Об истории, культуре и современных проблемах коми. Часть 4.
Стефановская азбука в целостную организованную систему не воплотилась, однако коми достаточно быстро освоили русское письмо, о чем свидетельствуют многочисленные письменные памятники XVII–XVIII вв., написанные русскими буквами.
Система народного образования начала формироваться в начале XIX века. Основной целью было усиление влияния православной церкви среди «малых» народов. В крупных городах (Вологда, Вятка, Нижний Новгород, Казань и др.) открываются учительские и духовные семинарии, центры по подготовке миссионеров. В частности, начинается более интенсивное исследование коми языка, создание словарей и грамматик.
В нескольких духовных учебных заведениях с 1840х годов начинают преподавать коми язык. (по [1], [2])
«первые приходские школы были открыты в 20-30-е гг. XIX в. по инициативе или с разрешения местных священников, отвечавших за их деятельность, и содержались на средства прихода. Приходским священникам отводилась основная роль в развитии сети низших церковных школ. К числу основных обязанностей приходских священников относилось преподавание в школе Закона Божьего (обязательного предмета для всех школ), являвшееся важной составной частью духовно-нравственного воспитания подрастающего поколения. Штатные оклады преподавателей составляли до 20% доходов священнослужителей».
В общественном сознании всё более укрепляется мысль о необходимости просвещения народов на их родных языках, появляется переводная церковная, а затем и светская литература. В середине XIX века распространение получает т.н. «система Н.И. Ильминского» (руководителя миссионерского центра Русской православной церкви в Казани). Его основная идея состояла в том, что только родной язык может повернуть формально крещенные нерусские народы к православию (самоцелью просветительская деятельность не была). Система Ильминского опиралась на школьное обучение, а это требовало подготовку и издание учебной и религиозно-нравственной литературы, а также подготовку учителей из местных – носителей национальных языков и диалектов.
В частности, это повлияло и на развитие коми письменности, оживилась работа по переводу на коми язык религиозных текстов, литературы светского характера, переводы стали более качественными, осуществлялись с учётом особенностей национального языка. За период существования Казанской учительской семинарии с 1872 по 1919 гг. курс обучения прошли 36 коми-зырян и пермяков (татар – 243, чувашей – 178, марийцев – 128, мордвы – 110, удмуртов – 70; А.Г. Красильников писал, что миссионерский центр в Казани оказал очень существенное влияние на формирование марийской, мордовской и удмуртской интеллигенции). (по [1], [2])
В то же время в школах обучение велось на русском языке (официально это требование появилось в « Положении о начальных народных училищах » 1874 года). Как мы видели в предыдущем разделе, попытки начать обучение детей в школах на коми языке и раньше встречали препятствия со стороны чиновников: и Г.С. Лыткину, и И.А. Куратову в этом было отказано. И преподавание коми языка в духовных учебных заведениях не было широко распространено:
«Преподавание коми языка было только в некоторых духовных учебных заведениях: в 1843 г. был открыт коми класс в Вологодской духовной семинарии (12 лет коми язык преподавал А.И. Попов по составленной им грамматике). Тогда же преподавание коми языка было введено в Яренском духовном училище (преподавал А.Е. Попов). В 1860 г. начали преподавать в Архангельской духовной семинарии (преподавал русский священник Павел Михайлов) и Тотемской учительской семинарии. В качестве учебной литературы предлагали использовать свои работы преподаватель С.-Петербургской духовной семинарии П.И. Савваитов (Грамматика зырянского языка. СПб., 1850, Зырянско-русский и русско-зырянский словарь, СПб., 1850) и преподаватель С.-Петербургской VI гимназии Г.С. Лыткин (Букварь зырянско-русско-церковнославянский, 1890; Первая книга для чтения. Народные произведения с переводом на русский язык, 1901) и др.» (из [2])
«В первое время девочек вообще в школы не допускали. Во второй половине XIX века этот запрет был снят, однако девочек в школах было не более 30%, а оканчивало около 2,5% от общей численности учащихся.» [1]
(В предыдущем разделе писалось, что женское училище в Усть-Сысольске было открыто в 1858 году и в этом участвовала семья Латкиных.)
Усть-Сысольск, ныне Сыктывкар
Во многих школах первый год был подготовительный, так как обучение велось только на русском языке. Условия обучения были неблагоприятные. Правительство экономило средства на народное образование, школы содержались в основном за счет крестьян (около 60% средств). По уровню подготовки 60% учителей-церковнослужителей были с низшим и домашним образованием. В то же время многие дети учились старательно. (по [1])
О системе образования в Усть-Сысольском уезде написано в [3] и [4]:
«Первыми ростками народного образования были церковно-приходские школы и появившиеся чуть позже, в 1843 г., сельские училища. Информация о системе народного образования первой половины XIX века скудна. Некоторое представление о ней дают сведения о развитии народного образования в «доземский» период, представленные в докладе Устьсысольской земской управы Земскому собранию 1870 года: в Усть-Сысольском уезде было 32 церковно-приходских и 10 сельских школ. Наставниками в церковно-приходских школах служили исключительно священноцерковнослужители, в сельских училищах – преобладающее число учителей были из членов причта.
Из десяти наставников, одного помощника и двух помощниц – 8 наставнических должностей занимали местные приходские священники; 1 – лицо, получившее образование в семинарии (духовной), 1 – получившее образование в духовном училище, и один помощник, окончивший курс в Устьсысольском уездном училище. Помощниками были жены священников. Вплоть до земских реформ преподавательская деятельность священноцерковнослужителей осуществлялась на безвозмездной основе и фактически зависела от способностей и инициативы конкретного духовного лица.
С реформами 1860-х гг. открываются первые земские училища (в 1872 году в Усть-Сысольском уезде было открыто 8 таких училищ). В земских училищах все должности законоучителей занимали местные священники. С этого времени законоучитель получал жалованье в размере 60 рублей.
Новый период в деле народного просвещения начинается с 1885 года. Обновляется система церковно-приходских школ, которые теперь входят под покровительство специально созданных епархиальных училищных советов. К концу 1880-х гг. в Усть-Сысольском уезде действовало 25 церковно-приходских школ. (Хотя в начале 1880-х из-за отсутствия финансирования они практически перестали существовать). «Элементарными» школами, таким образом, была охвачена практически вся территория уезда (за исключением Аныбского общества). Священноцерковнослужители состояли как законоучителями, так и в большинстве школ преподавателями предметов. В 1888 году
Совет назначил дифференцированное жалованье преподавателям церковно-приходских школ от 25 до 70 рублей, за счет чего поощрялись более способные и старательные учителя. В 1902 году в Усть-Сысольском уезде насчитывалось уже 70 церковно-приходских школ. В начале XX века сильно изменился состав учителей общеобразовательных предметов в пользу светских лиц, которых насчитывалось 76, священников 3, дьяконов 1, псаломщиков 4. Показательны для данного периода и такие цифры: из светских лиц преподавателей – 54 женщины и 22 мужчины.» (Из [3].)
«Городское приходское и уездное училища, возникшие в первой половине XIX века, долгие годы были единственными учебными заведениями в Усть-Сысольске. Учитывая потребности капиталистического развития и стремясь удовлетворить интересы подымающейся буржуазии и в какой-то мере запросы народных масс, правительство расширяет сеть учебных заведений как в уезде, так и в городе. Заметным событием в жизни города стало преобразование в 1870 году женского училища 2-го разряда в женскую прогимназию, где девочки — дети купцов, богатых мещан, чиновников — могли получить повышенное образование. В улучшении народного образования значительной была роль земства, в ведение которого перешли приходские школы ведомства государственных имуществ и уделов.
В декабре 1887 года была открыта в слободке Нижнем конце (Тентюково) образцовая церковно-приходская школа. А несколько ранее, в сентябре1882 года, в этой же слободке начало действовать второе приходское училище, в котором совместно обучались мальчики и девочки. В церковно-приходских двухклассных и одноклассных школах порядок и педагогическая практика зависели от духовного ведомства, которое ставило цель «утвердить в народе православное учение веры и нравственности христианской и сообщать первоначальные полезные знания». В одноклассных школах занятия сводились к изучению «Закона Божьего», обучению навыкам церковного пения, чтения церковной и гражданской печати и письма, усвоению детьми начальных арифметических сведений. В двухклассных, в частности в Тентюковской, сверх этого сообщались «сведения из истории церкви и Отечества».
В 1872 году из Яренска в Усть-Сысольск было переведено духовное училище. Часть окончивших это училище в дальнейшем работала учителями в школах города. Таким образом, к концу XIX века в Усть-Сысольске функционировали женская прогимназия, духовное училище, городское и два приходских училища и несколько церковно-приходских школ. Процент грамотных здесь был намного выше, чем в уезде. По переписи 1897 года грамотность в городе составляла 37,7 процента, а в уезде — 14,5 процента. Однако существовавшая система народного образования не удовлетворяла подлинных запросов жителей. Грамотность населения оставалась низкой. Половина городских детей школьного возраста ни в каких учебных заведениях не обучалась. В городе не было ни средних школ, ни профессионально-технических учебных заведений». (из [4].)
Об образовании коми-пермяков в [5] (стр. 355 – 356) написано следующее ( далее идет близкий к тексту пересказ содержания этих двух страниц ). Инспектор народных училищ Пермской губернии А.П. Орлов еще в начале 1870-х годов отмечал «особенную ревность» коми-пермяцкого населения Соликамского уезда «в деле обучения грамоте своего юного поколения»: почти все училища здесь содержались на средства местных обществ. В селах Верх-Инвенское, Беляевское, Верх-Юсвинское и Ошибское было решено открыть новые школы с пособием от Министерства народного просвещения в размере до 500 руб. на каждую. Правда, общественные приговоры о желании иметь училища с пособием от казны и о готовности обществ принять участие в постройке помещений для школ и потом их содержании были представлены только из трех волостей: Верх-Инвенской, Верх-Юсвенской и Верх-Нердвинской.
Сравнивая отношения к школьному строительству «заводского и мастерового русского населения» и коми-пермяков, А.П. Орлов писал: «Мне нигде не приходилось встречать такой готовности со стороны местных обществ жертвовать в пользу школы все необходимое для нее, как именно у пермяков». И действительно, общество в с. Архангельское Соликамского уезда содержало два приходских училища, которые помещались в специальном здании. Важным залогом «преуспеяния школьного дела», по словам инспектора, явилось то, что сельский учитель Михаил Семенов Попов сам был «коренным пермяком», знающим родной язык, и в силу «своих прекрасных нравственных качеств» пользовался «доверием со стороны местного общества». Число учащихся в мужском училище в начале 1870-х годов доходило до 68, а в женском до 19 человек. Как утверждал инспектор, это во многом было достигнуто благодаря стараниям волостного старшины Федора Кривощекова.
Жители с. Юсва Соликамского уезда на содержание женского и мужского училищ ежегодно «жертвовали» 520 руб. Учитель и «рукодельная дама» пользовались от общества квартирами с отоплением и освещением. У юсвинцев была должность почетного блюстителя училищ, на которую был выбран «дедюхинский 2-й гильдии купец Петр Патрикеев Вилесов, местный старожил из пермяков, человек весьма почтенный и богатый, весьма преданный интересам школы». Кроме ежегодного взноса в пользу училищ 40 руб. он нередко делал пожертвования в школьную библиотеку, передавал в училище приобретенные на свои средства учебные пособия. По наблюдениям А.П. Орлова, «местное пермяцкое население с некоторого времени начало с большой охотой отдавать в школу своих дочерей». В числе 38 воспитанниц Кудымкарского женского училища было 12 пермячек православного исповедания.
По данным 1897 г., в Соликамском уезде Пермской губернии школы грамоты находились в пермякских деревнях Антипино, Большая Серва, Борматово; церковно-приходские школы – в дер. Конаково, селах Кузнецовское и Отево; в селах Верх-Инвенское, Верх-Нердвинское, Верх-Юсвенское, Купросское и Юсвенское имелись земские училища.
О переводах« Переводы религиозной литературы на коми язык не прерывались начиная с деятельности Стефана Пермского и его учеников, однако наибольшую интенсивность эта работа приобрела именно в XIX в., когда потребность в литературно-письменных носителях стала наиболее очевидной.
Наиболее значимым в этом отношении является перевод «Евангелия от Матфея», один из важнейших памятников письменности на коми языке. В известном смысле, его можно назвать первым «проблеском» современного литературного языка, поскольку перевод был осуществлён на центральное усть-сысольское (= присыктывкарское – основа современного коми литературного языка) наречие, наиболее толерантное по отношению к другим диалектным разновидностям коми языка, т.е была предпринята первая попытка преодолеть диалектную раздробленность и приблизиться к уровню общенационального языка.
Более того, перевод осуществил высокообразованный по тем временам человек, учитель греческого языка Сольвычегодского уездного училища, затем смотритель Усть-Сысольского духовно-приходского училища, коми по национальности, А.В. Шергин. Совместно с несколькими коми священниками Шергин перевёл текст Нового Завета с церковнославянского (отчасти греческого и латинского) на коми язык, понятный широкому кругу зырян, и написанный с помощью известной зырянам русской графики с добавлением нескольких церковнославянских графем. В 1822 г. перевод был прочитан во многих коми деревнях, одобрен населением, а в 1823 г. в свет вышла первая книга Нового Завета – «Евангелие от Матфея» (КЯЭ: 560). Спустя сорок лет она вышла на коми-пермяцком языке.
Этот перевод послужил основой и импульсом дальнейшего формирования духовно-письменной культуры коми в среде передовых людей не только коми края, но и России. Так, например, в своих переводах религиозных текстов на коми язык, а также при создании учебных грамматик и словарей коми языка на этот источник как первую печатную книгу на коми языке опирались М.А. Кастрен, А.М. Шёгрен, Ф.В. Видеман, П.И. Савваитов, Н.П. Попов, Е.А. Попов, Г.С. Лыткин и др. Так, церковные служители Усть-Сысольского уезда В. Кокшаров, М. Георгиевский, Г. Попов, И. Попов и др. (многие из них сами занимались переводами) уже в середине XIX в. отмечали, что зыряне имеют два языка: разговорно-бытовой и религиозно-нравственный, им издавна известны и понятны церковные книги, в их числе «Евангелие от Матвея» на родном языке.
Во второй половине XIX в. поток переводной религиозной литературы значительно расширяется, к многочисленным рукописным переводам XVIII-XIX вв., опиравшимся на родные диалекты их создателей и предполагаемых читателей, добавляются печатные издания, ориентированные уже на более широкие слои населения и потому объективно направленные на формирование общенациональных норм. Достаточно сослаться на переводы А.Е. Попова «Краткий православный катехизис на русском и зырянском языках» (СПб.,1863), Г.С. Лыткина «Евангелие от Матфея» (СПб.,1882), «Божественная литургия святого Иоанна Златоуста» (СПБ., 1883), «Псалтырь» (СПб., 1885), «Святое Евангелие от Матфея, Луки, Марка и Иоанна» (СПб., 1885), «Деяния святых апостолов» (1885), А.В. Красова «Молитва за государя Императора» (СПб. 1900), А. Попова «Житие св. Стефана, епископа Пермского на русском и зырянском языках» (Вологда 1902) и др., которые не только дают перевод первоисточников, но и обнаруживают стремление переводчиков использовать возможности коми языка и его диалектов, при этом обнаруживается авторский стиль. Переводы XIX в. значительно отличаются от более ранних, считаются более удачными…
Вместе с тем, для становления письменной культуры, формирования общенационального литературного языка и его стилистической дифференциации (научный, публицистический, официально-деловой и др. стили) важными были также переводы светского характера, которые получили широкое распространение особенно во второй половине XIX в…
Эти переводы имели конкретно-практическое значение и не преследовали целей нормализации коми языка. Более того, они были весьма несовершенными, особенно в отношении синтаксиса, когда при пословном переводе нарушался исконный порядок слов, особенности коми синтаксиса переводчиками часто не учитывались. Не всегда соблюдался также принцип единообразного письма одних и тех же форм, непоследовательно передавались фонетические особенности коми языка и т.д. В числе переводчиков были как коми, так и русские, но все они были людьми образованными – священнослужителями, учителями школ, волостными писарями.
Они стремились широко использовать лексические возможности коми языка с привлечением его диалектов, созданием неологизмов, а также адаптацией русских заимствований, и в этом плане эти переводы сыграли свою роль в формировании основ литературного языка, особенно его устно-разговорного и публицистического стилей. Переводная литература светского характера должна быть доходчивой для массового восприятия, поэтому приближённой к устной речи, которая всегда отличается от письменного языка, который в данном случае выступает в качестве нормализатора устной формы стандартного общенационального языка. И хотя каждый из переводчиков опирался на свой родной диалект, они пытались «нащупать» общие закономерности культуры письма, использовать образцы и клише предыдущих переводов, установить некоторые нормы литературного изложения. » (из [2])
Усть-Сысольск. Торговые ряды. Начало 20 века
О коми грамматиках (по [2], [6])Первые коми грамматики не преследовали целей нормализации коми языка, выработки непосредственных графических, орфографических, грамматических норм, а исходили из реальных языковых фактов того или иного диалекта, иногда подводя эти факты под нормы русской грамматики. Поскольку преподавание в школах велось на русском языке, задача создания грамматики сводилась к обучению русской грамоте, усвоение которой предполагалось через выработку навыков письма и чтения на родном языке.
Таковыми, напр., были: Флеров А. Зырянская грамматика. СПб., 1813; Попов А.Е. Азбука для зырянского юношества, или легчайший способ зырянам научиться русской грамоте (1865); Попов Н.П. Учебник зырянского языка, или практическое руководство для зырян легчайшему изучению русского языка, составленное по руководству Э. Курсье, дополненному Паульсоном. СПб., 1863; Истомин М.Ф. Об этимологических формах ижемско-зырянского языка с присовокуплением сборника зырянских слов// Архангельские губернские ведомости. Архангельск, 1857, № 12-34; Михайлов П. Практическое руководство к изучению ижемско-зырянского языка, Архангельск, 1873 и др.
Андрей Михайлович Шёгрен
В первой половине XIX в. появляются также коми грамматики, составленные зарубежными учёными. Они были неизвестны и недоступны коми, однако сыграли важную роль в становлении коми филологической науки. Предпринимаются экспедиции к малым народам России с целью изучения и описания их языков. Среди них особое место занимает деятельность Андреаса Шёгрена и его последователя Фердинанда Видемана, работы которых по ливскому, удмуртскому, марийскому, мордовскому, эстонскому и коми языкам до сих пор составляют научную ценность. Огромное влияние на становление «финно-угорской национальной идеи» оказала деятельность А.М. Кастрена, который лично собрал огромный этнографический, фольклорный и лингвистический материал по всем уральским (и не только) языкам, в том числе коми. Труды зарубежных исследователей сыграли свою положительную роль не только в становлении финно-угроведения, но и в повышении престижа национальных финно-угорских языков и самосознания народов. Однако сказалось это гораздо позже, уже в советское время, после того, как эти работы стали известны широкому читателю, были введены в научный оборот и использовались как база для дальнейших научных изысканий и формирования литературных языков. (по [2] )
Матиас Александр Кастрен
В пермском крае с 1785 по 1850е гг появляются первые рукописные пермяцкие словари (составители – А. Попов, Г. Чечулин, Ф. Волегов) и первые рукописные грамматики пермяцкого языка (авторы – А. Попов, Ф. Любимов). Создатели основных письменных памятников, относящихся к этому времени, не ограничиваются фиксацией лексики или грамматических форм, но и занимаются их творческим преобразованием, что в принципе могло оказать определенное воздействие на речь комиязычного сообщества в пермском крае.
В 1860-1910е гг появляются первая печатная пермяцкая грамматика, первый печатный пермяцкий словарь (автор грамматики и словаря – Н.А. Рогов), первое печатное Евангелие на пермяцком коми языке (перевод А. Попова), первые пермяцкие буквари и ряд других изданий. С 1890-х годов усилиями представителей Казанской школы выходят в свет первые пермяцкие учебники, переводная литература религиозного, медицинского и художественного характера. (по [6])
Начало этнографических исследований в Коми крае (по [7])Часто начало научных исследований в Коми крае связывают с экспедицией под руководством академика И.И. Лепехина, которая, действительно, имела огромное значение. Ученый-натуралист и путешественник Иван Иванович Лепехин (10(21).09.1740, С.-Петербург – 06(18).04.1802, С.-Петербург), адъюнкт Императорской Академии наук и художеств, с 1768 года возглавлял экспедиционный отряд академии, изучавший Поволжье, Приуралье и Европейский Север России. Летом 1771 года отряд, включавший шесть человек, прибыл в Коми край. Помощником И.И. Лепехина был начинающий ученый-естествоиспытатель, будущий академик Николай Яковлевич Озерецковский. Позднее, в 1772 году, ученые исследовали прибрежные районы Севера, побывали на нижней Печоре и Ижме. Был сделан важный шаг в изучении региона: впервые начались специальные исследования природных богатств края и сбор материала об истории Коми, культуре и быте местных жителей (постройках, промыслах и других хозяйственных занятиях, одежде, народной медицине, фольклоре) силами российской академической науки. Но при всем при том поездка Лепехина и Озерецковского по Коми краю была лишь эпизодом в их деятельности (у них было много других научных интересов).
В XIX веке положение стало меняться. Все больше приезжало в Коми край российских ученых, а под влиянием их все чаще к участию в исследовательской работе стали понемногу подключаться местные жители. Интерес обитателей края к науке подметил побывавший здесь (когда и почему – об этом чуть позже) ученый Н.И. Надеждин:
«Зыряне народ чудный. Они не только не пугаются учености, но даже питают к ней какое-то особое благоговение».
Надеждин сделал даже такое неожиданное предположение:
«Весьма вероятно, что это у них остаток древнего языческого суеверия. Вся северная чудь в старину боготворила медведей, этих мохнатых отшельников, которых уединенные берлоги неоспоримо были первообразом ученых затворнических кабинетов».
В 1808 году Филипп Козлов, студент Вологодской духовной семинарии, составил первую «Коми грамматику» удорского «наречия», то есть диалекта (судя по этому, он был родом с Удоры, возможно, из Глотово, где эта фамилия была распространена еще в середине XVII века). «Грамматика» эта представляла собой учебное пособие для семинаристов, была очень несовершенна, но все же то был один из первых шагов в изучении коми языка, предпринятый уже не приезжим ученым, а уроженцем Коми края. Преподаватель той же семинарии А.Ф. Флёров внес в грамматику некоторые изменения и напечатал ее в 1813 году под своим авторством (кстати, год спустя он опубликовал в журнале «Вестник Европы» статью «О древностях Вологодских и зырянских»).
В 1827 году в Коми крае побывал филолог и этнограф А.М. Шёгрен (1794–1855), уроженец Финляндии, живший в России (позднее он стал академиком). Шёгрен длительное время пробыл в Усть-Сысольске, совершил поездку по Сысоле, записывал народные предания, изучал коми язык, собрал немало материалов по истории края. А.М.Шёгрен опубликовал несколько работ на немецком и русском языках по лингвистике, этнографии и истории народа коми, в том числе крупный труд «Зыряне. Историко-статистико-филологический опыт».
Чрезвычайно важным следствием поездки Шёгрена стало то, что по его совету в том же 1827 году шежамский священник В. Михайлов и усть-сысольский мещанин И.Р. Мальцев начали составлять «Русско-зырянский словарь». Позднее к этой работе присоединились купеческий сын усть-сысолец А. Суханов, житель Усть-Сысольска Ф.Я. Попов и руководивший составлением словаря с 1831 года отставной офицер Н.П. Попов (написавший и опубликовавший позднее также «Учебник зырянского языка»). В 1834 году они передали в Академию наук «образчик зырянского словаря, заключающий литеру К». На последнем этапе работы над словарем в его составлении активно участвовал устьсысолец А.С. Моторин.
В 1837 году север Коми края (Усть-Цильму и Большеземельскую тундру) изучал российский ботаник А.И. Шренк (1816–1876), напечатавший в 1855 году большой труд по географии, геологии, ботанике, зоологии, этнографии и фольклору населения этого района. Но он специально гуманитарными вопросами не интересовался и в дальнейшем какого-либо интереса к истории и культуре коми не проявлял.
Через несколько лет, в 1843 году, в Коми крае побывал финский ученый Матиас Александр Кастрен (1813–1852), изучавший коми и ненецкий языки. Для него изучение коми культуры, и первую очередь коми языка, было не «побочным» занятием, а представляло самостоятельный научный интерес. Год спустя он опубликовал в Хельсинки исследование «Первоначальные сведения о грамматике зырянского языка» и защитил докторскую диссертацию «О склонении имен существительных в зырянском языке». Это была первая докторская диссертация, посвященная языку, истории и культуре коми. Труд Кастрена оказал немалое влияние на Ф.И. Видемана, приступившего к изучению грамматики коми языка (сам он, правда, в Коми крае не был).
Первым «посторонним» исследователем, не просто посетившим Коми край с экспедиционной поездкой, а прожившим здесь некоторое, пусть не слишком продолжительное время (примерно полгода), стал русский ученый и литературный критик Н.И. Надеждин (1804–1856). Попал он туда не по своей воле. Будучи издателем журнала «Телескоп», он опубликовал в 1836 году «Философическое письмо» П.Я. Чаадаева. Журнал за это закрыли, а Н.И. Надеждина арестовали и отправили в ссылку в Усть-Сысольск. Во время ссылки он начал заниматься историческими и этнографическими изысканиями. Освоив коми язык, он принялся изучать и записывать коми фольклор – сказки, легенды, песни, отметив позднее:
«Зыряне приняли меня очень радушно, охотно позволили изучать себя».
Надо полагать, что Н.И. Надеждин оказал немалое влияние на немногочисленную устьсысольскую интеллигенцию, на усиление ее интереса к изучению коми языка, культуры, истории. Краеведческими исследованиями занимались и многие другие ссыльные.
В 1845 году в Санкт-Петербурге было создано Императорское русское географическое общество (ИРГО), вокруг которого стали объединяться местные краеведы. Один из руководителей ИРГО археолог, историк, этнограф, лингвист Павел Иванович Савваитов (1815–1895) дважды – в 1841 и 1846 годах – побывал в Коми крае. Он изучал коми язык, опубликовал древние памятники коми письменности, в том числе азбуку Стефана Пермского, переводил с русского на коми язык книги, в 1850 году издал «Грамматику зырянского языка» и «Зырянско-русский и русско-зырянский словарь», за которые Академия наук присудила ему престижнейшую Демидовскую премию.
Павел Иванович Савваитов
Еще одним весьма важным фактором, способствовавшим развитию гуманитарных краеведческих исследований, явилось появление региональных печатных изданий, в первую очередь газет «Вологодские губернские ведомости» и «Архангельские губернские ведомости» (в 1838 году), где со временем стали публиковаться краеведческие заметки. Редактором «Архангельских губернских ведомостей» в 1840-х годах стал уроженец Ижмы Михаил Федорович Истомин (1821–1862); вероятно, благодаря ему «Ведомости» проявляли интерес к коми истории и культуре. Сам Истомин еще в 1839-м опубликовал статью «Счёт на зырянском языке, употребляемый в Ижемской слободе» в журнале «Отечественные записки». А в архангельских и вологодских «Ведомостях» он напечатал ряд статей, посвященных истории и культуре ижемских коми: «Ижма» (1846), «О составе ижемско-зырянского наречия» (1847), «Об этимологических формах ижемско-зырянского языка с присовокуплением словаря зырянских слов» (1857), а также знаменитое предание «Яг-морт» (в 1848-м).
«Святая Троица (Зырянская Троица)», последняя четверть XIV века (после 1379 года), дерево, темпера; ВГИАХМЗ, Вологда
Состав людей интеллектуального труда в Коми крае в конце XIX века« … Распространение христианства и появление учреждений Русской Православной Церкви на территории региона способствовало формированию слоя священноцерковнослужителей . В XVIII в . в процессе изменения системы административно - территориального деления в стране в целом , и в Коми крае в частности , произошло увеличение аппарата чиновников и служащих . В XIX веке в Коми крае начался процесс формирования профессиональной интеллигенции , к которой относились учительский , медицинский персонал , творческая и техническая интеллигенция .
Три названных социальных группы : священноцерковнослужители ( церковная интеллигенция ), чиновничество и служащие ( служилая интеллигенция ) и профессиональная интеллигенция к концу XIX века составляли значимый в общественной и культурной жизни региона слой людей интеллектуального труда .
Количественный состав людей интеллектуального труда по отношению к общей численности населения Коми края можно определить , проанализировав сведения о распределении населения по группам занятий , приведенные в материалах Всеобщей переписи населения Российской империи 1897 года .
Необходимо сразу отметить , что указанные здесь цифры по некоторым категориям лиц завышены , так как нет возможности на основании материалов переписи вычленить из общего числа тех людей , кто непосредственно занимался интеллектуальным трудом . К таким категориям в большей степени относятся представители двух групп занятий : « Администрация , суд , полиция » и « Вооруженные