"Сталин и террор" и "Кто был Сталин?"
Приложение Русской службы BBC News доступно для IOS и Android. Вы можете также подписаться на наш канал в Telegram.
Автор фото, Getty Images
Что мы понимаем под сталинским террором, и каковы были его этапы?
В конце июля исполнилось 80 лет с начала одного из самых страшных эпизодов в истории Советского Союза - сталинского "большого террора". К этой дате мы приурочили два подкаста, которые основаны на серии радиопередач о сталинизме, подготовленных в 1980-е годы Игорем Голомштоком.
Дядя Ваня, японский шпион
В передаче "Сталин и террор" профессор Михаил Восленский (советский историк и социолог, автор книги "Номенклатура") называет скрытой целью происходившего в 1937 году стремление Сталина подчинить себе не только партийный аппарат, но и все население страны.
М.В.: "Сталин был мастером организации террора. Мастерство его состояло в том, что он понял одну в сущности невероятно простую истину, но до нее надо было додуматься. Видите, когда правительство, вот как в этой диктатуре, ну в Чили например, преследует и сурово, жестоко, свирепо, если хотите, расправляется со всеми теми кто против него выступает, это еще не тотальное запугивание. А вот если правительство, как при Сталине, начинает довольно демонстративно наказывать не только виновных но и невинных, заведомо невинных, вот тогда создается в обществе атмосфера такого самоконтроля, такой самоцензуры в каждом человеке, когда этот человек обязательно будет думать: хорошо, ну что и как я должен себя вести, что я должен делать для того, чтобы никому никогда не пришло в голову меня в чем-то обвинить, на меня написать донос? Вот в этом дело. Вы знаете, если у вас, вот в вашем доме живет в подвале сапожник дядя Ваня, так вот, этого дядю Ваню арестовывают, и он признается в том, что он японский шпион. А вы твердо знаете, что дядя Ваня не знает, где находится Япония, и никогда в жизнь не видел никакого живого японца, какое у вас сразу ощущение возникает? Вот это сделал Сталин мастерски. Это резко изменило атмосферу в стране, атмосферу в обществе и создало чрезвычайно благоприятные условия для образования мощной тоталитарной системы в этой стране".
Лагерная система стала важнейшим хозяйственным механизмом тоталитарного государства
Лагерь как образ жизни
В той же программе писатель Борис Хазанов, который сам был узником сталинских лагерей, говорит о том, что лагерная система стала важнейшем хозяйственным механизмом тоталитарного государства, без которого успехи советской экономики бы не осуществились.
Б.Х.: "Лагеря обычно рассматривались как инструмент тоталитарного террора, в конечном счете как инструмент власти прежде всего, как инструмент запугивания. Я бы внес в это большие, большие поправки. Я думаю, что об этом говорит и мой собственный жизненный опыт: что лагерная система была не просто системой устрашения населения, она не просто была орудием террора. Лагеря очень быстро стали важнейшим хозяйственным механизмом. Этого никогда не следует забывать. Хотя это странно, но это действительно часто забывают. Я думаю, что успехи социализма, а эти успехи невозможно отрицать - создание целых отраслей промышленности, раньше не существовавших в России - были бы невозможны без существования этой огромной системы лагерного труда. Поэтому лагерь является одновременно и инструментом тоталитарного господства экономики. Эта тоталитарная экономика, в ее классически совершенном выражении, невозможна без существования системы принудительного труда.
Но и это еще не все. Когда лагерь становится судьбой миллионов и даже, как это было в СССР, десятков миллионов человек, лагерь превращается в образ жизни. Это целая страна, в которой люди проводят значительную часть своей жизни, в которой они умирают - страна, в которой они становятся взрослыми, где они делают карьеру, где проходят их жизни. Можно сказать, что внутри этой тоталитарной страны, внутри Советского Союза, скажем, в 1950 году, имелось еще особое ядро, которое представляло собой идеал этого государства внутри него самого. Я имею в виду то, что подсказал нам и всем непосредственный опыт, непосредственное знакомство с этой лагерной страной. Эта мысль приходила в голову очень многим. Надо сказать, что она, вероятно, в какой-то степени брезжила в уме у строителей и организаторов лагерной системы, ибо они действительно устраивали эту жизнь по образцу той системы, в которой они жили и которую они считали естественной и нормальной. Подобно тому, как лагерь окружен системой загородок, заборов и так далее, окружен цепью вышек, освещается прожекторами, кольцо освещено и т.д. - точно также большая страна закрыта для мира".
В полной версии этой программы западные ученые и историки делятся своим мнением о том, как сформировался сталинизм в СССР.
Историк из Лондонского университета Джеффри Хоскинг, автор книги "Большой террор" Роберт Конквест, оксфордский профессор философии Лешек Колаковский и другие специалисты говорят с Игорем Голомштоком о числе жертв, о влиянии террора на общество, о формировании нового советского человека, о власти и экономике, а также о том, что следует понимать под сталинским террором и какими были его этапы.