Дневник парижанки: В ресторанах Парижа работают по 24 часа в сутки

- Ура! Наконец-то я нашла работу», - орала я в телефонную трубку, пытаясь сообщить радостную новость подруге. – И хозяин ресторана говорит по-русски. Думаю, что повезло! Если кто-то думает, что найти в Париже работу официантки в ресторане проще пареной репы, то ох как он глубоко заблуждается. Ресторанов, бистро и кафе тут бесчисленное количество, но там уже трудится такое же количество своих людей. А устроиться в туристическое место – вообще на гране фантастики.

- Знаешь, какие тут чаевые летом! – рассказывали мне про эти рестораны. – Да эти работнички мать родную продадут за такие деньги. Иностранцы с заказа на 50 евро, могут 20 евро на чай дать, плохо что ли.

- А как же тогда искать работу? – интересовалась я.

- Рассылай резюме, ходи по кафе и тупо спрашивай, мол, нужны работники на кухне, могу делать все, глядишь где-нибудь и повезет.

Вопреки советам своих приятелей я решила «попробовать» сначала рестораны в туристических местах. На бульваре Сан Мишель меня привлекла вывеска греческого ресторана «Здесь говорят по-русски». Открываю дверь, во мне сразу узнают свою и обращаются по-русски:

- Я студентка, - заученная фраза отскакивает от зубов. – Ищу работу официантки. Не успев договорить чувствую на своем плече руку хозяина ресторана, который с тяжелым акцентов говорит:

- Очень плохой сезон, очень плохой, ничем помочь не могу.

И показывает направление к двери. Такая же картина была и в ресторане французской кухни, в небольшом семейном кафе, которые держали зажиточные англичане и дешевых кафе и блинных.

И тогда я решила рассылать резюме по электронке. Каждую неделю на протяжении двух месяцев я брала студенческую газету и отправляла свое резюме во все кафе, даже куда никто не требовался. Потом стала искать названия и адреса ресторанов в интернете и отправляла, и отправляла. Приглашали на собеседование в спортивное ирландское кафе, в ресторан грузинской, немецкой кухни. Меня как-то сразу предупредили, что не стоит устраиваться к азиатам – у них только свои работают, поэтому, когда мне позвонили с ресторана вьетнамской кухни, то я как-то так скептически согласилась прийти на собеседование. Ну, мало ли.

Форма официантки была похожа на одежду работницы борделя

Ресторан находится в самом сердце Парижа – на Елисейских полях. Нашла я его не сразу. Там еще шел ремонт и открытие должно было быть со дня на день, поэтому двери ресторана были обклеены строительной бумагой, а на асфальте валялись тонны мусора. Стою на улице жду директора. Выбегает взрослый мужчина в шапке-ушанке. «Русский или нет», - думаю я.

- Здравствуйте! Меня зовут Жульен, – мужчина жмет мне руку и начинает тараторить на французском так, что я не могу разобрать ни слова.

Увидев мое несколько растерянное лицо, начинает орать:

- Слава богу, - думаю я. – Есть русские.

- Привет, - Дима протягивает руку. – Не обращай внимания, Жуль всегда такой кипешной.

Открытие откладывается на пару дней из-за ремонта, не успеваем. И тут я слышу отборный русский мат

- Что ты делаешь, епрст?

Знаете, так непривычно слышать это в Париже, что я непроизвольно засмеялась.

- А стройка она и во Франции стройка, без мата дело не сдвинется, - как ни в чем ни бывало продолжал Дима. - Мы видели твое резюме, ты нам подойдешь. Хотим предложить тебе должность младшего официанта. Пошли покажу ресторан.

Мы перешагнули через доски, какие-то обрывки ткани, отбойные молотки, зашли в здание.

Это был трехэтажный ресторан, небольшой, но очень красивый. В Париже особо никто над интерьером ресторана не задумывается, главное чтобы столы и еда была. Здесь решили подойти с размахом: дорогие обои, обивка из бархата, на полу ковер.

- Вот твое трудовое место, - Дима открывает дверь на кухню. – Посудомоечная машина, перчатки, тряпки разные, мыло, короче, что понадобится еще, ты только свистни.

Итак, в мои трудовые обязанности входило ставить и вынимать посуду из машины, натирать до блеска бокалы для вина, следить за порядком и не мешать поварам, если понадобиться, то в зале работать, помогать главным официантам. Кроме Димы никто в ресторане по-русски не говорил. Сам же он на французском изъяснялся так себе, общался со всеми на английском.

- А контракт? – спрашиваю я.

За бумаги был ответственным Жульен. Он посмотрел копию моего паспорта, визу, сложил все в карман. Договорились, что я официально буду работать, как и полагается по студенческой визе 20 часов в неделю, то есть 4 часа в день, получаю за это 800 евро.

- Если хочешь получать 1250 евро, то остальное работаешь «по-черному» и получаешь 450 евро «в конверте».

- Приходи в понедельник, сразу после учебы, как раз поедем форму для тебя смотреть, - говорит Дима. – Ты хоть и младшая официантка, но у нас все на высшем уровне будет, все должны быть при параде.

В магазине известной фирмы недорогой одежды нам купили черные платья, красные пояса, бусы позолоченной окраски и небольшие заколки с вуалью. Красиво было. Только я потом сняла и заколку, и пояс…знаете на кухне это как-то не в тему было. И официантки потом тоже убедили Диму, что гораздо интереснее быть в черных брюках и белых рубашках. А то не ресторан, а настоящий бордель!

- Руку порезала? Надевай перчатки и работай!

Первые три дня прошли весело и легко: мы работали по 4 часа, носили мебель, натирали столы и стулья, чистили бархатные банкетки, расставляли бутылки с шампанским и водкой, мыли окна. На обед Жульен покупал нам большую пиццу или сэндвичи. Я учила своих коллег говорить по-русски, они меня – по-французски. Домой приезжала рано, ни капельки не уставала. Красота!

Все изменилось в день открытия ресторана. Перед тем как начать работать я предупредила своих работодателей, что допоздна работать не могу, потому что живу в пригороде, и последний поезд уходит в половине первого ночи, а потом мне еще автобус нужно брать. Те кивнули и согласились отпускать меня самое позднее в 12 ночи.

Открытие. Первые два дня в ресторан приходили сплошь друзья и приятели хозяев. Меню не успели разработать, всех угощали креветками. Пили и ели, конечно же, на халяву. Бармен потом очень ругался и говорил, что в обычном ресторане он на чаевых делает дневную выручку, а тут с друзей хозяев ресторана ничего не возьмешь, а сами они не оставляют денег. В день открытия я пришла на работу сразу после учебы. Другие официантки носились по ресторану, я тоже взяла пылесос и стала чистить ковры, потом помогла с бокалами для вина, расставила столы. К вечеру мы переоделись в свои черные платья. Все было хорошо. Волноваться я стала, когда стрелки часов перевалили за одиннадцать. Подхожу к старшему администратору, чтобы сказать, мне пора, она отправляет к Жульену, Жульен – к Диме, который под хмельком разрешает мне уйти. На поезд я успела, а на автобус опоздала, пришлось идти полчаса пешком. Если бы я тогда знала, что эта дорога станет мне привычной на протяжении всего времени, что работала в ресторане.

На завтра я пришла пораньше, Жульен попросил. Спрашиваю у официантки Корин, мол, во сколько ушли вчера, она закатывает глаза и говорит, что в три ночи. И добавляет: «Это бордель!».

Захожу на кухню, повар из Вьетнама и его помощница чуть ли не спят на столах, хотя вообще-то они бойкие.

- Нам бы помощника, - просят они у Жульена. – Когда меню будет полноценным, нам вдвоем не справиться.

- Будет скоро вам помощник!

Через неделю пришел на кухню молодой парень португалец. Увидев меня спросил: «Из России?». Я кивнула. И тогда он на русском, конечно же, с акцентом, сказал:

- Здесь не туалет, а кухня, должна быть чистота.

У меня глаза на лоб вылезли не от того, что он говорил на моем родном языке, а от сказанного.

- У меня чисто, - показала я рукой на раковины, столы и полы.

Тут он улыбнулся, сказал, что просто предупредил, что ненавидит грязь, живет с русской подругой, потому и знает пару слов, а потом он назвал свое имя. Тут уже предстояло смеяться и улыбаться мне. Зовут его матерным словом из трех букв. У меня потом язык не поворачивался его называть по имени и каждый раз, когда я слышала его имя, я вздрагивала от непривычки. Дима этого повара уважал.

- Алена, он работал в ресторане, который имеет три звезды Мишлена. Его в Америку хотели забрать, он пока визу делает, но я молюсь, чтобы ему не дали, и он остался работать у нас. Парень талантливый хоть и молодой.

Повару было от силы 25 лет, но к нему все прислушивались. Он делал красивые блюда, почти все, что есть в меню этого ресторана разработано им. Но и меня он гонял не по-детски: просил тарелки натирать уксусом, чистить креветки. Уже и не припомню от чего, но на кухне возник какой-то кипиш, повара ничего не успевали. И тогда португалец так громко крикнул и попросил почистить меня лук. Я нашла новый нож, еще в упаковке, начала его раскрывать и проткнула себе ладонь. Народу в это время было на кухне много. От боли у меня дар речи пропал, схватила бумажное полотенце, закрыла рану и стою молчу. Мои испуганные глаза увидела помощница повара. Когда женщина увидела рану, сняла с меня фартук и сказала идти за аптечкой. Никто даже не сомневался, что она здесь есть. Подхожу к Жульену, показываю руку, боль терплю, потому что в ресторане уже гостей полно, еще чего не хватало, чтобы они видели как персонал ревет. Жульен рыдает глаза еще больше моих.

- Где аптечка? – спрашиваю.

- Нет, - отвечает Жульен. Достает 20 евро и велит идти в аптеку.

Он достает свой айфон, быстро находит адрес, показывает мне, помогает надеть куртку. Аптеку я нашла быстро, забежала, показала руку. Девушка сразу все поняла, завела меня в свою комнату, надела перчатки, обработала все, наложила пластырь, посоветовала, какие лекарства купить и сказала строго-настрого: «Не мочить!».

Но Жульен был другого мнения.

- Надевай перчатки и работай!

- Но ведь кровь может попасть в еду, на тарелки…., - пыталась я поспорить.

- Перчатки…- протяжно повторил шеф.

Тот день я доработала до конца, несмотря на нестерпимую боль в руке. Потом два дня взяла выходных, сославшись на большую занятость в университете. Никаких других травм больше не было. Меня волновало другое, что на протяжении всего времени мне так и не показывали контракт, хотя я точно знала, что он готов. Его составляла адвокат – русская женщина, которая уже много лет живет в Париже. Почему тогда его мне не дают?

На какие только уловки я не шла, чтобы хоть одним глазком взглянуть на бумагу. Говорила, что мне нужен контракт, чтобы снять квартиру и показать хозяину бумагу, что у меня есть достаток. Но толку было мало. Меня, как Фросю Бурлакову отпинывали и говорили: «Завтра, приходите завтра!».

Этим «завтра» стал мой последний рабочий день. Накануне Дима подошел и тихо сказал:

- Жульена не устраивает, как ты работаешь?

- В чем претензии, - спокойно спрашиваю я. – Неужели кому-то попался бокал с губной помадой…

- Не в этом дело, - перебивает меня Дима. – Ты не можешь работать до двух – трех-четырех часов ночи. Ему нужен человек, который будет с утра и до ночи работать.

- Он считает, что найдет такого или уже нашел.

Дальше Дима начал извиняться, говорить, что ему очень неудобно. Я его успокоила и сказала, мол, чего ты, ну если я действительно не могу работать до ночи, я же не буду потом спать на скамейки у Триумфальной арки.

- Когда за расчетом приходить?

С первого рабочего дня я аккуратно в своем блокноте записывала день и время начала и окончания работы. По моим расчетам я должна была получить 650 евро за две недели.

Жульен был другого мнения. Он протянул мне в конверте 400 евро.

- Это все? – я уже уволилась и поэтому слегка перешла на повышенный тон.

И тут я увидела свой контракт. Жульен открыл страницу, где было прописано, что я работаю 4 часа в день…

- Смотри, у тебя студенческая виза, - начал было Жульен. – Ты должна….

- Знаю, что я должна, но и вы говорили, что оставшуюся часть будете платить в конверте. Тут я показала Жульену график своей работы, он посмотрел все дни, в памяти прикинул, так ли это было на самом деле, стал считать на калькуляторе и позвал Диму. Они минут 10 говорили на английском языке, я не все уловила, но после этого Дима посмотрел на меня и сказал, мол, сейчас он выплатит тебе все. Не знаю, чтобы я делала, если бы не он. Скорее всего, ушла бы восвояси, сжимая в руках 400 евро. Работодатели знают, что студент не будет возражать, что он любой копейки рад, поэтому многие наживаются за счет труда иностранных студентов. Да и не только студентов.

Дневник парижанки: В ресторанах Парижа работают по 24 часа в сутки

Читайте также