии признана во всем мире. Например, в книге крупного американского публициста Гаррисона Солсбери «Великие битвы маршала Жукова» сказано: «Когда история завершит свой мучительный процесс оценки, тогда над всеми остальными военачальниками засияет имя этого сурового, решительного человека, полководца полководцев в ведении войны массовыми армиями. Он поворачивал течение битв против нацистов не раз, а много раз».
И однако же, более противоречивых характеристик не получал ни один из полководцев Великой Отечественной. Например, скандально известный Виктор Резун утверждает: «Ничего гениального в Жукове не было. У него всегда было больше боеприпасов, больше людей, которых он мог гнать на смерть совершенно спокойно, не задумываясь о последствиях и ценности человеческой жизни». Гвардии полковник запаса, доктор наук, профессор Мерцалов считает: «Не только Сталину, но и Жукову были свойственны порочный стиль «любой ценой», грубость и самодурство».
Действительно, Жуков добивался дисциплины крутыми мерами. Прибыв в Ленинград, он выпустил жестокий приказ: «За оставление без письменного приказа указанного рубежа все командиры, политработники и бойцы подлежат немедленному расстрелу». Первым его приказом под Москвой было: «Трусов и паникеров расстреливать на месте».
Но одновременно он не терпел неумелых командиров: «Напрасно вы думаете, что успехи достигаются человеческим мясом, успехи достигаются искусством ведения боя», — ледяным тоном выговаривал командующий.
Статистика, собранная известным историком Вадимом Кожиновым, свидетельствует: в «жуковском» контрнаступлении под Москвой в рядах Красной армии погибло 13,5 процента от числа наступавших. Проводившаяся в том же 41 году Керченская операция под командованием генерала Козлова привела к потерям 39 процентов личного состава. И так во всех крупнейших операциях — безвозвратные потери Жукова в процентном отношении всегда намного уступают потерям других советских полководцев.
Не следует забывать, что всю войну над Жуковым висел дамоклов меч. «Головой ответите оба, если сдадите Москву!» — сказал Сталин Жукову и Коневу, после того как назначил первого командующим Западным фронтом, а второго его заместителем.
И так было всегда: Сталин направлял Жукова на самые опасные участки фронтов, и проигрыш на любом из них мог стать для полководца последним. Сказывалась и общая пропагандистская советская метода ведения войны: взять какой-нибудь крупный город непременно к такой-то годовщине Октябрьской революции или ко дню рождения Сталина, не считаясь с потерями.
Давно замечен парадокс: солдаты обожают не тех полководцев, которые щадят их жизни, а тех, которые побеждают, пускай и любой ценой. Ибо победа и есть лучшее средство сбережения людей.
Жуков умел побеждать сокрушительно. Ему не нужны оправдания. Это его подпись стоит под актом капитуляции Германии. Подпись от лица всех живых и всех павших.