Утопическая модель социума в комедии Мариво Остров рабов Наталия Хачатрян (Ереван, Армения)
1 Утопическая модель социума в комедии Мариво Остров рабов Наталия Хачатрян (Ереван, Армения) В конце XVII-начале XVIII веков в европейской литературе наблюдается возрождение интереса к жанру утопии. Все более активная колониальная политика, публикaции рассказов путешественников и, конечно, начало формирования просветительской идеологии способствовали появлению множества произведений, в которых описывались принципы построения и функционирования некоего идеального общества, которому присущи гармония с природой, отсутствие преступности, обобществление частной собственности, развитие духовности. Чаще всего местом действия в этих произведениях являлся остров, на котором оказывались потерпевшие кораблекрушение герои, сталкивающиеся с новым, незнакомым им общественным устройством. Оригинальную попытку создать свою утопическую модель социума предпринял и современник Дефо и Свифта, французский романист и драматург Пьер Карле де Шамблен де Мариво ( ) в комедии Остров рабов. Как большинство его пьес, эта одноактная комедия в прозе была написана для актеров Итальянской Комедии. Конечно, эта труппа не имела почти ничего общего с театральной манерой тех итальянских актеров, которые прибыли во Францию еще в 1570 году по приглашению Екатерины Медичи и привили французским зрителям и авторам (в частности, Мольеру) вкус к сommedia dell arte, комедии положений, основанной на импровизации, с традиционными персонажамимасками (Арлекин, Бригелла, Панталоне, Коломбина и др). В XVII веке эта итальянская труппа, уже называвшаяся Королевскими комедиантами (Comédiens du Roi) была изгнана из Франции Людовиком XIV, усмотревшем в некоторых пьесах слишком вольные намеки на мадам де Ментенон. В 1716 году, в годы творчества Мариво, итальянцы вновь появились при французском дворе, но эта была уже новая труппа, которая, под руководством Луиджи Риккобони, по прозвищу Лелио, уже не допускала никаких политических или религиозных вольностей. Основными персонажами пьес итальянцев оставались традиционные маски commedia dell arte, но ее живость, импровизационная свежесть были утеряны, актеры добросовестно читали текст, написанный авторами. Одним из постоянных авторов был и Мариво. Его пьеса Остров рабов была написана и поставлена Итальянскими комедиантами в 1725 году. Разделенное на 11 картин, действие Хачатрян Наталия Михайловна, кандидат филологических наук, профессор кафедры литературоведения Ереванского Государственного Лингвистического университета им. В.Я. Брюсова. 130
2 этой одноактной комедии происходит на острове, где, после кораблекрушения, оказываются четыре европейца: Ификрат со своим слугой Арлекином, и Эфросина 1 со своей служанкой Клеантис 2. Представитель местного населения, Тривлен, рассказывает им, что на этом острове уже сто лет живут бежавшие из Греции рабы. Вначале они убивали всех господ, попадавших на их остров, но в последние десятилетилетия они оставляют их в живых, превращая, однако, в рабов. Цель, которую они преследуют заставить «благородных» людей понять несправедливость созданного ими общественного устройства. С этой целью Тривлен предлагает и вновь прибывшим европейцам, господам и слугам, поменяться ролями, предупредив, что чем раньше они осознают нелепость идеи социального неравенства, тем раньше они будут освобождены. Процесс «перевоспитания» господ предполагает открытое перечисление слугами господских пороков, а также унижений и побоев, которым они подвергались. Разумеется, в последней картине, господа и слуги, обливаясь слезами раскаяния и умиления, обнимаются, прощая друг друга. Несмотря на статичность и простоту сюжета, нетипичные для автора, умевшего создавать динамичные комедии, блещущие юмором диалоги, оригинальный изящный стиль любовного ухаживания (названного по имени создателя marivaudage), пьеса Остров рабов одно из наиболее сложных и противоречивых произведений Мариво. Прежде всего, вызывает сомнение определение жанра пьесы, которую сам автор назвал комедией. Конечно, имя главного действующего лица, Арлекина, одетого, как требует авторская ремарка, в традиционный для этого персонажа костюм, его фацетии, песни и танцы, вызывают естественные ассоциации с итальянской commedia dell arte. Кроме того, эпизоды, где он пародирует своего господина, его простонародная речь, насыщенная поговорками и шутками, не могли не вызвать смех у зрителей XVIII века, хорошо знакомых с образами мольеровских слуг. Однако, если в Арлекине можно обнаружить некоторые черты Скапена или Сганареля, то этот персонаж в своем амплуа оказывается единственным относительно комическим в этой пьесе. Даже служанка Клеантис, которая, как ожидает зритель, должна была бы составить с Арлекином традиционную веселую и жизнерадостную пару слуг (Арлекин и Коломбина), отличается от него и речью, и характером. Она оказывается более злопамятной и жестокой, более серьезно воспринимает предложенную ей роль госпожи и дольше, чем Арлекин, перечисляет пороки Эфросины, вспоминает нанесенные ей обиды. В то время как Арлекин забавляется создавшейся ситуацией и добродушие его вызывает симпатию, Клеантис осыпает язвительными насмешками не только свою госпожу, но и всех «порядочных» людей, при этом, в отличие от племянника Рамо, ее гневные тирады не имеют ничего общего ни с иронией, ни даже с сатирой. Это яростные обличе- 131
3 ния, которые выглядят довольно нелепо, поскольку основным объектом их является всего лишь кокетство Эфросины, что позволяет видеть в них лишь женскую зависть. Ключевым моментом является финал пьесы, последние две сцены (X-XI), где, как уже было сказано, слуги, подвергнутые искушению, побеждают в себе мстительность, господа осуждают допускаемое ими злоупотребление властью и все персонажи обнимаются и плачут. Таким образом, в Острове рабов выявляются черты «комедии нравов» и «слезливой комедии», очень популярной во второй половине XVIII века. А сентиментальность и морализаторский тон Тривлена, подводящего итог всей этой истории исправления нравов, предвосхищают «буржуазную драму», теоретиком которой станет Дидро. С веком Просвещения эту пьесу Мариво связывает и интерес к эксперименту (хоть и не научному, а нравственному), опыту над людьми, который здесь выражен театральным приемом qui pro quo. Если этот прием часто встречается во многих других комедиях драматурга (Двойное непостоянство, Переодетый принц, Спор, Арлекин, исправленный любовью, Игра любви и случая и других), то его оригинальность в пьесе Остров рабов заключается в том, что переодевание актеров связано не с традиционной для комедий Мариво любовной интригой 3, а со своего рода групповой терапией, с принудительной инверсией общественного положения героев. Тривлен приказывает господам и слугам обменяться не только ролями, но и именами и костюмами, чтобы перевоплощение было более наглядным. Он становится и режиссером этого «театра в театре», в котором Ификрату и Эфросине отводится более пассивная роль: они должны выслушивать мнение Арлекина и Клеантис о себе, своем поведении и отношении к слугам. Вначале растерянные господа немногословны, создается впечатление, что перейдя в статус рабов, они лишились и права голоса. Тут надо заметить, что словoм раб (esclave) в эпоху Мариво называли также слуг (domestique), тем более, что, как известно, слуги тогда были полностью зависимы от своих хозяев и подчинялись многим запретам, например, на посещения театров. Образы Ификрата и Эфросины несколько сложнее, чем образы слуг. Во всяком случае остается только догадываться, насколько искренне их раскаяние. Создается впечатление, что Ификрат действительно сожалеет об ударах тростью, которыми не раз награждал Арлекина, но одновременно он понимает, что от скорости примирения со слугой зависит его возвращение на родину («Надо использовать все возможности, чтобы бежать отсюда. Если я не сбегу, я пропал» 4 ). Поэтому, зная добрый нрав Арлекина, он напоминает ему о дружеском, почти семейном характере их отношений: Ты родился, ты вырос вместе со мной в доме моего отца; твой отец все еще там; он же при отъезде напомнил тебе о твоем долге; я сам из чуства 132
4 дружбы выбрал тебя своим спутником в путешествии, я думал, что ты любил меня, и это меня привязало к тебе 5. Как Ификрат и рассчитывал, растроганный Арлекин бросается ему на шею и призывает Клеантис последовать его примеру и простить свою госпожу. Что касается Эфросины, то мужественно перенеся издевки и оскорбления своей бывшей служанки, она обнаруживает всю глубину своих страданий в сцене с Арлекином, который, ради забавы, объясняется ей в любви: Не терзай несчастную, поскольку можешь терзать ее безнаказанно. Ты видишь бедственое положение, в которое меня ввергли, и если в тебе нет уважения к положению, которое я занимала в свете, к моему происхождению, к моему образованию, пусть хотя бы мои несчастья, мое рабство, моя боль тебя смягчат. Ты можешь здесь оскорблять меня сколько захочешь, я лишена убежища и защиты, мне поддержкой только мое отчаяние, я нубдаюсь в сочувствии всех, даже твоем, Арлекин, таково положение, в котором я оказалась, не находишь ли ты его жалким? Ты сейчас стал свободным и счастливым, должно ли это делать тебя жестоким? У меня нет сил сказать тебе больше, я никогда не делала тебе зла, не добавляй же ничего к тому, от которого я страдаю 6. Тривлен должен быть доволен, его эксперимент можно считать удавшимся: Эфросина сломлена, унижена, однако означает ли подобное душевное состояние сознательный отказ от сословных прививлегий? Нет сомнений, что Тривлен, взявший на себя миссию универсального исправителя нравов, прибегает к изменению социального статуса прибывших на остров людей из самых добрых побуждений: Мы больше не мстим вам, мы вас исправляем: мы не посягаем на вашу жизнь, мы хотим искоренить варварство ваших сердец; мы обращаем вас в рабство, чтобы пробудить сочувствие к испытываемым рабами страданиям; мы вас унижаем, чтобы, признав нас безнаказанными, вы упрекнули себя в том, что были таковыми 7. По мнению Тривлена, унижение личности приводит к раскаянию. При этом, совершенно ясно, что предлагаемый Тривленом эксперимент не дает слугам реальной власти. Тривлен не призывает к равенству как таковому, социальное неравенство остается неизменным, а обмен ролями все равно предполагает пусть и перевернутое, но по сути такое же положение вещей. Можно заключить, что для Мариво существующее социальное неравенство является «разумным», более того, оно представляется как результат божественной воли. В финале пьесы Тривлен утверждает: «Различие положений лишь испытание, посланное нам богами» 8. Создавая в своей комедии модель перевернутого социального устройства, Мариво воскрешает традиции античных Вакханалий, Луперкалий и, особенно, Сатурналий, справляемых в конце декабря в честь Сатурна, покровителя посаженных в землю зерен. Безудержное веселье и вольность, царившие на этих праздниках сохранились в карнавальной культуре Средневековья. Известно, что избранный на 133
5 Празднике дураков «король» становился распорядителем карнавала и, оседлав осла задом наперед, вел толпу на главную плошадь для сожжения чучел короля или епископа. Целью этих праздников с условным «переворачиванием» привычного мира, было стремление подчеркнуть преходящий и случайный характер существующего социального строя: слуги объявлялись дворянами, разыгрывались сценки, в которых господа изображались прислуживающими слугам. Конечно, участниками этих празднеств были в основном простолюдины, хотя известно, что некоторые аристократы, переодетые в простое платье, тайно принимали участие в этих игрищах. При этом власти и церковь не препятствовали проведению карнавалов, поскольку на самом деле никакой опасности они не представляли. После окончания карнавала все участники возвращались к прежнему состоянию, а предав огню всего лишь чучела представителей власти, простолюдины давали выход своему недовольству. О карнавальной традиции в пьесе Остров рабов писал и Сент- Бев: Это сатурналии золотого века. Эта небольшая пьеса Мариво почти предваряет революционную пастораль 1792 года 9. По поводу «революционности» пьесы можно выразить некоторое сомнение: допуская, что идеи Мариво в значительной степени подготавливают политическую концепцию Руссо (хотя Общественный договор появится лишь через четыре десятилетия), нельзя не заметить, что Мариво принимает существующую социальную модель, призывая лишь к нравственному самосовершенствованию. Он с просветительским оптимизмом верит, что, сохранив классовую структуру, но искоренив гордыню, жестокость, мстительность, зависть и другие пороки, люди, изначально добрые, вернутся к своему «естественному» состоянию и смогут достичь социального примирения. Что же касается «пасторали» (bergerie), то Сент-Бев, несомненно, имел в виду не описание идиллической жизни пастухов и пастушек, а те черты утопии, которые присутствуют в комедии Остров рабов, в частности избрание автором острова как места действия. Этот выбор объясняется тем, что Мариво имел целью представить изолированное от цивилизованного мира сообщество, в котором установлены справедливые законы: все равны, нет сословных предрассудков, жители (предположительно) занимаются общественно полезным трудом («Зайдите в соседний дом, там вас покормят»). Однако для четырех героев, оказавшихся на острове, этот мир видится по-разному в зависимости от социального положения. Для Ификрата и Эфросины остров представляется местом заключения и варварства («у них обычай убивать всех господ, которых встречают» 10 ). Арлекину и Клеантис остров кажется, наоборот, раем, населенным «милыми людьми. И разумными». Для Тривлена же остров справедливый мир, в котором зародился идеальный социальный про- 134
6 ект, в соответствии с которым попавшие сюда проходят некий курс моральной терапии («вы не столько наши рабы, сколько наши пациенты») и покидают остров только излечившись от пороков. По мнению критика Жана Гулмо, описание идеального общества в соответствии с утопическим жанром, в Острове рабов неполно и второстепенно 11. В этой пьесе присутствуют многие черты утопической наррации и воображения: остров, жертвы кораблекрушения, рассказ местного жителя (или воспоминания путешественника) о существующих на острове порядках и т.д., однако в комедии Мариво эти черты носят только формальный характер. Можно заметить, что если в этом внешне идеальном островном обществе действительно искоренено рабство, то там явно сохраняются иерархические отношения. В течение всей пьесы из местных жителей выступает только Тривлен, который является, очевидно, неким губернатором острова: он распоряжается, он же сообщает условия эксперимента и решает, когда можно исправившимся путешественникам отправляться на родину. Все остальные островитяне, которые его сопровождают, молча подчиняются. С другой стороны, в отличие от традиционной утопии, новое сообщество занимает более активную позицию: бывшие рабы во главе с Тривленом не ограничиваются демонстрацией преимуществ созданной ими социальной модели, а стараются распространить ее на другие страны. Таким образом, в сложной и противоречивой пьесе Мариво Остров рабов выражается его представление не об идеальном обществе, а о путях достижения общественной гармонии. Не ставя под сомнение общественное устройство, т.е. неравенство социальных условий, Мариво призывает к гуманизации отношений между богатыми и бедными, великодушию, доброте, а не к отказу от сословных привилегий. Социальный эксперимент, составляющий основное содержание его пьесы, носит не радикальный, политический, а моральный характер. Он имеет целью осознание людьми возможности изменения собственного общества на принципах всеобщего равенства и гармоничного развития личностей, что придает произведению Мариво черты социальной эгалитарной утопии. ПРИМЕЧАНИЯ 1 Euphrosine, от греч. Euphrasia (радость, удовольствие) одна из трех граций 2 Клеантис, от греч. Kleos (слава) и anthos (цветок). У Мольера служанка Амфитриона. 3 Заметим, что Остров рабов единственная известная нам пьеса, в которой нет любовной интриги. Тема любви затрагивается лишь в нападках Клеантис на свою госпожу, которая, по ее словам, только кокетничает со своими поклонниками, не заботясь об их чувствах, а также в забавной сцене, где Арлекин и Клеантис, входя в 135
7 роль «благородных господ», заводят любовный разговор, но очень скоро понимают, что используют ту самую галантную лексику, которую сами высмеивали, а другой они не знают. 4 Marivaux, L île des esclaves. P. Librairie générale française, p. 36 (пер. автора). 5 Ibid, p Ibid, p Ibid,. p Ibid, Jugements sur L île des esclaves aux XIX et XX siècles. Dans: Marivaux, L île des esclaves. P p Marivaux, L île des esclaves. P p Goulemot J. Préface. Dans: L île des esclaves. P p.8 136