2013. Рифмы и прочие фокусы. Часть 1
Мы будем более разумны В преддверье тягостной войны. От пепла соловеют урны Голодной похотью слюны. Не отвечая на вопросы, Протоколируем экстаз. Ладонь . Спина. И (с)глаз белесый. Смерть. Искаженье. Морок. Грязь. 15.02.2013
*** Распятый в случайной таверне, ошибочный ложный Христос, он штопает сердца каверны как нитку вдевая вопрос. Такой омерзительно синий, пришедший с Другой Стороны. От кружек несет лососиной, предчувствием новой войны. И солода запах отвратный, И комья взапрелые тел, но мертвые руки невнятно последний очертят предел. Не ясно: ты вышел из круга спасен ли, пропал, или как? – Нездешняя пьяная вьюга, бесплотный, таинственный враг. Никак не дожить до рассвета сквозь морок и мрак ледяной. Мой друг дорогой, безответный ночами приходит за мной. 16.02.2013
*** Твердишь сквозь зубы, Сквозь осколки, сгорая горечью слюны, ты проклинаешь недомолвки, в которых мы заточены. Блуждают слепо духовидцы по папертям пустым и вдоль, и возвращают нам сторицей вину и утлую юдоль. Листва клешёная платанов. Мемориал. Уютный юг. На нас лишь начал строить планы паяц, - двуликий демиург. Тяжелым хохотом надмирным он предвкушает жалкий торг и надо, чтоб сочилась мирра… И чтобы рифма – скажем «морг». Еще – там что-то про «расстрельный», про пасть беззубой пустоты. Разбитый ангел, крест нательный и предрассветные коты. Дым одинокой сигареты тоской безвыходной горчит. Стихи и сны опять о смерти. Сквозь ночь бесплотный трубочист скользит, и, не издав ни звука, как в гроб в чужое тело ляжет, чтоб изводить невнятной мукой следить, как непреклонный стражник. И обхватив себя руками завоешь зверем и заплачешь. Стремительно теряя память, что ты когда-то мог иначе. 17.02.2013
Посторонний (шутка юмора как бЭ)
Про тебя не знает яндекс. Про тебя не слышит быдло. В общем мог бы крыть их ямбом И намазывать повидлом. Бить ногами и словами, Измываться интеллектом, Чтоб мотали головами И от паники поблекли. Те, что пили на ступеньках, Те, что пыжились в тельняшках, Поскучнели б, словно тени, Замолчали б, как монашки. Чтобы в скверике - пристойно. Чтоб в народе – без ироний. Чтобы каждая помойка Осознала: «Посторонний». Вот он шествует сердито, Что-то думает стихами…
А по факту… Кто-то сытый… Били долго и ногами… 17.02.2013г.
*** Расскажи мне все, что знаешь. Расскажи мне тайны света. Каждый шорох неприметный. Запах ран и сигарету. И витийный морок дыма, Сиротливый, невозвратный. Сердце бьется, руки стынут Имя стонет троекратно. Отвечает тайным эхом. Через ужас душный, темный. Сквозь заплаты и прорехи, - Шрам горящей кинопленки Развернулся сладким срезом. Неподатливая корка. С этим привкусом железным, Изнывая по проселкам, Кто-то бродит до потери Пульса, голоса и тела. Без него бывает легче. Нежный запах листьев прелых. И последних мыслей смерчи За минуту. За мгновенье. Постучись несмело, тихо. Может что-нибудь изменит… Может быть, найдется выход… 22.03.2013г.
**** Медленная Смерть упала в реку. И плывет в застенчивой воде. К берегу? - Скорее к человеку. Может быть ко мне или тебе. Тихий звук. Предутренняя ломка. Нежный страх под ребрами дрожит. Морок утра. Рваная клеенка. Стылый пепел. Мертвые пажи. Разломилась в пальцах сигарета. Бродит бред в доверчивых костях. Проникаясь важностью момента пыль витает в воздухе, как прах. Тайная наука заблуждений. Мертвый неподатливый язык. Тихой жизнью ядов и растений через кожу тонкую проник. Скрытый код касаний и растленья просочился в мокрое нутро. Вязкая ментальная гангрена. Скучный, неудачливый игрок. Вялая, усталая фортуна. Неуклюжий, жалостный обман. Выморчный, мертвый и безумный… к горьким лихорадочным губам… 24-25.03.2013
*** Это явно больше жизни. Однозначно много больше. Не искать невнятных смыслов. Истекая чем-то пошлым. Да имел под одеялом. С нами разное случалось. Нам - молитвой и хоралом. Им - иначе называлось. Что там под покорной кожей? - Старых ран волшебный запах. Если больно – значит можно. Начинай стонать и плакать.
Тот, кто мне принадлежит В темноте тенями тонет Странный призрак – белый кит В небесах себя хоронит. Май-июнь 2013г.
*** Открыться настежь, Как футляр. Высокопарными словами Над костяными головами Носиться, Как нелепый пар. Мои зеркальные кишки В неврозе темном Идеальны. Ты размышляешь О сакральном, Свои пестуя корешки. Поток сознания плывет. Большой корабль В небесной круче. Судьба – как вспоротый живот. Любовь – как нежности падучей. Забыть, забыть Наверняка. Неотразимо. Срочно. Прочно. Рука забвения легка, Перебивая позвоночник. Забыть. Не помнить. Затереть. Как будто смерть Домой вернулась. Да, есть такое слово «смерть». И есть другие. Скажем, «юность». Как незаразная болезнь, Она в тебе была летальна. Твою ладонь, Как текст прочесть. Как стих. Как страх. Как свет печальный. Между губами – привкус слез. И морок льда у поцелуя. Вопрос. Ответ. Опять вопрос. Сквозь лабиринт нездешних улиц, Сквозь сны, Надежды, Облака Я прямо в сердце Пробираюсь. Порой довольно пустяка. Путей обратно не осталось. В далекой точке, позади, В той самой, где невозвращенье, Свои шаги, как свет, легки И слов обманчиво теченье. Но что осталось Кроме них? - Опять бумага в пятнах бурых. И обнаженные стихи, От толмачей скрываясь хмурых, Сами в себя погружены – Колония Офелий темных Плывет вдоль ужасов весны – Далеких, давних, похоронных. Я никому не расскажу, И ты, конечно, не расскажешь, Неотразимой боли жуть И сладость веры в пятнах сажи. В далеком будущем, потом, В потусторонних измереньях, Одно во всем, и все в одном, И гибель в остром опереньи… Финальной нежности Печать Уже сейчас в покорной коже. И если можешь Не прощать – То это правильно. Быть может… 2011-2013гг.
**** В далекие тайные гавани По складкам чужой плащаницы Твои сновидения плавали, Бессильно пытаясь молиться. Старинный проверенный способ Почти обезличенной веры – Ночная пустынная площадь, Помост деревянный, к примеру… Стальная, суровая дева Всегда истомленная жаждой. Венками из львиного зева Обветренный остов украшен. Парадные реют гирлянды. Изыскан кладбищенский иней. Желание - ритм сарабанды – Нахлынет, утопит и минет. И будешь опять задыхаться, И плакать, и пить беспробудно, Кусать онемевшие пальцы И требовать страшного чуда. Чтоб мороки звездных агоний Забились в словесном потоке. А может быть что-то другое. И кожа на черном флагштоке. Безумное кровное знамя, Как знак отреченья от плоти. Больная лепрозная память. Короста засохшая рвоты. Следы омерзительных маний Плывут, как нимфетки, на лодках. А раны – краями и ртами – Вторжения требуют кротко. Тотальная магия бреда. Цветение температуры. Деструкция мысли – как кредо. И что-то про карму и тюрьмы. 17.07.2013г.