Тадакацу Хонда ⁠ ⁠

Тадакацу Хонда родился в провинции Микава в 1548. Член клана Хонда, престижного такого клана, известного по своим топливосберегающим хэтчбекам и газонокосилкам, "молодой человек" Тадакацу служил никем в армии могучего военащальника Ияэсу Токугавы - парня, который однажды станет очень знаменитым тем, что закончит объединение всей Японии, казнит всех несогласных и устроит полный Сёгунат на 250 лет стране восходящего японца. Так вот, служа этому парню Тадакацу пришел к успеху от "эй ты, как тебя звать то.." до одного из "Четырех Небесных Королей Сегуната Токугавы", все с большой буквы.

Это, конечно, неслабый карьерный рост, но, с другой стороны, это было реально предсказуемо. Наверное, так и происходит, если ты проводишь 30 лет топя врагов в реках их крови всюду.

Тадакацу - это самурай с шарами из закаленной в боях стали - он участвовал более чем в ста битвах - в большинстве которых он находился в самом центре толпы суровых японских мужиков размахивавших острыми как бритва клинками с явной целью наделать в своем враге пробоин.

И ведь главный его рекорд не в этом, а в том, что он умудрился при этом никогда не быть раненным. Ни одного самого маленького пореза, ни одной случайной стрелы в задницу от своих, даже ногтя не поломал, даже в те момент, когда он голыми руками отрывал какому-нибудь врагу голову и устраивал ей тачдаун.

Выжить в трехзначном количестве средневековых битв и не получить даже вывиха лодыжки - это, господа, серьезное достижение, особенно, если Вы один из тех парней, которые должны первыми набегать на врага под огнем своих и чужих лучников с криками "ура" на японском.

Этот парень был просто рожден для битвы. Однажды Хонда избегнул чего-то настолько нереального, что его комрады дали ему кличку "Воин, который превозмог саму смерть" Конечно, это была не сама смерть, так как если бы он ее реально превозмог, он бы сам запилил этот пост, но, видать, для японского мужика того времени это что-то было смерти подобно. Кончилось саке или он сделал себе харакири, но выжил? Я хз.

Также он был известен по своему нереально эпичному шлему, который, помимо того, что был на голове невероятно крутого парня и потому уже был знаменит, был еще и украшен золотыми оленьими рогами.

Это было сделано с двумя целями. Первая - это дать японский ответ этим загордившимся викингам, чтобы они не думали, что только у них такие крутые шлемы с рогами. Вторая - чтобы, когда ты сражаешься со своими самураями-корешами, и все хорошо, враг попячен, но ты, вдруг, видишь эти золотые рога плавно двигающиеся в твою сторону, ты понял, что Хонда идет угнетать лично тебя, пес!

Это, кстати говоря, делает его рекорд "сто битв - ни единой пробоины" еще сложнее, так как с любого места сражения было видно, что вооон там сражается Тадакацу Хонда и, если ты думаешь, что ты настолько крут, ты можешь попробовать прервать его комбо-убийство.

Если учитывать, что в то время в Японии уже были не только луки и стрелы, но и ружья, это начинает мне казаться вообще чем-то нереальным.

Тадакацу, конечно, мог разбежаться посильнее и просто забодать всех на своем пути своим шлемом, но это было бы, все-таки, не очень практично, так что у него было оружие.

Хонде нужно было что-то настолько же эпичное, как его репутация, так что он решил вонзаться с гигантским алебардообразным копьем, которое вошло в историю японии и грудные клетки врагов как "рассекатель стрекоз"

Да, название не кажется очень крутым, но только потому, что Вы не японец и не понимаете глубокого дзенского смысла, скрытого за этим выражением. Конечно, Хонда не рассекал стрекоз, а название пошло от того, что Тадакацу, согласно легенде, был страшно повернут на остроте своего оружия и постоянно его дрточил, даже в туалете, даже во сне.

И когда какая-то глупая стрекоза решил присесть передохнуть на его лезвие, она развалилась надвое под своим весом.

Да, я согласен, вряд ли копье реально карало стрекоз за их лень, но, полагаю, не ошибусь, если скажу, что оно было очень острым и резало врагов как арбузы в игре Fruit ninja, так что копье это стало очень популярным (настолько, что могло бы выиграть выборы, если бы баллотировалось в президенты Японии) и теперь его называют также одним из "Трех Величайших Копий" Японской истории (я вот думаю, может этот рейтинг имеет еще и иносказательное значение, если Вы понимаете о чем я:)

Естественно, в Японии есть мульт, где Хонда - гигантский человекоподобный робот. Есть и такой, где он - девушка, опять же, с большими достоинствами, если вашим друзьям больше нравятся такие вещи.

После того как наш герой показал, что может справить с врагом как спереди, так и с фланга, главное, чтобы он мог до него дотянуться, Хонда стал доверенным генералом, служа под началом Токугавы в течение всего периода воюющих провинций.

В битве при Анегаве Хонда лично возглавил отряд войск, которые сдерживали 10 000 конных воинов Такеды (которые славились своей крутизной и назывались "Красная конница Такеды") до тех пор пока армии Токугавы не перегруппировалась.

Чуть позже в битве при Микатагахаре(1572) воинам Хонды пришлось опять сдерживать своих "друзей" из клана Такеды, хотя те превосходили их в три раза. Когда такедовские парни на конях сломали боевые построения главных сил армии Токугавы, который к тому времени сражался уже целый день кряду и слегка подустал мочить врагов, Хонда лично возглавил прикрывающую атаку, которая позволила основным силам Токугавы отступить. Когда глава противников Шинген Такеда увидел это, он сказал, что есть только две вещи, которые выше Токугавы - Тадакацу Хонда и шлем самого Токугавы.

Так как большая часть солдат Тадакацу Хонда лежала в братских могилах Микатагахары, то Хонду назначили командовать отрядом из 3000 "пихотинцев" вооруженных самыми современными "пихателями" - ружьями.

Именно эти товарищи расстреляли набегающие волны "красной конницы" из ружей и смешали самурайство и старый мир феодальной Японии с грязью и кровью. Ружья было тяжело перезаряжать, однако, тут они как раз применили хитрый трюк с несколькими шеренгами стрелков - одни стреляют, другие перезаряжают. Это позволило поливать наступающего противника свинцом без остановок. Так были уничтожены силы великого Такеды.

И когда с утра Хонда выглянул в окошко, что он там увидел - армия Тойотоми разминулась с Токугавой и готовится поджечь замок. Отлично - подумал наш герой, натянул свои доспехи поверх ночного кимоно, собрал своих 200 парней и. поскакал из замка навстречу врагу.

Да, отсидеться в крепости было бы умнее, но, видать, Тадакацу уже устал прятаться по окопам. Он хотел вонзаться. Он остановился напротив армии Тойотоми, которая превосходила его в 50-60 раз и стал вызывая на бой всю армию врага.

Тойотоми так впечатлился храбростью врага, что умилился и велел не трогать их. Его войска сделали крюк и обошли замок Комаки. Назовем это чисто моральной победой.

Тадакацу Хонда просражался на стороне Токугавы весь период воюющих провинций, остался верным ему на протяжении всей своей службы (в этот период было адское количество перебежчиков и меняющих стороны самураев, так что это тоже отличает его от многих его современников).

Он сражался в осаде Одавары, набегал на Корею, командовал 5 сотнями мужиков в сражении Секигахары - самой известной битве в истории Японии - и, как Вы помните, сделал это без единой дырки в теле, кроме естественных. Япония была объединена.

Он пробовал продолжать служить Токугаве, но быстро утомился от бюрократии и политической фигни, так что он ушел в отставку, наделал детишек и жил мирной жизнью в своем роскошном (и заслуженном) замке до самой смерти, которая наступила по естественным причинам в 1610 году.

Очень интересная история, греющая сердце любого мальчика, юноши, мужчины. Любого игравшего в солдатики.

И стиль повествования тоже прекрасен.

Шикарный мужик. И умер шикарно, просто в глубокой старости в окружении кучи детей и внуков.

Пишешь прикольно =) Достаточно прикольно, чтобы захотеть осилить длинный текст

Викинги не носили шлемы с рогами. Этот образ привили им потом.

Да если бы мне в школе в своё время излагали историю, я бы наверное только на эти уроки и ходил бы. Спасибо за отличный пост. На всякий случай подпишусь, а то вдруг чё)

Для тех кому нравится эта тема, есть довольно много доставлявшая мне в свое время игра, под названием Warriors Orochi, а также Samurai Warriors и Dynasty Warriors. Помню как залипал в нее со своим братом на одном компе.

С этого момента можно поподробнее? Моя кошка заинтересовалась.

Автор явно неравнодушен к бугуртам и реконструкторам, именно там "вонзаются" друг в друга по полной). А вообще забавно, спасибо, хоть и слишком нереально.

Спустя много лет Тадакацу переродился и вновь вернулся к совершенствованию своих боевых навыков ради новых битв и свершений.

Такова история великого мастера, известного как Чак Норрис.

Отличный пост, спасибо! Было бы вообще великолепно узнать еще и список используемой литературы :)

"Честь самурая" есть про Тоётоми Хидэёси, отличная книга про то как он из крестьян поднялся до фактически правителя Японии. Читал на одном дыхании.

Вначале подумал, Какого черта, столько "Человеков-пауков" полегло на поле.

А потом осилил текст, т.к. интересно, там точно не про Человека паука.

Я сразу вот этих джентльменов вспомнил, они по манге Sailor Moon тоже назывались 四天王 (4 небесных короля).

У япошек кстати больших букв нет, кана с иероглифами пишутся в одном регистре.

Шикарный пост. Было бы интересно в таком же ключе об остальных персонажах той эпохи почитать. А то после Sengoku Basara и Dynasty Warriors аж заинтересовался.

Прообразом Ияэсу Токугавы, кстати, послужил один из главных героев романа "Сёгун" Джеймса Клавелла. Между прочим шикарное чтиво. И сериал не плохой снят по нему.

-Первая - это дать японский ответ этим загордившимся викингам, чтобы они не думали, что только у них такие крутые шлемы с рогамиПрошу заметить, у викингов не было рогатых шлемов. Предрассудки, стереотипы. Как-то не очень написано. Серьезно. Без обид, но читается тяжело.(

Автор, у вас шикарный слог!

Только хотелось про это почитать и вот. Спасибо, феерично! Подпишусь, на случай, если будет ещё.

А че фотки его нет?

Мне удивительно, как джапы, с таким энтузиазмом выпиливавшие друг друга, смогли сохранить свою популяцию?

Где-то я читал, что японские замки очень плохо подходили для выдерживания осад и обороны. Так что 200 мужиков вышедших на сражение - даже лучший вариант.

Друг просит ссылку на видео, где Хонда в виде девушки.

На первой картинке Шимацу с кем воевали?

Великолепное описание биографий. А когда про самого Токугаву будет?

Да уж, за манеру повествования надо отдельно плюсов наставить. Я бы почти во всё поверил, если бы автор вначале написал что Хонда -- ОЯШ

Я одна по первой картинке думала, что Тадакацу Хонда это конь? хд

ебанулся? читай про Саичиро Хонду. клан блядь газонокосильный.

История хорошая, но читать было сложно, если честно.

не могу вспомнить цитату из фильма Форсаж 3: Токийский Дрифт (2006) про то что типа друг не может позволить другу ездить на таком говне как Хонда =)

это история, основанная на фактах (хоть каких-то), или "история, основанная на реальных событиях"? другими словами - сколько тут вымысла?

Как стать богиней?⁠ ⁠

Вместо эпиграфа анекдот:

Героиня нашей истории

Это я к чему? А, да Кэтлин Мэри Дрю-Бейкер. Родилась в 1901 в Ланкашире, выросла и стала альгологом. Нет, это — не то что вы подумали, а биолог изучающий водоросли. Понятно, что это не та карьера, о которой мечтают заботливые матери для своих добропорядочных дочерей, но девочка очень хотела. Дело в том, что она полюбила эти растения ещё в детстве, когда ездила с родителями в приморский английский городок и видела, как там, словно из ниоткуда появлялись огромные полотнища водорослей. Их волнами приносило словно из глубин моря и они покрывали собой всю поверхность. Для местных жителей — это событие являлось буквально манной небесной. Каждый раз, когда происходило что=то подобное, они собирают водоросли с поверхности, после чего добавляют их в хлеб, делают салаты, супы. Короче, экономим на обычных продуктах. А вот для купальщиков — это жуткая проблема, ни тебе поплавать, ни просто ножки помочить.

Вот как тут помочить ножки, когда вокруг плавает такое?

Но Кэтлин оказалась настолько очарована загадкой появления этих полотнищ и самими огромными водорослями, что тут же заявила родителям о своём желании стать биологом. И ей это удалось. Она поступает в университет Манчестера на бесплатное место (ребята, для девушки в те времена тотального патриархата — это просто немыслимая заслуга). В 1922 году она стала первой женщиной в Англии, которая окончила университет с отличием. Затем получила степень магистра, а через 15 лет стала доктором наук. И всё это время она изучала свои любимые водоросли. Поэтому неудивительно, что среди альгологов она стала супер-рок-звездой, написав зубодробительную монографию о том, что вся классификация водорослей, существовавшая до этого времени, должна быть спущена в унитаз, так как там всё перепутано, неправильно и вообще устарело. Для многих изучающих водоросли эта книга стала чуть ли не второй библией. Однако, количество водорослеведов в мире — довольно мизерно, так что статус «рок-звезды» оказался несколько нишевым. Впрочем, Кэтлин к этому и не стремилась.

А выглядела она вот так

А ещё в период написания своей книги она перестала быть профессором. Причина банально, но заковыриста. Она встретила любовь всей своей жизни и вышла замуж. Что? Конечно же, нет, она не оставила свою любимую работу ради какой-то там семьи и любимого. Просто выяснилось, что после свадьбы в дело вступило государственное регулирование. Руководство университета было вынуждено отказать ей в должности профессора. Это просто не было прописано в самих английских законах. По ним работать на самостоятельной должности замужняя женщина просто и тупо не могла. Она должна была заботиться о муже, детях и домашнем быте. Поэтому спасибо за годы работы, до свиданья, мы вам перезвоним. Нам очень жаль с вами расставаться, но увы, против закона не попрешь. Все, что она смогла добиться — должность неоплачиваемого сотрудника. На это университет пошел с радостью. Она продолжала заниматься любимым делом — изучать водоросли, участвовать в семинарах и самое главное — пользоваться лабораторией. Правда денег за это ей не платили, но ей этого и не надо было.

Это чтобы вы не забыли, как выглядят водоросли

В качестве объекта для своего научного интереса она взяла те самые водоросли, которые когда-то заставили её влюбиться в науку. Да, те самые огромные полотнища, которые изредка приплывали к берегам Англии и так сильно поразили её в детстве. Ей хотелось все-таки докопаться до причин, по которым они вот так внезапно появлялись на пляже, словно брались из неоткуда. Она ездила в экспедиции, общалась с коллегами и продолжала изучать то, как же размножаются эти странные растения. И вот в 1949 году она поняла, что уже достаточно накопала информации и написала в журнал Nature о жизненном цикле красных водорослей Porphyra umbilicalis. Конец.

А нет, стоп! Вот новые декорации для нашей истории!

А теперь, на нашей волшебной машине времени и пространства переносимся в Японию, чуть раньше, чем Кэтлин написала свою статью. После войны страна оказалась. ну, где-то на самом дне социального и экономического развития. Население в экзистенциальном кризисе, подавленная мораль, полное отсутствие смысла жизни, разбитые мечты и планы на богоизбранность. Никакого обещанного Императором возвышения. Но что ещё хуже, военная индустриализация и милитаристический рывок дал мощное загрязнение побережья. Всё это заполировало серией сильных тайфунов и привело к смертельному удару по пищевой индустрии страны. Ведь как это было?

Примерно так это выглядело, выглядит и будет выглядеть.

Каждый год фермеры втыкали бамбуковые шесты в дно, тянули между ними сетки и садились ждать у моря. но не погоды. Ждали они урожай так называемой «травы счастливчика». Это растение называли так, потому что в процессе возделывания и добычи все зависело исключительно от удачи. Был не очень большой шанс, что на этих шестах появятся тонкие нитки, потом они, если повезёт, превращались в длинные зелёные полотнища. После этого полотнища аккуратно снимались, сушились и в результате становилось тем, что японцы называют нори. Да, тем самым нори, в которые японцы заворачивают все что нашли неподалеку и которые вместе с рыбой и рисом являются важнейшим столпом японской кухни. По сути, это буквально второй хлеб для Страны Восходящего Солнца.

Ну, вдруг вы не помните, как они выглядят?

Откуда они берутся — никто не знал и даже особо не задумывались об этом вопросе. Водоросли просто появлялись на этих бамбуковых шестах словно из ниоткуда. Может быть приносили течения, или их привозил морской дракон, духи бросали в сетку зародыши, боги разбрасывали семена или что-то подобное. Но никто не пытался разобраться в этом вопросе. Окружённая водой со всех сторон Япония не особо нуждалась в этих знаниях. Казалось, что подобная трава буквально неисчерпаема. Нет водорослей возле этого берега, значит, возьмём в другом районе — там то они точно будут. Но теперь — всё пропало. Раньше выращивание водорослей было делом случая, а сейчас их банально не осталось нигде на всем побережье. Сюрприз-сюрприз, но нори оказались очень уязвимы к радиации. И вот в 1948 году такой важной водоросли вокруг Японии не осталось вообще. Да, где-то на складах еще находились сушёные запасы. Но насколько их хватит? И что будет потом, откуда брать замену? Вот это вопросы, на которые японская нация не была еще готова ответить.

Книга об этих важных водорослях

И вот в этой безрадостной обстановке Сакете Сегава — обычный японский преподаватель ботаники получает от своего друга по переписке письмо. В которой этот приятель, среди прочего, говорит — вы знаете, тут вот моя статья в журнале скоро выходит, может быть, вам будет и не очень интересно, но вы все равно прочитайте и скажите своё мнение. Буду очень благодарна. Да, да, этим другом был Альберт. в смысле Кэтлин Мэри Дрю-Бейкер. Она описала водоросли того же рода Porphyra, что и «трава игрока». Прочитав эту статью Сакете понял, что боги только что подкинули ему золотой самородок. да что уж там — целую огромную золотую гору, инкрустированную алмазами, в которые вставили платиновые пластины. Перед ним лежало то, что сможет спасти всю страну от голода! Дело в том, что Кэтлин выяснила, как размножаются эти чёртовы нори, так нужные сейчас пищевой промышленности Японии. Оказывается, что мелкие водоросли в виде крошечных шариков, которые все считали совершенно другим видом водорослей, на самом деле — просто споры Porphyra. Зрелые Porphyra летом раскидывают эти шарики по всему морю, а те собираются в виде розового илистого налёта на ракушках, где и паразитируют всю осень. Зимой этот розовый ил даёт новый вид спор, которые вновь отправляются в плаванье и порождают длинные зелёные нити. А вот они уже цепляются за бамбуковые палки и превращаются в те самые полотнища нори. То есть вместо того чтобы тупо ждать и думать «что случилось с водорослями», у японцев внезапно появилось решение.

Мемориал в честь ученой

Сегава провёл серию экспериментов по этой статье и понял, что да. Это работает. Теперь японцы могли засеивать спорами специально выведенные ракушки, а затем ждать, пока этот розовый ил не перейдёт на следующую стадию. Никакой удачи. Только чистая наука. Он написал эту радостную новость Кейтлин. Та была счастлива, что её открытие смогла помочь Японским рыбакам, однако до полного решения «водорослевого вопроса», она к сожалению не дожила. Работа в Японии продолжилась без нее. Чисто научный подход. Определялись необходимые условия для роста спор, выбирались оптимальные размеры спор, выбирались наиболее приспособленные особи. Началась банальная и уже не такая интересная селекция. Индустрия по производству нори, которая в начале 50-тых годов стояла буквально на пороге смерти, со статьёй английской женщины с детства увлеченной водорослями вдруг получила мощный буст и превратилась в многомиллионный бизнес. Она буквально спасла сотни тысяч людей от голода и безработицы. И таким образом малоизвестная на родине женщина, в Японии стала героиней.

Ежегодное собрание поклонников этой женщины возле её обелиска.

Настолько героиней, что ей поставили обелиск возле берега океана. В честь нее 14 апреля ежегодно устраивают фестиваль, проводящийся в храме Сумиёси. Она действительно спасла целую страну от кризиса. 14 апреля ей поставили святилище в местечке Уто, куда ходят молиться люди. Что вы спросили? Да, действительно. Святилище. Ей дали титул «Матери возделанного моря» и объявили. официальной богиней-покровительницей водорослей — одной из Ками. Её новый статус признало всё синтоистское общество. Нет, понятно, что Ками в этой религии миллион и еще десяток. Но все равно, согласитесь, не каждому выпадает такая честь. Считается, что молитвы ей особенно сильно действуют возле водорослевых ферм. Так что. ты можешь не быть профессором, но способна с лёгкостью стать морской богиней. Главное, заниматься любимым делом. И любить водоросли.

PS Я вот сейчас раздумываю над тем, чтобы выкладывать сюда странные истории со своего канала. Эта — как одна из демо-историй. Если вдруг вы разделяете со мной эту идею — напишите в комментариях.

Почему самый населенный остров мира сегодня пуст? | История острова Хасима (Хашима)⁠ ⁠

Больше полувека остров Хасима был самым густонаселенным местом на планете. Но сегодня он полностью пуст. 20 апреля 1974 года последний местный житель ступил на палубу корабля, и вот уже почти 50 лет в построенных многоэтажках живут лишь редкие чайки.

Видеоверсия:

Остров расположен на юге Японии, в 15 километрах от всеми известного города Нагасаки. С японского Хасима переводится как «Пограничный остров».

И получил он его еще в 1920-е годы. А все потому что журналисты местной газеты обратили внимание на то, что очертания Хасимы напоминает линейный корабль Tosa, строительство которого развернула в то время корпорация Mitsubishi на верфи в Нагасаки. Судно должно было стать флагманом японского флота, но этого так и не произошло. В 1922 году в Вашингтоне был подписан Вашингтонское морское соглашение («Договор пяти держав»), согласно которому ограничивалось их морское вооружение.

Соглашение было подписано - США, Британской империей, Французской Республикой, Японской империей и Итальянским королевством:

В результате чего многие корабли пришлось разобрать, в том числе и Тосу. Тем не менее «корабельное» прозвище к Хасиме приклеилось прочно, и в конечном итоге остров повторил судьбу линкора.

Утилизация линкоров по Вашингтонскому договору. Филадельфия, декабрь 1923 года:

Индустриализация:

До конца XIX века остров был бесхозным и лишь иногда использовался в качестве временного прибежища для рыбаков. Он представлял собой просто обломок скалы, скудно поросший зеленью. Все изменилось в 1880-е годы. В то время Япония переживала мощную индустриализацию, ценнейшим ресурсом при которой стал уголь. Остров был богат углем, и уже в 1887 году на нем основали первую угольную шахту, а в 1890-м году остров выкупил один из самых крупных японских концернов Mitsubishi за 100 000 иен. Mitsubishi, обладавший большими возможностями и практически неограниченными финансовыми средствами, разработал проект подземной добычи угля на Хасиме.

В 1895 году была открыта новая шахта глубиной 199 метров(позже углублена), и еще одна — в 1898 году. В конечном итоге под Хасимой и окружающим его Южно-китайским морем образовался настоящий лабиринт из подземных шахт глубиной до 600 метров ниже уровня моря(ствол шахты).

Шахта Хасимы:

Растущий масштаб угледобычи и соображения экономии требовали модернизации рабочего процесса. Ежедневная доставка рабочих смен морем из Нагасаки была экономически невыгодна, в результате чего было решено использовать пустую породу, извлекаемую из шахт, для увеличения площади острова и строительства жилья для шахтеров и обслуживающего его персонала. В конечном итоге площадь Хасимы, возросла до 6,3 га. С запада на восток длина острова составляет 160 метров, с севера на юг — 480 метров. В 1907 году остров оградили железобетонной стеной, чтобы его не размыло море или бушующие тайфуны.

Шахтёры Хасимы:

За полвека здесь было построено около 30 многоэтажных жилых домов, госпиталь, школа, детсад, плавательные бассейны, храмы, кинотеатр и клуб для шахтеров. Одних только магазинов на острове было 25 штук. Строительство жилых домов здесь продолжалось даже во время Второй мировой войны, когда в других районах страны оно было заморожено. В 1941 году на Хасиме установили рекорд— добыли 410 000 тонн угля(всего добыто

Мрачный период:

Период с 1943 по 1945 год стал наиболее мрачным и кровавым в истории острова. Сюда для принудительной работы на шахтах привозили китайцев и корейцев. Беспощадная эксплуатация и полуголодное существование повлекло за собой много жертв. Кто-то погибал в забое, кто-то умирал от истощения и болезней, кто-то пытался доплыть до Нагасаки, но чаще всего безуспешно. На совести у корпорации по разным подсчетам около 1300 привезенных сюда пленников. И к сожалению ими, число погибших на Хасиме за 87 лет горных разработок не ограничивалось.

Так же был снят корейский фильм по мотивам этих событий.Кунхам: Пограничный остров / Gunhamdo (2017)

После окончания войны экономика Японии начала бурное восстановление. Уголь Хасимы по-прежнему был востребован. 50-е стали «золотым десятилетием» для острова: компания-владелец стала вести бизнес куда более цивилизованно. В шахтерском городке была построена больница, а в 1958 году открылась огромная 7-этажная школа, ставшая последним крупным зданием, возведенным здесь. Население Хасимы достигло своего пика в 1959 году. На шести с небольшим гектарах острова жило 5259 человек, из них только 60% площади были жилыми. Плотность населения здесь составляла 139100 человек на км2. Это было самое густонаселенное место на планете, где жилые кварталы были буквально забиты людьми.

Mitsubishi установила тут своего рода диктатуру. Корпорация обеспечивала шахтеров гарантированным рабочим местом и заработной платой, бесплатным жильем, электричеством. Однако кроме изнурительной работы жители острова в принудительном порядке привлекались к общественным работам по уборке помещений и территории.

Жители острова целиком и полностью зависели от поставок продуктов, одежды и даже обычной воды с большой земли. До 60-х здесь было мало растений, и только в 1963-м сюда был впервые завезен плодородный грунт. На крышах зданий и свободных площадках были разбиты небольшие скверы, сады и огороды. Жители Хасимы получили возможность выращивать хотя бы минимальное количество овощей и гулять среди зелени.

Город-призрак:

В конце 1960-х годов активно развивалась нефтяная промышленность и нефть на мировом рынке заменяла уголь. По всей Японии шахты начали попросту закрываться как нерентабельные. В январе 1974 года Mitsubishi объявила о ликвидации шахт на Хасиме. Это не могло сказаться и на самом острове. Начался массовый отток рабочей силы, здания начали пустеть. Последний житель острова покинул его на теплоходе 20 апреля 1974 года. И остров Хасима навсегда превратился в город-призрак.

Как его увидеть?

Долгое время посещение Хасимы было запрещено, тем самым японское правительство пыталось обезопасить его от разграбления, так как предметы быта из города-призрака стали объектом интереса богатых коллекционеров. Однако уже с 2009 года власти вновь допускают на Хасиму всех желающих. Здесь был организован специальный пешеходный маршрут в безопасной части острова. Впрочем, погулять по острову-призраку можно не выходя из собственного дома с помощью Google Street View.

В 2015 году остров включили в Список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Что интересно, остров стал местом съемки фильма «агент- 007: Координаты „Скайфолл“» (остров был в качестве резиденции для антагониста-преступника Рауля Сильвы)

Спасибо за внимание!

P.S. Вы найдете еще много интересных постов у меня в профиле о науке, истории и географии

Тиунэ Сугихара⁠ ⁠

Тиунэ Сугихара помог более чем 6000 польским и литовским евреям, бежавшим от преследования нацистов, покинуть страну, выдавая без приказа из Токио транзитные японские визы, по которым был возможен выезд на Дальний Восток через территорию СССР.

2020 год в Литве был объявлен годом Тиунэ Сугихары. По оценкам, около 100 000 живущих в настоящее время людей являются потомками получателей виз от Сугихары.

Когда пришёл бить крапиву, а она ещё не выросла⁠ ⁠

Япония 19 века. Часть 2⁠ ⁠

Мы уже выкладывали первую часть фотографий Нагасаки Феликса Беато.

Теперь вы можете ознакомиться с другими работами известного британкого фотографа и его коллеги — барона Раймунда фон Стиллфрида, запечатлевших жизнь и быт Осаки (Япония) середины 19 века. Фотографии хранятся в музее Гетти в Лос-Анджелесе.

Небольшой пруд рядом с пятиэтажной пагодой. Здания окружают пруд со всех сторон, а с левой стороны нависают деревья. Фото сделано Феликсом Беато 1863-1868 гг.

Вид на длинную лодку на реке в Осаке. Несколько человек в лодке сидят вдоль одного борта лицом к камере. Фото сделано бароном Раймундом фон Стиллфридом 1877-1880 гг.

Вид на храм Ситэнно-дзи. Двое мужчин стоят перед зданием, один на переднем плане, а другой прямо перед главным залом, хондо. Другие здания комплекса можно увидеть на заднем плане за главным залом и пятиэтажной пагодой.

Вид на замок в Осаке со стороны внешнего рва. Башня Сенган-ягура находится на высокой каменной стене, окружающей замок рядом с воротами Отемон. Внешний ров окружает каменную стену и мост, ведущий к воротам. Деревянный забор окаймляет ближнюю сторону рва, а небольшой деревянный частокол окружает участок земли на переднем плане.

Вид на перевал Хаконэ.

Феликс Беато снимал живописные виды, следуя по исторической дороге Токайдо, большой дороге, соединяющей современный Токио и Киото. На этом фото виден горный пейзаж Японии и её сосновые леса. Беато заставил своих носильщиков позировать, сидя на бревне, чтобы создать ощущение непринуждённости.

Вид на небольшую деревню Субашири в начале тропы Субашири на гору Фудзи. Дома и лавки стоят по обеим сторонам дороги вокруг нескольких надгробий. Несколько человек находятся посреди дороги, в том числе один человек, тянущий тележку. Вдали видна гора Фудзи.

Вид на горную тропу.

Вид на высохшее русло реки и окружающий ландшафт. На заднем плане можно различить очертания горы Фудзи.

Азиатский Сталинград⁠ ⁠

Япония вторгается в Китай

За несколько лет до того, как Шанхай превратился в зону боевых действий, Япония и Китай не раз воевали друг с другом. Японцы чувствовали превосходство над другими азиатскими народами и считали, что это давало им право подчинять территории, богатые полезными ископаемыми и плодородными почвами. Например, шестью годами ранее Япония оккупировала китайский регион Маньчжурию.

К лету 1937 года отношения между двумя странами были на рекордно низком уровне. Японский флот патрулировал водные пути близ крупного торгового города Китая Шанхая, оправдывая это тем, что в городе проживало много японцев.

Хотя Китай и Япония официально не объявляли войну друг другу, в течение года происходили частые бои, и китайцы не хотели ждать японского нападения.

Китайцы надеялись, что боевые действия в таком городе, как Шанхай, где проживает около 70 000 иностранцев, побудят другие страны вмешаться и помочь Чан Кайши изгнать японцев из страны. Действительно, многие жители Европы и США в городе понимали тяжелое положение Китая. Англо-американский миссионер Фрэнк Роулинсон так писал в своем

письме в тот период:

"Я не люблю войну. Я считаю это нехристианским. Но я не знаю, что еще делать Китаю. Если Китай не хочет стать японской колонией, ему придется сопротивляться японцам".

Когда 20 японских кораблей, в том числе эсминцы и крейсеры рано утром 11 августа причалили к японскому кварталу Шанхая, Чан Кайши был вынужден начать бой. В тот же вечер 300 грузовиков с китайскими солдатами направились в город. Солдаты были доставлены на северную станцию, недалеко от района, где проживало большинство японских жителей и находилось около 2500японских солдат, выседившихся с

Утром в пятницу, 13 августа 1937 года, раздались первые выстрелы. Китайцы провели несколько разведывательных атак, чтобы выявить слабые места в обороне японцев, только начавших укреплять свои позиции в городе.

Вскоре на Северной Сычуаньской дороге разразились ожесточенные бои. Японцы защищали дорогу с помощью бронетехники, поскольку это был единственный путь между их штаб-квартирой в парке Хункоу и японской частью Международного квартала на Хуанпу.

Японские войска штурмовали дома вдоль дороги, чтобы отогнать китайских солдат. Одновременно с этим японские солдаты развернули свои минометы, открыв огонь по китайским позициям. Они были сосредоточены в районе Чжабэй к западу от дороги Северный Сычуань. Вскоре,к огню минометов подключился и огонь с японских кораблей.

Район Чжабэй превратился в груду руин и пепла. И китайские и иностранные гражданские лица пытались спастись бегством от боевых действий. Все они отправились в европейскую часть Международного квартала в надежде, что враждующие группировки не станут обстреливать эту часть города. Садовый мост, узкий мост, который был единственным входом в Международный квартал, был переполнен. Многие люди затаптывались в неостановимом потоке людей.

Выжившие с облегчением вздыхали, когда добирались до Международного квартала. Они думали, что спосли свои жизни. Ненадолго.

ВВС бомбит город

Старшие китайские офицеры в Шанхае, Чжан Факуй и Чжан Чжичжун, поняли, что им нужно уничтожить вражеские корабли, если они хотят быстро изгнать японцев из города. Эти плавучие крепости представляли серьезную угрозу для китайской артиллерии.

В субботу, 14 августа, пилоты китайских ВВС забрались в кабину своих самолетов, несмотря на приближающийся тайфун.

Взлетев, самолеты буквально стали “игрушкой” ветра, который “направил” их прямо на японские зенитные орудия. Молодые китайские летчики, никогда не сталкивавшиеся с сильным зенитным огнем, запаниковали. Но им удалось произвести бомбометание. Правда не по целям.

Несколько бомб попали в международный квартал, где европейцы и китайские беженцы прятались от ужасов сражения. Бомбами были разрушены целые здания, особенно сильно пострадали две гостиницы, к тому времени набитые людьми.

Бомбы превратили район Нанкинской дороги в груду из каменных обломков, осколков стекла и мертвых тел.

На подступах к поражению

Поскольку китайцы не смогли отбить врага в ту кровавую субботу, 17 августа Чжан Факуй и Чжан Чжичжун начали операцию «Железный кулак».

Они хотели оттеснить врага к Хуанпу на юге с помощью крупномасштабного наступления вокруг парка Хункоу. Тогда японцам пришлось бы покинуть город или умереть. И по началу операция шла успешно. Японские солдаты были удивлены столь неожиданной контратаке.

Хотя генерал Чжан Факуй считал, что противник почти вытеснен рано утром 19 августа, вскоре стало очевидно, что китайцы и на этот раз не смогли справиться с японцами. В основном это было из-за несогласованности действий пехоты и артиллерии.

Тем временем в город прибыли китайские танки. Но даже они не смогли выбить противника из грода. Не имея поддержки пехоты, эти машины были легкой добычей для японцев, которые стреляли по ним с разных сторон. Небольшая группа японских солдат с противотанковым оружием могла в мгновение ока превратить гусеничную машину в горящие обломки.

Если японские войска могли рассчитывать на поддержку огнем со своих кораблей в критические моменты, то китайская пехота теперь была практически одна. Тяжелой артиллерии почти не было, как и практически не было поддержки авиации, которая при любых попытках как-то помочь пехоте, уничтожалась японскими зенитками.

Китайская армия медленно, но верно теряла веру в быструю победу. Снова и снова китайские войска наталкивались на хорошо обороняемые японские позиции. По словам генерала Чжан Факуя, неудача была вызвана главным образом упрямством Чан Кайши. Чан не хотел вести войска через международный район, с целью внезапно атаковать японские позиции.

«Без защиты иностранных зон японцы были бы уничтожены», – с горечью заключил генерал Чжан Факуй после войны.

Чжан Факуй и его войска не видели никаких шансов изгнать врага в первую неделю наступления. И когда Япония начала вводить подкрепления, казалось, что позиционное сражение затянется на некоторое время.

Но японцы не собирались просто защищаться. Они пошли в атаку.

Новый фронт сражения

В 3 часа ночи 23 августа японские десантные катера отправились в города Чуаншакоу и Усонг в устье реки Янцзы к северу от Шанхая. Японцы практически не встретили сопротивления и сумели создать плацдармы, с которых они могли ударить в тыл китайским войскам, находившимся под Шанхаем.

Теперь китайцам неожиданно пришлось сражаться на два фронта. Войска должны были быть отправлены на север для борьбы с японцами там, что уменьшило количество солдат, сражающихся в самом Шанхае.

Под проливным дождем китайцы окопались между рисовыми полями и деревнями к северу от города. Они поняли, что столкнулись с сильным противником, который технологически далеко их опередил. Японцы не только имели современную артиллерию, но и могли рассчитывать на поддержку морских орудий и бомбардировщиков. Японские ВВС теперь полностью контролировали воздушное пространство. Китайские войска могли перемещаться только ночью,дабы не попасть под японские бомбы. Тем не менее, они продолжали вести сражение.

Они смогли замедлить продвижение японцев, но в течение осени имперские войска неуклонно приближались к Шанхаю с севера.

«Появляются все больше признаков того, что врагу достаточно», – писал японский командующий Иване Мацуи в начале октября, в то время как Чан Кайши отметил, что его армия находится в тяжелом положении, а моральный дух практически на нуле.

Японцы берут верх

Чан Кайши по-прежнему рассчитывал на то, что международное сообщество придет ему на помощь. Он надеялся, что государства Европы, США, смогут помочь ему в разгроме японцев.

«Каждая рота и полк должны защищать важные здания в центре Шанхая, а за пределами города войска должны сдерживать врага в деревнях. Им придется сражаться за каждый дюйм земли, но враг должен заплатить высокую цену за свои завоевания. Наши войска должны начать партизанскую войну, чтобы выиграть время и завоевать симпатии наших союзников за границей», – приказал Чан в конце октября.

Хотя ожесточенные бои разгорелись и за пределами Шанхая, бои на улицах продолжались. По интенсивности они едва ли уступали ожесточенному сражению Вермахта и Красной Армии в Сталинграде.

Особо важным районом города в те кровавые дни стал район Чжабэй, к северу от города. Китайцы снесли много домов, чтобы лучше вести бои с японцами в густо застроенном районе, но, по словам армейского командования, у войск все еще было мало шансов.

«Небо Чжабэя раскалено докрасна», – написал датский репортер 27 октября, когда 6-километровая стена дыма поднялась над окрестностями.

Под прикрытием этого дыма китайские войска с плотно упакованными вьючными животными пересекли реку Сучжоухэ, которая отделяет север Шанхая от юга. Они хотели использовать реку как естественную линию обороны. Однако небольшая группа осталась защищать Чжабэй до последнего.

Склад становится крепостью

Когда японцы достигли окраины Чжабэя и установили тысячи японских флагов на руинах, китайский подполковник Се Цзиньюань начал готовить защиту склада Сыхан. Здание должно было стать крепостью, чтобы замедлить продвижение японцев и позволить армии перегруппироваться к югу от Сучжоухэ.

Склад находился на окраине Международного квартала, так что жители Европы могли внимательно следить за битвой. Это также означало, что японские солдаты могли подойти к зданию только с трех сторон.

Се Цзиньюань и его помощник Ян Жуйфу разместили свои войска на шестиэтажном складе площадью 33 000 квадратных метров, который теперь напоминал средневековую крепость. В отряде, который китайцы называют «потерянным батальоном», числился 451 человек.

С ходу взять склад японским войскам не удалось. Тогда, через некоторое время, японцы, подтянув к складу пушками и пулеметы, начали новую атаку.

29 октября сотни японцев штурмовали склад, но вновь китайский батальон сумел отразить атаку. Японцы стали подтягивать все больше и больше орудий, и Се понял, что его люди долго не протянут.

Вечером 31 октября, через международный квартал, китайские солдаты отступили из склада. Один за другим мужчины перебрались через мост, который вел от Жабея до британской части Международного квартала, и по которому спаслись примерно 355 китайских солдат.

Все знали, что Шанхайская битва почти проиграна. Северная часть города находилась в руках японцев, и хотя китайцы могли продержаться некоторое время к югу от Сучжоухэ, ширина которой местами была 150 метров, через некоторое время и эта позиция стала не безопастной.

5 ноября японцы высадились к югу от города. Окружение города было лишь вопросом времени. Чан Кайши указал на козла отпущения: «Во всем виноват Чжан Факуй, который не сдержал своего обещания защищать территорию».

Чан Кайши знал, что он должен эвакуировать свои войска из города, еще потому, что международное сообщество решило не вмешиваться в китайские дела.

В ночь с 8 на 9 ноября китайские солдаты покинули Шанхай, попутно предав огню дворы и фабрики.

Однако уход из города начался слишком поздно, и японцы, буквально, пошли по пятам бегущих китайцев. Китайские солдаты массово переодевались в гражданское, чтобы не быть расстрелянными противником.

Китайская армия была полностью деморализована после Шанхайской битвы. Потеряв около четверти миллиона солдат убитыми или ранеными, Китай, по сути, не мог сопротивляться японскому вторжению. Из-за этих тяжелых потерь Китаю на какое-то время пришлось избегать серьезных сражений. Только в 1944 году, когда японцы были почти разбиты американцами, китайская армия несколько оправилась, и смогла наносить серьезные удары.

Другие мои работы:

В посольстве России в Японии прошла акция "Бессмертный полк"⁠ ⁠

ТОКИО, 4 мая — РИА Новости. Акция "Бессмертный полк" прошла в посольстве России в Японии, передает корреспондент РИА Новости.

В акции в этом году, по оценкам организаторов, приняли участие около 300 человек. В прошлом году из-за пандемии "Бессмертный полк" прошел в режиме онлайн. Вместе с посолом России Михаилом Галузиным колонну возглавили послы Белоруссии и Казахстана.

В рамках мероприятия прошел концерт под открытым небом, в котором принял участие ансамбль "Россиянка" школы имени Рихарда Зорге при посольстве России в Японии, а также исполнитель российской патриотической песни Дзюитиро Синохара. Также на территории дипмиссии работала полевая кухня, где всех желающих угощали морсом и гречневой кашей — почти недоступными в восточной стране деликатесами.

В российском посольстве в Японии прошла акция «Бессмертный полк».

📹 Анна Обоймова / Посольство России в Японии

Дверь в стене - 111⁠ ⁠

Читал затаив дыхание.

Но вот бомбы позади, что обычные, что атомные, всё проходит, как гласила надпись на кольце царя Соломона, прошло и это. Наступила пора собирать разбросанные войной камни, для Японии началась мирная жизнь. И мирную жизнь японцы принялись строить не так, как хотелось их левой японской ноге, а так, как того хотелось новому хозяину земли японской генералу Макартуру.

Генерал проявил себя выдающимся администратором-практиком, он японцев накормил-обогрел, он их и лечил, он их и пестовал, он послевоенную Японию твёрдой генеральской рукой поднимал с колен. Всё это было, конечно же, хорошо, если не сказать прекрасно, но жизнь наша устроена таким образом, что за всё не только прекрасное, но даже и за просто хорошее надо платить. Чем платила Япония?

Ну, японцам казалось, что они не платят ничем. Наоборот, на низовке казалось, что они только получают. И не только на низовке. В японском министерстве иностранных дел с облегчением и вполне официально заметили, что они были готовы к национальному унижению, однако победители, оккупировав Японию, показали себя вполне цивилизованными людьми.

Очевидно, японцы ждали каких-то понятных им и традиционных для Азии азиатских унижений, забыв, что американцы не азиаты. А если вы не азиат, то зачем же вам поступать так, как того ждут от вас азиаты? Бремя белого человека тяжело, но это бремя белого человека.

Отсюда понятно, что своё бремя белые носят так, как это сподручно им.

На время оккупации в качестве резиденции для Макартура было избрано находившееся неподалёку от императорского дворца здание Dai-Ichi, где до войны размещалось правление банка Норинчукин. Макартур, осмотрев здание, облюбовал кабинетик для себя и побеждённые тут же принялись обустраивать помещение в соответствии с простыми вкусами генерала. Когда по мнению японцев кабинет стал похож на японскую конфетку, они доложились о готовности и американская интендантская служба скоренько прикатила со своей американской мебелью и своими американскими канцелярскими принадлежностями. Карандаши в стаканчики они расставили легко, однако когда дело дошло до раскатки ковра по полу, выяснилась одна досадная мелочь - ковёр в кабинет не помещался. Сообразительные японцы сноровисто ухватили в руки ножницы, но были остановлены американским офицером, расставлявшим мебель в соответствии с последними достижениями военной мысли.

- Эй-эй-эй! - закричал офицер, - это что вы там такое вознамерились делать?

- Да вот, господина офицера, ковёр не помещается, - сказали, кланяясь, японцы, - надо ему мало-мало харакири сделать и будет тютелька в тютельку. Японское качество работ сто процентов guaranteed!

- Ребята, - глядя на них, как на детей неразумных, с некоторой даже и жалостью сказал им officer, - вы чего? Если бы речь шла об армейском имуществе, мне было бы плевать, но этот ковёр принадлежит генералу лично и я сам себе не враг, чтобы генеральский ковёр резать, так что, boys, неплохо бы вам стеночку немножко подвинуть.

И начавшие кое-что понимать японцы отложили в сторону ножницы и подвинули стену.

Ещё до принятия новой японской Конституции (то, что она была написана американцами, долгое время являлось государственной тайной), Макартур приказал действовать в соответствии со списанным с американского японским Биллем о правах. Были сняты любые препоны свободе мысли, свободе слова, свободе собраний и свободе печати. Так же была запрещена любая дискриминация по причине вероисповедания, политических убеждений, расовая дискриминация и дискриминация национальная. Это означало, что из японских тюрем должны были быть немедленно освобождены все заключённые, попавшие туда по одной из вышеуказанных причин. Японцы попробовали встопорщиться, а пробывший к тому времени целых полтора месяца в премьер-министрах Хигасикуни Нарухико пригрозил уйти в оставку, на что Макартур только пожал плечами - "вольному воля". Нарухико ушёл, а все политзаключённые из тюрем вышли.

По всей Японии были развешаны фотографии, запечатлевшие встречу Макартура и императора Хирохито:

Японцы, за месяц до того впервые услышавшие голос живого божества, объявившего им, что надо "вынести невыносимое", впервые же смогли и увидеть Хирохито во плоти. Он мало того, что выглядел не очень презентабельно рядом с Макартуром, бывшим выше на голову, но при этом даже и самый недогадливый из японцев не мог не отметить того обстоятельства, что генерал был не в парадной, а в полевой форме и демонстративно принял чересчур уж свободную позу. Японская верхушка, прекрасно понимая, какой заряд несёт фотография и какую цель она преследует, опять попыталась выразить возмущение, но американцы сделали вид, что ничего не слышат и фото появилось чуть ли не в каждой витрине.

Если это покажется кому-то интересным, то нельзя не отметить ещё и того, что оккупационная администрация немедленно запретила театр Кабуки. Кабуки это не просто театр, а нечто куда большее, это некий "способ видения мира", причём способ исконно и безошибочно японский. Кабуки, а вовсе не современные нам манга и аниме, был одним из краеугольных камней японской культуры. И вот под тем предлогом, что Кабуки несёт в себе разрушающие демократический процесс зёрна феодализма и милитаризма, представления были запрещены, а в зданиях театров были открыты кинотеатры, где шли понятно какие и понятно чьи фильмы. Через два года, посчитав, что "теперь можно", американцы Кабуки вновь разрешили, но при этом создали цензурный комитет, решавший, что в репертуар попадает, а что нет. За шесть лет оккупации через цензуру прошли почти сто тысяч репертуаров, американцы любят размах, а кроме того если уж они за что-то берутся, то не сачкуют. В результате запрета, а потом и цензурной кастрации Кабуки стал явлением в чём-то старым, в чём-то трогательным, но при этом почти неуловимо смешным. "Милая старина." "Кокошник." Все знают, что это такое, но на свидание в кокошнике не пойдёшь.

В общем, работу оккупационной администрации в Японии можно свести к русской поговорке - "терпение и труд всё перетрут". Уместна тут и другая поговорка - "перемелется - мука будет". А будет мука, можно и испечь чего-нибудь. Пирожок, другой, а там и ещё. И ещё. Another day, another dollar.

Как получилось, что японцы не только безропотно подчинялись, но делали это чуть ли не с удовольствием? Вопрос гораздо интереснее и глубже чистой умозрительности. Нация, причём нация сложившаяся, подвергалась "переплавке" не только добровольно, но и принимая в процессе живейшее участие. Японцы истово скребли себя, стараясь найти в себе не татарина, конечно, а японца, но при этом японца не прежнего, а другого японца, нового. Подозреваю, что дело обстояло так потому, что люди склоняются перед силой, обаяние силы велико, а если сила нежданно проявляет ещё и толику великодушия, то это понятно уже не отдельному человеку, а собранному из индивидуальных умов массовому сознанию, а если массовое сознание в результате понесённого народом поражения в войне лишается единства, то пиши пропало. "Сила солому ломит."

Давайте посмотрим, как и с чего начинался для японцев послевоенный мир. Это очень любопытно, и любопытно тем более, что для русского сознания война закончилась в Берлине и всё, что происходило дальше, ему не очень интересно, и это при том, что для американского массового сознания дело обстояло прямо противоположным образом.

Официально война закончилась в момент подписания Японией безоговорочной капитуляции на борту линкора "Миссури".

Вот он, в сопровождении линкора "Айова", входит в Токийский залив:

Начали американцы с символики. Символики простой, ясной и в высшей степени доходчивой. "Миссури" бросил якорь точно в том же месте, где за почти сто лет до того стал на стоянку "Паухэтан" коммодора Перри.

Утром 2 сентября 1945 года на "Миссури" прибыли Макартур, Нимиц и военные делегации Великобритании, СССР, Франции, Китая, Канады, Австралии, Новой Зеландии и Нидерландов. Линкор корабль большой, но желающих видеть своими глазами момент окончания Второй Мировой было столько, что пустого места не осталось:

Японскую делегацию, численность которой американцы ограничили 11 представителями (три представителя от правительства, три от армии, три от флота и два человека представляли прессу), доставили к "Миссури" на эсминце в 8:30 и она оставалась там до 8:55, ожидая приглашения и наблюдая, как на "Миссури" одна за другой прибывали делегации государств, которые должны были принять у японцев капитуляцию. Вот здесь можно увидеть китайцев, англичан и балагурящего с ними советского представителя генерала Деревянко:

В 8:56 японцев на моторном катере подвезли к трапу.

Возглавлял японскую делегацию министр иностранных дел Японии Мамору Сигемицу. За тринадцать лет до этого в результате покушения корейского националиста Сигемицу взрывом бомбы по бедро оторвало ногу и с тех пор он передвигался на протезе, и вот теперь ему, как главе делегации предстояло первым подняться на борт "Миссури".

Одноногий человек начал восхождение. Тяжело дыша, напрягаясь и покрываясь потом, не зная, куда деть трость, ставя на ступеньку ногу, а потом подтягивая к ней протез, он мучительно карабкался по трапу вверх. Ему никто не помог, никто не протянул ему руки. В мёртвой тишине, нарушаемой только криками чаек, под пристальными взглядами нескольких тысяч глаз на борт американского линкора поднималась потерпевшая поражение Япония.

Оказавшимся на палубе японцам предстояло подняться ещё и на дек и вся процедура повторилась опять:

Макартур зачитал заявление об окончании войны и жестом предложил Сигемицу подписать акт капитуляции. Тот подчинился:

Вторым от Японии акт подписывал начальник генерального штаба генерал Йосихиро Умецу. Он до последнего сопротивлялся признанию поражения и настаивал на продолжении сопротивления, подчинился он только прямому приказу Хирохито. По словам присутствовавшего на палубе "Миссури" будущего Пулитцеровского лауреата Теодора Уайта, бывшего тогда военным корреспондентом, "у Умецу было лицо человека, которого легко ненавидеть." Между прочим, Умецу отказался сесть и подписывал акт капитуляции стоя:

Потом акт был подписан Макартуром как главнокомандующим силами союзников и адмиралом Нимицем как представителем США:

А за ними подписали и все остальные делегации. Японцев проводили с дека, потом к трапу, однако Макартур продолжал стоять и делегации не расходились. Пока они там чего-то ждут, давайте опять вернёмся к символике, к тому, чем одно государство без слов разговаривает с другим.

Итак: сразу бросается в глаза та же деталь, что и на фото Макартура и Хирохито - японцы были при параде, однако все американцы были одеты в рабочую форму, в ту форму, в которой они воевали, "работали". Позже, в этот же день, и там же, на палубе "Миссури" будет проходить церемония награждений и уж там они будут при всём параде, всё будет "с честью", по протоколу. Друг другу они будут оказывать все положенные знаки уважения.

Первое, что, поднявшись на дек, увидела японская делегация был доставленный из Вашингтона флаг коммодора Перри с тридцатью одной звездой:

Англичане, пытавшиеся тоже пристроиться к торжеству, привезли с собою на "Миссури" какой-то необыкновенный столик красного дерева, настаивая на том, что документы должны подписываться именно на нём. Под тем предлогом, что английский столик слишком маленький и папки с документами на нём не уместятся, американцы английский столик убрали с глаз долой, а вместо него притащили стол из матросской столовой и накрыли его скатертью из кают-компании со следами свежепролитого кофе.

Для того, чтобы понять как серьёзным государством расписываются сценарии такой сложной процедуры как подписание акта капитуляции и каким деталям уделяется внимание, нам следует вернуться в день, процедуре предшествовавший.

Американцы отобрали двадцать человек матросов разной комплекции и разных физических кондиций, и, поочерёдно засовывая им в штанину ручку от швабры, заставили их в таком виде подниматься с подогнанной к борту моторки на палубу линкора. Время хронометрировалось, потом из двадцати попыток было выведено среднее время, оно составило девяносто секунд, полторы минуты, потом это время было увеличено вдвое с учётом возраста Сигемицу и в сценарий было проставлено время - три минуты, которые понадобятся ему на то, чтобы подняться по трапу.

В реальности, когда Макартур, согласно сценарию, вышел из каюты, он обнаружил, что они Сигемицу переоценили, тот всё ещё карабкался по ступенькам на дек и Макартуру пришлось вернуться в каюту. На то, чтобы преодолеть расстояние от моторного катера до дека, японцам понадобилось четыре минуты. Двести сорок секунд.

Целую вечность, уместившуюся между первой и двести сороковой секундой одно государство показывало другому государству чего оно стоит.

И это был ещё не конец.

Мы оставили всех стоять на верхней палубе в ожидании. Кроме Макартура и ещё нескольких человек никто не знал, в чём причина, как ещё не знаете и вы, почему так важно было провести хронометрирование всей процедуры подписания акта.

Макартур чего-то ждал и, глядя на него, ждали и все остальные. И вдруг они услышали. Услышали звук, напоминающий зудение комара, звук усиливался, нарастал, пока не превратился в знакомый выстроившимся на палубе звук приближающейся воздушной армады.

В день, когда Япония подписала капитуляцию, состоялся самый большой в истории воздушный парад. Парад победителей. По разным оценкам в нём участвовало от 1400 до 3000 самолётов. Отбросим крайние цифры и поверим очевидцу, Теодору Уайту, в своей книжке In Search of History он пишет, что в параде участвовало 400 тяжёлых бомбардировщиков B-29 (на самом деле их было 462) и полторы тысячи самолётов морской авиации, всего примерно 2000 самолётов:

Они шли не волнами, как при налётах, а разом, все вместе, шли низко, можно было разглядеть лица пилотов, шли, давя всё рёвом моторов, шли не торопясь, не скрываясь, казалось, им не будет конца.

Современному человеку представить себе что это такое - две тысячи самолётов, просто напросто невозможно, сегодня предметом восторга служит участвующий в параде десяток самолётов, а ведь 2 сентября 1945 года этих десятков было две сотни.

Даже в самых больших и самых страшных налётах Второй Мировой вроде налётов на Токио и Гамбург количество самолётов находилось в пределах 700-800 и, повторюсь, они налетали волнами. а тут - 2000. И разом, крыло к крылу.

Попробуйте представить, что значит провести такой воздушный парад, что значит написать его сценарий, расписать полётные задания, рассчитать и доставить требуемое количество горючего, рассчитать время, когда поднимаются бомбардировщики с Сайпана, а когда с Тиниана, где они встречаются, кто за кем пристраивается, в какой точке и когда к ним присоединяются самолёты палубной авиации с одного авианосца, когда и где с другого, с третьего и так далее, пока они не соберутся все вместе и не полетят к цели.

Этот парад являлся самой масштабной воздушной операцией не только Второй Мировой, но и вообще известной человечеству, и не упоминается он всего лишь по той причине, что из бомболюков самолётов не вываливались бомбы. И не упоминается зря. Бомба-то ведь вывалилась, невидимая и неслышимая, но при этом невиданная и неслыханная. Всем бомбам бомба, страшнее любой атомной.

Было утро, полдесятого утра, двухтысячная воздушная армада бесконечной лентой приходила с юго-запада, проходила над самыми населёнными и наиболее разорёнными войной районами Японии, над Токийским заливом, над "Миссури", потом над развалинами Йокагамы, потом над тем, что осталось от Токио и уходила дальше, в ту сторону, откуда над Японией вставало из океана Солнце.

В задранные к небу японские головы кувалдой вбивали символ за символом.

Японцам, полагавшим, что они войну видели и что они всё-всё в войне поняли, показывали, что ни черта они не поняли и что видели они, вообще-то, очень мало и что при желании им можно показать куда больше того, что они видели до сих пор.

Вечером того же дня, военный корреспондент Теодор Уайт, отправив в редакцию отчёт о завершившейся восемь часов назад церемонии, сидел на бетонном пирсе Йокагамы с коллегой журналистом "Пеппером" Мартином, они курили и делились впечатлениями, когда Мартин толкнул Уайта локтем и показал ему на плавающую внизу обёртку от "Cracker Jack". Япония, на чью землю никогда не ступала нога захватчика и скомканный целлофан из под засахаренных арахисовых орешков. "Now the Americanization of Japan would begin" - меланхолично заметил Уайт.

Долгое время была популярна история о том, что генерал Йосихиро Умецу, человек с лицом, которое легко ненавидеть, через несколько дней после того, как он поставил свою подпись под актом капитуляции, совершил харакири, покончив с собой. История красивая, но действительности не соответствующая. Умецу был арестован, судим как военный преступник и осуждён к пожизненному заключению.

Отсидев несколько лет, он тяжело заболел и умер. Перед смертью он изъявил желание креститься. Его просьбу удовлетворили. Последний начальник штаба японской императорской армии, несгибаемый воин, раб долга, почитавший императора как живое божество, умер христианином.

Трудно представить себе более голливудский сюжет. А между тем это жизнь. Жизнь как Кино и Кино как Жизнь.

Япония 19 века. Часть 1⁠ ⁠

Фотографии знаменитого британского фотографа Феликса Беато, запечатлевшие жизнь и быт Нагасаки (Япония) середины 19 века. Фотографии хранятся в музее Гетти в Лос-Анджелесе.

Вид на вход в храм. На лестнице стоит мужчина, одетый в буддийское монашеское одеяние, и пять других мужчин, одетых в традиционные одежды. Четверо из них, стоя в самом низу лестницы, молятся.

Нагасаки. Вид на ручей с деревянными домами по обеим сторонам его берегов. На переднем плане видна отмель, образовавшаяся посреди ручья, и ступени, соединяющие берега. Также видны трое мужчин в традиционных одеждах, один из них ловит рыбу с правого берега ручья.

Вид на квадратную пагоду с вторым ложным этажом. Здание расположено на приподнятой платформе с двумя большими лестницами, ведущими к террасе строения. Также видны четверо мужчин, сидящих и стоящих возле пагоды.

Вид на устье реки и гавань с островом в центре. На переднем и заднем плане видны холмистые участки с густой растительностью, разделённые водой, возможно, части полуострова.

Чайный домик. Мужчина и женщина сидят на коленях в маленькой комнате с открытыми стенками. Комната окружена садом, каменная дорожка ведёт влево.

Отвага, честь и горы трупов: какой путь прошли японские самурайские боевики [2/2]⁠ ⁠

«Три самурая вне закона» (1964)

«Три самурая вне закона» (1964) — дебютная картина Хидэо Госи, удивляющая своей слаженной композицией. За полтора часа на экране развернётся крайне динамичная и захватывающая история, которая несмотря на простой в общем-то сюжет (отважный герой помогает бороться против злодея у власти) включает в себя множество отличных сцен и ярких персонажей.

Трое крестьян захватывают в заложники дочь наместника и удерживают на мельнице, требуя, чтобы её отец рассмотрел их жалобу. На мельницу набредает одинокий ронин Шибу, который решает помочь беднякам в борьбе с несправедливостью.

Тэцуро Тамба к этому времени уже снявшийся в «Харакири» (1962) и «13 убийц» (1963), играет здесь мужественного и циничного ронина, который решает не бросать отчаявшихся крестьян, а вскоре к нему присоединятся ещё два других самурая — неуклюжий Сакуру и работающий на наместника Кикйо. Втроем они, как и обещает название фильма, оказываются вне закона.

Шибу поучает испуганных селян как правильно держать оборону и сражаться — мотив мудрого наставника преследует образ самурая, который даже в виде бродячего наёмника сохраняет свой авторитетный статус в глазах простого люда.

Идущие против местного начальства, ронины как бы идут против кодекса — они выбирают сторону народа, а не сторону беспрекословного подчинения установленным правилам. Герои Госи не похожи, собственно, на героев: бродяги, оборванцы, ищущие себе пропитание и ночлег, они не стремятся к великим подвигам, а наоборот, просто пытаются подзаработать и выжить.

В этот несложный сюжет режиссёр умудряется уложить оборону здания, побег из тюрьмы и множество зрелищных схваток. В «Трёх самураях» сражения уже значительно жёстче – звон металла и звуки пронзающего плоть меча стали звонче и сочнее, а реалистичная постановка боёв вместе с грамотной съёмкой позволили экшен-эпизодам в фильме быть на голову выше, чем в других аналогичных картинах.

Хидэо Гося снял отличный самурайский боевик и, хотя его работа не заполучила такую же популярность, как «Телохранитель» или «Семь самураев», она оказалась злее и агрессивнее картин Куросавы, а также послужила стартом успешной карьеры одного из самых талантливых режиссёров «тянбары».

«Самураи-золотоискатели» (1965)

«Самураи-золотоискатели» (1965) – второй фильм Хидэо Госи, созданный на ещё одной важной для жанра «тянбары» студии Shochiku, уже не только предельно реалистичен, но и пропитан суровой жестокостью.

Молодой самурай Генносукэ убивает главу клана и отправляется в бега. Погоней руководит дочь погибшего — она жаждет мести. Герой оказывается рядом с горой, на которой есть месторождения золота. Там он сталкивается с бандитами, семейной парой, а преследователи наконец-то настигают его. Все они вскоре станут жертвами надвигающихся событий.

Предавший свой клан, Генносукэ плевать на кодекс самурая, он отчаянно кричит:

Чтобы найти беглого убийцу, отряд объединяется с якудза — ради того, чтобы поймать бывшего соратника, клан готов сотрудничать даже с преступниками. Герой в какой-то момент поставит в азартной игре на кон свой меч — недопустимая для обычного самурая мысль, но Генносукэ уже не самурай, он бежит от традиций и правил, которые давно перестали иметь для него хоть какое-либо значение.

На горе муж и жена добывают золото из реки, ради спасения своего клана, но если молодой самурай желает сбежать от системы власти, то семейная пара, наоборот, стремится туда попасть — звание самурая всё ещё высоко ценится и ради него люди готовы годами терпеть унижения. Генносукэ понимает, что все присутствующие здесь — лишь очередные жертвы в бесчувственном механизме лицемерия и ханжества, приказов и исполнений, которые невозможно опротестовать словами — только делом.

Изгнанный самурай, оруженосец и его жена, бандиты и преследователи —персонажи встретятся на горе с золотом, а у Госи опять выйдет не фильм о героизме и чести, а фильм о том, что этот самый героизм и честь не приводят ни к чему хорошему.

В очередной раз Гося прекрасно ставит драки на фоне дикой природы, а в перерывах между ними ломает чужие жизни. Общий печальный тон картины создает вместе с «Тремя самураями вне закона» эдакую дилогию обречённости — изменить ничего нельзя и герои-индивидуалисты уходят в никуда, продолжая свой бессмысленный путь.

«Восставший» (1967) — ещё один фильм Кобаяси после «Харакири», деконструирующий романтичный образ самурая и всего японского феодального строя.

1725 год, эпоха Токугава. Глава клана приказывает отдать свою провинившуюся наложницу леди Ичи в жёны сыну Исабуры Сасахары — уважаемого воина и мастера меча, равных которому нет. Молодые люди по-настоящему влюбляются друг в друга и женятся, но, когда спустя пару лет обстоятельства меняются, и глава клана требует вернуть Ичи назад к себе в замок, Сасахара и его сын Ёгоро решают дать отпор.

Сасахара, опытный воин, рубит соломенные чучела (именно с этой сцены начинается фильм) — война закончилась и таким людям, как он, нечего делать. Он женился на женщине, которую не любит и двадцать лет беспрекословно выносил все её выходки, но для старшего сына он желает лучшей участи. Провинившаяся любовница князя — не самый лучший вариант, но несмотря на все сопротивления Сасахары, Ёгоро подчиняется и, неожиданно, понимает, что нашёл женщину, которая станет для него лучшей супругой.

Режиссёр заключает своих героев не только в ограниченные пространства маленьких комнат и дворов, но и в закрытую систему японского общества, противиться которой невозможно. Ичи становится жертвой традиций и превращается в любовницу лорда не по своей воле — князь у Кобаяси не авторитет, а тиран, по своей прихоти рушащий жизни людей.

Полутёмные помещения внутри и пугающие своей пустотой пейзажи снаружи — даже если ты выберешься из дома, бежать всё равно некуда. Герои «Восставшего» жертвы, также, как и Хансиро из «Харакири», у которых просто нет выбора.

В определённый момент у персонажа Мифуне все-таки прорвётся изнутри этот дикий зверь, который был в «Телохранителе» и «Семи самураях», и за внешней вежливостью проявится истинный воин, не способный сидеть сложа руки перед наглой несправедливостью.

Когда ему прикажут сделать харакири, он лишь усмехнётся, а когда дело дойдёт до схватки — наденет белое кимоно, чтобы было ещё понятнее, на какой стороне сил он ведёт борьбу. Моральные принципы Сасахары оказываются выше приказов лорда — в очередной раз идеалы одного человека не совпадают с идеалами общества.

Тосиро Мифунэ на момент съёмок уже 47 лет, он постарел, но роль в «Восставшем» — одна из лучших в его карьере. Изумительной красоты финальная часть, разворачивается в открытом поле под обязательные завывания ветра, сражения в высокой траве и очередные доказательства того, что огнестрельное оружие — это оружие слабаков.

Душераздирающие истории Кобаяси пропитаны обречённостью, отчаянием, тоской и направлены на то, чтобы разрушить этот ностальгически-романтичный образ эпохи, сложившийся по многочисленным «дзидайгэкам» и «тянбарам».

«Убийца» (1969) — подлинный шедевр мастерства Хидэо Госи и один из лучших самурайских фильмов вообще, в котором главную роль изумительно играет Синтаро Кацу. Но в этот раз он примеряет на себя нестандартный образ убийцы (Hitokiri), слепо выполняющего приказы хозяина.

Действие картины разворачивается в 1862 году во времена, когда заканчивается период Эдо и правление сёгуната Токугавы. Осаждённая иностранным флотом Япония разрывается на части — кто-то стремится сохранить власть сёгуната, а кто-то желает вернуть на трон императора.

Лоялисты отстаивали возвращение старой власти и свержение сёгуна — сразу несколько кланов поддерживают монарха, и один из них — Тосу, которым руководит князь Такэти (Тацуя Накадаи). Князю служит Окада Изо — самурай-убийца, отправляющийся на специальные задания, для того, чтобы устранить неугодных клану людей.

Изо, выросший в нищете, всегда мечтал стать настоящим воином и верно служить своему господину. Постепенно, убивая всё больше, он превращается в легенду — его начинают уважать и бояться.

В этой картине Гося будто окончательно прощается с романтическими и идеализированными представлениями о самурайской эре — совсем скоро грянет Революция Мэйдзи, в ходе которой японское общество полностью изменится, бравые одинокие воины уйдут в прошлое, а феодальный строй будет разрушен.

Фильм выйдет в 1969-м году, закрывая собой целое десятилетие расцвета жанра «тянбары», который, будто вместе с самураями из фильма, тоже станет жертвой изменений — уже начиная с 70-х картины про ронинов и драки на мечах серьёзно изменятся и сменят серьёзный тон на эксплуатационный развлекательный экшен.

Интересно, что известный японский писатель Юкио Мисима сыграл в картине важную второстепенную роль — элитного самурая Синбэя Танаки, являющегося конкурентом Изо. Спустя год после выхода фильма, Мисима совершит харакири.

Окада носит чёрное кимоно и мечтает разбогатеть — он хочет убивать как можно больше, чтобы заслужить доверие князя. Он не справедливый одинокий ронин, стремящийся помочь нуждающимся, нет, он — кровожадная машина смерти, цель которой отнимать жизни людей без разбору, надеясь на повышение. Образ Изо абсолютно противоположен тому герою, которого на заре десятилетия играл Мифунэ — здесь не осталось добродетели и чести, благородство умерло, внутри —лишь пустая злоба, жажда наживы и беспощадная тяга к насилию.

Здесь Гося ставит самые зрелищные и жестокие самурайские поединки в своей карьере — реалистичность боёв зашкаливает, кровь заливает стены и землю, удары проносятся будто над головой, а лезвия мечей кажутся особенно острыми. Методично развивая суровый реализм со своего дебюта, режиссёр достигает в «Убийце» невероятного результата, превращая свои поединки не в танцы с мечами, а в какофонию бессмысленных смертей.

В какой-то момент Окада Изо осознает, что он всего лишь пёс, выполняющий чужие приказы без вопросов. Когда у него эти вопросы появятся, клан задумается о том, нужен ли им пёс, способный ставить под сомнение слова князя. После этого жизнь героя изменится, и он поймёт, что власть и справедливость — это слова, противоречащие друг другу.

«Убийца» является красивой финальной нотой в развитии японских самурайских боевиков 60-х. После — нагрянет телевидение и масса одноразовых лент, лишь спекулирующих на самурайской тематике. Отличные картины, безусловно, продолжат выходить, но именно 60-е останутся золотым временем для жанра «тянбары».

Жестокие 1970-е

С 1970-х «тянбара» теряет свою глубину и становится, в основном, эксплотейшн-жанром — благодаря всё большей свободе, кровавые и эротические картины с простейшими сюжетами и ставкой на жестокие сцены начинают доминировать среди студийной продукции.

Смерть превращается в красочное шоу на потеху зрителям, а образ самурая сводится к банальным штампам — воин, мечи, месть, справедливость. Возросшая популярность манги оказала большое влияние на «тянбару» — большинство картин 70-х являлись экранизациями комиксов.

«Ханзо-Клинок: Меч правосудия» (1972)

Одним из таких сериалов, станет «Ханзо-Клинок: Меч правосудия» (1972), у которого затем появится два продолжения в 1972-м и 1973 годах. Руку к «Ханзо-Клинку» приложил неутомимый Кэндзи Мисуми, снявший только первую часть трилогии. Главную роль сыграет Синтаро Кацу, уже воплощавший бесстрашного воина Затоичи на экране. Но здесь его персонаж лишён всего обаяния слепого массажиста — полицейский Ханзо Итами не берёт взяток и стремится очистить улицы города от коррупции и преступников. Он начинает выслеживать убийцу Канбеи, которого кто-то покрывает из начальства.

Вместе со своим телом Ханзо тренирует и половой орган – в фильме на это делается особый акцент. Герой то методично вбивает его в доску ударами палки, то засовывает в конструкцию, наполненную острыми кристаллами. Это важно, поскольку во время расследования Ханзо любит применять допросы-изнасилования, во время которых подозреваемая с удовольствием выложит всю известную ей информацию.

На место самурайских мечей придут кастеты с шипами, а весь дом героя оборудован ловушками, в которые попадают незадачливые враги. За комедийный элемент отвечают два помощника Ханзо, но им далеко до персонажей-балагуров Куросавы.

В качестве взяток полиции тут – голые женщины, усыпанные золотом. После такого, неудивительно, что коррупция вовсю процветает. На 69-й минуте Ханзо займётся вторым изнасилованием-допросом и будет делать это настолько оригинально, что смотреть подобную сцену в 2020-м становится немного неудобно.

В итоге, «Ханзо-Клинок» оказывается исключительно развлекательным проектом, в котором мало что осталось от наследия классических самурайских картин.

«Бусидо Бохати: Путь забывших о восьми» (1973)

«Бусидо Бохати: Путь забывших о восьми» (1973) – ещё один дикий эксплуатационный эротический экшен с Тэцуро Тамба в роли убийцы Сино, поступающего на службу клану Бохати. Когда-то клан Бохати помог сегунату и за это получил большие привилегии и монополию на проституцию. Спасаясь от преследования, Сино находит покровительство у преступников, а взамен этого, он должен убивать мешающих им чиновников и самураев.

Фильм основан на манге Кадзуо Койкэ — автора, работы которого в 70-е годы приобретают особую популярность, а их экранизации выходят одна за другой. Lone Wolf and Cub, Lady Snowblood, Samurai Executioner, Path of the Assassin — многие проекты Койкэ были посвящены феодальной Японии и различным историческим фигурам. Наполненные изощрённым насилием, эти работы, повествующие о предательствах, мести и убийствах не могли не привлечь внимание кинематографистов, искавших новые способы оживить «тянбару» на экранах.

Обязательное расчленение, пытки, изнасилования и отрубленные головы, сочетаются вместе с голыми женщинами-убийцами, которые помогают Сино справиться с злодеями. Выглядит это также безумно, как и звучит — к визуальной стороне картины Тэруо Исии, снимавшего в послевоенной Японии разнообразный грайндхаус, подкопаться трудно, а смысл в происходящем искать совсем необязательно, ведь «тянбара» в это время превращается в набор зрелищных и привлекательных сцен, которые должны просто удовлетворить запросы зрителя.

Здесь самурайский романтизм окончательно деконструируется, а привычные уже понятия о чести, отваге и служении легко отметаются режиссёром, как устаревшие и теперь уже совершенно точно не нужные. Ронин Сино маячит где-то в кадре, но основное внимание уделяется отряду обнажённых девушек — меняются времена, меняются и герои.

«Госпожа Кровавый Снег» (1973)

«Госпожа Кровавый Снег» (1973) — очередной фильм, основанный на комиксе Койкэ, но на этот раз основным персонажем становится не самурай, а женщина, жаждущая мести.

Действие разворачивается уже после окончания эпохи Эдо: Революция Мейдзи давно произошла, Япония встаёт на западный путь развития, а эпоха самураев уходит в прошлое. Их, к слову, в фильме совсем нет — основными героями являются монахи, бандиты, якудза и, как это ни странно, даже автор манги.

Женщина рожает в тюрьме девочку и, умирая, призывает её отомстить за убитого отца и обесчещенную мать. Четверо бандитов — троё мужчин и одна женщина, когда-то разрушили жизнь их семьи и теперь дочь должна поквитаться за родителей.

Спустя двадцать лет, после изнурительных тренировок, девушка, называющая себя Госпожа Кровавый снег, с зонтиком, в котором спрятан меч (почти как у Затоичи), путешествует по стране и вершит свою страшную месть.

Тарантино позаимствует многое из этой картины для своего «Убить Билла», включая некоторые сцены и даже песню, но винить его в этом трудно — японская лента вышла практически идеальной для своего времени revenge-story.

Большинство убийств сопровождаются, как это теперь принято в 70-х, фонтанами крови, но несмотря на происходящее на экране насилие, лента Тосии Фудзиты, благодаря своей простой, но трагичной цепляющей истории, замечательной игре Мэико Кадзи, сумевшей воплотить в себе образ безжалостной фурии, и общему качеству постановки, не превращается в очередной эксплуатационный трэш, а становится отличным и оригинальным (в то время историй про месть было нет уж и много) примером осовремененной «тянбары».

«Убийца сёгуна» (1980)

В 1980-м в США выпустят «Убийцу сёгуна» (1980) – адаптированную для американского рынка версию серии японских фильмов «Меч отмщения», первая часть которой вышла ещё в 1972 году. Всего же на свет появилось 6 эпизодов и во всех главную роль сыграл Томисабуро Вакаяма.

Главный палач сёгуна Огами Итто верно служит своему господину, но тот в один день решает убрать Огами и подсылает к нему ниндзя. Они убивают семью героя, но тот остаётся в живых вместе с маленьким сыном Дайгоро. Теперь Итто превратился в демона мести — он бродит по стране с коляской и ребёнком и мечтает однажды жестоко расплатиться с сёгуном.

«Меч отомщения» — экранизация манги «Одинокий волк и его ребенок» Кадзуо Койкэ. Как и в других подобных фильмах, действие разворачивается в период правления сёгунов Токугава, власть которых держалась на «шпионах, карателях и секундантах».

Кэндзи Мисуми, снявший «Повесть о Затойчи» в 1962-м, опять запустил успешную франшизу, которая удостоится полноценного релиза на западе и станет крайне успешной.

Смонтированный из первых двух оригинальных частей и полностью переозвученный, «Убийца сёгуна» упростил повествование до обычной мести, а в короткий хронометраж в 85 минут уместился только бесконечный и беспощадный экшен. В обновлённой версии история рассказывается от лица ребенка Итто — Дайгоро, который кратко пересказывает зрителю сюжет и объясняет, почему на них охотятся наёмные убийцы.

Очевидно, что американским зрителям многое в японской версии осталось бы непонятным, поэтому продюсеры решили вырезать всё, кроме, собственно, драк — в итоге остался только лишь концентрированный поток жестоких сцен: кровь хлещет фонтанами, а конечности разлетаются в разные стороны от одного удара мечом.

Женщины-ниндзя с шляпами-сюрикенами, детская коляска, отрезающая людям ноги, разрубленные пополам лица и головы (в прямом смысле слова), железные когти и литры крови — кажется, самурайский фильм ещё никогда не был настолько близок к полноценному сплэттеру.

«Убийца сёгуна» станет культовой лентой и также вдохновит Тарантино на создание «Убить Билла», а образ сурового мужчины, странствующего с маленьким ребёнком, превратится популярнейший киносюжет.

Смешивая традиции самурайского кино, невиданный ранее уровень жестокости, стилистику комиксов и постепенно отдаляясь от романтики и 50-х и 60-х годов, самурайское кино переживало различные трансформации, пытаясь приспособиться к новым временам.

После самураев

«Тянбара» прошла через существенные изменения — жанр то расцветал, то угасал и пропадал в потоке низкокачественных картин. После 70-х, истории о величественных воинах продолжали выходить, но золотой период расцвета 60-х уже было не повторить: режиссёры и актёры того времени постарели, а темы и сеттинг перестали быть особо интересны зрителю.

Американские кинематографисты, конечно же, обратят свой взор на самурайское кино и представят его как в виде зрелищного блокбастера — «Последний самурай» (2003), «47 ронинов» (2013), так и в виде различных экспериментов с формой и содержанием — «Пёс-призрак: Путь самурая» (1999), «Шестиструнный самурай» (1998).

В самой Японии традицию «тянбары» пытались продолжить Ёдзи Ямада («Сумрачный самурай» (2002), «Скрытый клинок» (2004), Йодзиро Такита («Последний меч самурая» (2002), Такаси Миике («13 убийц» (2010), «Клинок бессмертного» (2017), но несмотря на всё это, не покидает ощущение, что «тянбара» перестала быть актуальной и, главное, востребованной. В каком-то виде самурайское кино прижилось в аниме — «Манускрипт ниндзя», «Самурай Чамплу» и «Афросамурай» стали современными аналогами картин 70-х.

Самурайские боевики оказали влияние на всё мировое кино – без них, кажется, мы бы не увидели на экранах героев Джона Ву, благородных киллеров, вроде Леона, водителя из «Драйва», Джона Уика — это наследники самурайского духа, персонажи, продолжившие традицию бродячего воина, заложенную ещё в феодальной Японии.

Символы одиночества, мужества, непоколебимой стойкости и решительности, самураи из красивой картинки в учебниках по истории превратились в мировой феномен, фигуру, из которой потом выросли почти все великие киногерои. Пусть их наследники уже не владели мастерски мечом, а повелевали огнестрельным оружием, родственные связи между ними проследить нетрудно – дух самурая, даже спустя десятки лет, легко узнать, если хорошенько приглядеться. Бредёт ли он по дороге пешком или же мчится на автомобиле в закат – в глазах его всегда будет гореть та особая искра, заставляющая врагов дрожать от страха, а невинных видеть в нём спасителя.

Древняя Япония, ковбойские прерии, холодная Европа или современный Лос-Анджелес — не важно, какое за окном время и какой год, если куда-то пришла беда, значит скоро на горизонте появится одинокая фигурка того, кто соблюдает кодекс чести и ещё способен быстрее всех на свете выхватывать из-за пояса самурайский меч или револьвер.

Отвага, честь и горы трупов: какой путь прошли японские самурайские боевики [1/2]⁠ ⁠

Надеваем кимоно, затачиваем катану и отправляемся в путь, вспоминая о жанре, изменившем всё мировое кино.

Два меча за поясом – катана и вакидзаси, один длинный, другой короткий. Доспехов нет – только кимоно, да сандалии. Вместо дома – дорога и чужие деревни, в которых обязательно найдётся кучка негодяев. На завтрак – каша, на ужин – пара онигири, если найдётся, конечно.

Историческая фигура, дворянин, с холодным оружием за поясом, соблюдающий кодекс бусидо, внезапно оказался идеальным персонажем для приключенческого экшена. И началось – суровые мужские лица, пафосные фразы, честь, справедливость, правосудие и дуэли один на один с главным негодяем. Если бы они тогда знали, как далеко это зайдет и во что трансформируются их бесстрашные герои через 30-40 лет.

Подобные фильмы назовут «тянбара» — это самурайские боевики с поединками на мечах, разновидность жанра «дзидайгэки», который был просто исторической костюмированной драмой.

Действие подобных картин чаще всего разворачивалось во время эпохи Токугава (1600–1868), когда военная диктатура сёгуната и многочисленные кланы, вместе с большим количеством появившихся ронинов (самураев без хозяина) и зарождением якудза, стали отличной основой для создания захватывающих историй о приключениях странствующих воинов.

Самураи в совершенстве владеют техникой йайдо — умением моментально выхватывать меч из ножен и поражать противника. Именно поэтому их дуэли такие быстрые — ставка на реакцию делает и вестерны, и «тянбару» так похожими друг на друга, а револьвер в кобуре будто является истинным наследником самурайского меча в ножнах.

Подлинная популярность «тянбары» придёт в 60-х — времени настоящего расцвета самурайского кино. Акира Куросава, Хидэо Гося, Масаки Кобаяси, Кэндзи Мисуми, Тосиро Мифунэ, Синтаро Катцу — имена, без которых самурайского кино просто не существовало бы. Не существовало бы оно и без студий, на которых эти фильмы снимали: Toho, Daiei, Shochiku.

В послевоенной Японии, ностальгия по феодальным временам и традиционным мотивам столкнулась с демократическими, индивидуалистическими и современными ценностями Запада, в результате чего, жанр «тянбара» оказался невероятно актуальным — фигура самурая или ронина, ищущего свой путь, напоминала о стране, оказавшейся в крайне похожей ситуации.

Акира Куросава и его самураи

Акира Куросава — самый известный японский режиссёр, который свои знаменитые фильмы снимал, в том числе и в жанре самурайского боевика. Повлияв на многих зарубежных кинематографистов, он одним из первых представил японских воинов в виде оборванцев, способных, тем не менее, постоять за себя и за других впридачу.

Его «Расемон» (1950), экспериментирующий с подачей сюжета зрителю, оказался культовой картиной, превратившей Куросаву в мировую знаменитость — то, чего другим японским режиссёрам, работавшим в жанре «тянбары», так и не удалось достичь.

«Семь самураев» (1954)

«Семь самураев» (1954), в свою очередь, оказали мощнейшее влияние на жанр, а известность эпической истории противостояния армии преступников и нескольких отважных ронинов распространилась далеко за пределы Японии, да так, что в Голливуде спустя шесть лет сняли не менее известный ремейк. Бродячие воины, решающие проблемы с помощью мечей, становятся основными героями жанра на ближайшие пару десятилетий.

В бедную деревню собираются приехать бандиты и собрать дань. Узнав про это, жители, по совету старейшины, решают нанять самураев для защиты своей территории. Но, так как денег у них нет, а еды мало, никто не соглашается им помочь, кроме одного одинокого воина. Он решает собрать отряд из семи человек и дать отпор негодяям.

Группа разношёрстных героев встречается вместе, чтобы защитить крохотное поселение – три с половиной часа эпической чёрно-белой истории пролетают будто за пять минут, удивительно, как картина не постарела за все эти прошедшие десятилетия.

Одна из лучших частей фильма — та в которой крестьяне выбирают в городе, кому из самураев предложить эту непривлекательную работу, за которую заплатят только едой и кровом. Вступление картины затягивается на час, а ты вроде и не против — колоритные персонажи, яркие мизансцены и общая лёгкая, несмотря на надвигающиеся проблемы, атмосфера, превращают простую историю в легендарный подвиг, которым будут вдохновляться кинематографисты многие годы спустя.

Готовясь к обороне, герои обойдут деревню, рассмотрят план местности, посетят места тренировки крестьян, продумают всё до мелочей, а затем сделают из полумёртвого поселения неприступную крепость.

В какой-то момент герой Тосиро Мифунэ прокричит речь, обращенную самураям, в которой отчётливо слышны отголоски наступающих 60-х, где прежние традиционные мотивы будут подвергнуты критике и пересмотру.

Образ великодушного воина, творящего добрые дела и соблюдающего свой кодекс, вскоре повернётся другой стороной к зрителю и в реалистичных фильмах Масаки Кобаяси японские рыцари превратятся в сложных, сомневающихся в себе героев.

Борясь против бандитов, самураи одновременно противостоят крестьянам — те поначалу не особо рады новоприбывшим спасителям. Неудивительно, ведь к ронинам, несмотря на их статус, относятся с подозрением — человек с мечом всегда будет символизировать опасность для тех, у кого этого меча нет.

Сложная и подробно показанная Куросавой система обороны целой деревни грамотно продумана, и в ней даже простые жители с копьями наперевес способны дать хороший отпор врагу. В кадре появится длинный лук, которым самураи тоже умели пользоваться, а вот из ружей стреляют только бандиты — огнестрельное оружие противоречит кодексу самурая.

Огромное количество детально продуманных экшен-сцен особенно поражало в 54-м году — ставка на зрелищные боевые эпизоды и непривычные образы героев задали тон для всего жанра. В «тянбаре» на первое место выходят характеры и драки, всё остальное оставьте для скучных исторических драм.

В том же 1954 году выйдет ещё один самурайский фильм с Тосиро Мифунэ в главной роли — «Самурай: Путь воина» о двух друзьях Токезе и Матахачи, решивших отправиться на войну. Преодолев различные трудности и расставшись с товарищем, Токезе возвращается домой, но из-за своего буйного нрава он попадает в неприятности и на него начинается облава.

Мифунэ играет тут точно такого же героя, как и в «Семи самураях» — взбалмошного, дикого, совершенно не контролирующего себя. Его перевоспитанием займётся монах и попытается превратить в благородного самурая. И превратит — картина рассказывает историю становления Миямото Мусаси, одного из самых известных фехтовальщиков в истории Японии.

«Самурай: Путь воина» (1954)

В конечном счёте, величие «Семи самураев» Куросавы состоит в том, что тот удачно адаптировал для киноэкранов вечную формулу — несколько хороших и колоритных парней собираются вместе, чтобы победить зло. В меньшинстве против большинства, а на экране в этот момент — комичные эпизоды, должный накал страстей, скромная романтическая линия и, конечно же, масштабные схватки.

Финал, несмотря на условный хэппи-энд, оставляет после себя горькое ощущение — несмотря ни на что, путь у самурая вообщем-то один и вне зависимости от успеха, заканчивается он одинаково для всех.

«Телохранитель» (1961)» создавался под влиянием детективных американских романов Дэшила Хэммета, в которых неоднозначные персонажи совершали неоднозначные поступки. И в нуаровых историях и в «тянбаре» герои одиноки, циничны, прожжёны жизнью, но несмотря на всё это, внутри них ещё осталась та искра, заставляющая не отворачиваться, когда просят о помощи, даже, если эта помощь может принести тебе только смерть.

В этом бродяги нуаров и самурайских фильмов похожи — после того, как Серджио Леоне позаимствует идеи Куросавы и снимет «За пригоршню долларов» (1964), в вестернах появится Человек без имени — персонаж, живший в прериях, но дух которого был рождён в Японии.

По сюжету, в небольшом японский городок, в котором враждуют две банды, приходит бродячий самурай. Наслушавшись о злодействах местных преступных синдикатов, он решает воспользоваться ситуаций и стравить две группировки друг с другом.

Играющий главного героя, невозмутимый, спокойный и стойкий, как лев, Тосиро Мифунэ разбирается с негодяями мгновенными ударами меча, постоянно меняет сторону и умело оценивает ситуацию на ходу. Самураи не только способны махать мечами, но могут и выстроить сложный план, и ловко обхитрить врага.

Местный сторож, постоянно прислуживающий бандитам затем превратится в американских вестернах в продажного шерифа, работающего на злодейские шайки. А в какой-то момент доминирование мечей на экране прервёт заряженный револьвер — его будет носить основной противник главного героя. Огнестрельное оружие, как оружие подлецов — настоящий мужчина сражается только с помощью меча.

Получившийся у режиссёра герой стал каноничным для самурайского кино и не только — одинокий бродячий воин, путешествующий по стране, натыкающийся на деревеньки и помогающий местным жителям перекочует в вестерны, а затем трансформируется в современного action hero.

«Телохранитель 2: Отважный Сандзюро» (1962)

«Телохранитель 2: Отважный Сандзюро» (1962) — это продолжение «Телохранителя», которое хоть и уступает оригиналу, но всё равно представляет собой отличный приключенческий боевик, с харизматичным главным героем, яростными схватками, юмористическими моментами и несколькими сценами, особенно крепко западающими в память (например, великолепный эпизод с ручьём и тайным сигналом).

Странствующий воин Сандзюро набредает на деревню, в которой разгорается конфликт между камергером и управляющим. Отряд юных самураев хочет помешать негодяям захватить власть и, видя их неопытность и наивность, ронин решает помочь им.

Герой, вместе с молодыми самураями, будет разоблачать заговор, прятаться в деревне, продумывать хитрые и отвлекающие манёвры, втираться в доверие к врагу и обманывать его – в общем, делать тоже самое, что он делал и в первой части. Только здесь он уже не одинокий бродяга, а наставник, поучающий юнцов и не позволяющий им бесславно погибнуть из-за своей глупости.

Сандзюро по-прежнему не особо тянет на образцового самурая — он постоянно хочет спать, есть и пить саке, но когда дело доходит до драки, то здесь ему просто нет равных.

Тут опять появится соперник, равный по силам самураю, с которым состоится решающий поединок — этот элемент «тянбары» станет даже не фишкой, а обязательным элементом каждого фильма.

Дуэль один на один в финале даже самым далёким от кино людям докажет, что самурайское кино и вестерны имеют общие корни — стоящие напротив друг друга соперники, длительная пауза и молниеносный удар. В итоге один мёртв, другой — уходит вдаль по пустынной дороге.

Куросава снял необязательное, но достойное продолжение, которое развивает историю о странствиях одинокого ронина и является приятной добавкой к первой части.

«Ран» (1985) больше относится к костюмированным историческим фильмам жанра «дзидайгэки», нежели к «тянбаре» — семейные драмы, интриги, заговоры становятся здесь объектами внимания режиссёра, а не очередные самурайские похождения одинокого странника.

Правитель Хидэтора решает отдать всю свою власть трём сыновьям. Из-за наглости младшего сына, утверждающего, что это неверное решение, он изгоняет его из своих владений, поручив управление кланом своему старшему приемнику. Но наследники князя предают его и между ними начинается война.

Когда дело доходит до сражения, то Куросава достигает здесь какого-то невероятного уровня постановки — сцена атаки на крепость, в которой скрывается князь Хидэтора, похожа на ожившую картину. Развевающиеся знамёна, горящие здания, свистящие стрелы и реки крови, в очередной раз омывающей эти пропитанные смертями земли.

Главную роль стареющего Хидэторы блестяще сыграл Тацуя Накадаи — истребивший всех врагов и добившийся полной власти, он неожиданно оказывается предан своими самыми близкими людьми. Насилие совершает полный круг и возвращается обратно — вот уже великий князь превратился в беспомощного старика, безумно бредущего по развалинам крепости, которую он сам когда-то давным-давно сжёг.

12-миллионный бюджет, 200 лошадей и специально построенный для съёмок замок — «Ран» даже сегодня поражает своими масштабными боевыми сценами, в которых сотни самураев под разноцветными флагами отправляются на встречу смерти.

Фильм по праву заберёт «Оскар» за лучшие костюмы и станет последним самурайским фильмом в карьере Куросавы — он умрёт в 1998 году. Кажется, нет лучше способа закончить с жанром, которому режиссёр посвятил почти тридцать лет своей жизни, чем снять самую антисамурайскую картину, наглядно доказывающую, что власть чрезвычайно хрупка, а жестокость —бессмысленна.

Самурайское кино, как франшиза

«Повесть о Затоичи» (1962)

«Повесть о Затоичи» (1962) – это первый фильм о знаменитом слепом герое Затоичи, которому будет посвящена колоссальная франшиза, состоящая из 26 фильмов и даже одного сериала. Конечно, сейчас можно посмотреть намного более привлекательный ремейк Такеши Китано, но оригинал и его последующие сиквелы сохранили в себе дух старых японских фильмов про жажду справедливости, отвагу и честь.

Слепой массажист Затоичи останавливается у клана Сукедзоро Ииоки, который наслышан о его невероятном мастерстве. Соседний клан в это время нанимает профессионального ронина Хиратэ и между бандами вскоре может вспыхнуть война. Затоичи знакомится с самураем и между ними возникает дружба, несмотря на то, что они находятся по разные стороны баррикад.

Картина Кэндзи Мисуми заметно отличается от других самурайских лент тем, что основные персонажи здесь якудза, занимающиеся незаконным бизнесом, устраняющие конкурентов и нанимающие умелых ронинов для своей защиты и престижа. Якудза начали возникать как раз во время правления клана Токугава, когда изгои общества стали формироваться в банды, а их ряды пополняли, в основном, организаторы азартных игр и сами игроки.

Больше похожий на мифического героя, нежели чем на обычного человека, Затоичи обладает отличительными способностями и вселяет ужас в своих врагов. Он помогает людям, борется с убийцами и преступными кланами. Затойчи слеп, но при этом, только он способен увидеть истинное положение дел и разобраться в происходящем.

Две банды решают начать войну, и каждая привлекает на свою сторону профессионального фехтовальщика: пусть сюжет и отдаёт местами «Телохранителем», но уход в криминальную тематику, и, конечно же, запоминающийся главный герой, выделяют из потока «тянбара»-фильмов первую ленту о слепом массажисте.

Примечательный факт — актёр Синтаро Кацу, всю жизнь игравший Затоичи, является младшим братом Томисабуро Вакаямы, который исполнял роль героя известного сериала «Одинокий волк и его ребёнок», а оба фильма – и «Повесть о Затоичи» и «Меч отмщения» снял Кэндзи Мисуми.

Финальная дуэль на мосту оказывается почти эталонной самурайской схваткой — пусть сражения в фильме не особо отдают реализмом, зато быстрые движения и выверенные удары дают точное представление о боевом искусстве героев.

Хитрость, смекалка и спрятанный в посохе меч (сикоми-дзуэ), который герой способен обнажить за доли секунды и нанести решающий удар — Затоичи по праву занял место одного из самых популярных героев японских самурайских фильмов.

Синтаро Кацу в 89-м стал одновременно и режиссёром и актёром, и завершил историю своего героя, сняв картину, которую назвал просто — «Затоичи». Сага из 26 лент подошла к концу, но в 2003-м Такеши Китано поставит образцовый ремейк, который можно лаконично описать цитатой из фильма: «… но тут приходит слепой массажист и всех убивает».

Его Затоичи — седой старик, постоянно ухмыляющийся и точно также, как и в 60-х, борющийся с несправедливостью. Китано опять помещает героя в разборки якудза, игорные дома с уже привычными выкриками «Чёт! Нечёт!», знакомит его с несколькими персонажами, за каждым из которых стоит особенная история, а в финале обязательно заставит сразиться с самураем, нанятым преступным кланом.

Яркие фразы врезаются в память, многочисленные юмористические эпизоды почти превращают фильм в комедию, а концовка — безумная и веселая одновременно, вместе с почти гениальным сюжетным поворотом, касающимся слепоты Затоичи, делают фильм Китано удачной попыткой возвращения «тянбары» на большие экраны.

Героев больше нет

Масаки Кобаяси в 60-х начал развенчивать миф о самурайском благородстве и его «Харакири» (1962) оказывается жёсткой пощёчиной традиционным обрядам и кодексу, диктующему строгое соблюдение правил и полное подчинение вышестоящей власти. Тут самураи не выглядят отважными и благородными воинами — большинство из них нищенствует и умирает от голода.

Обедневший ронин Хансиро Цугумо прибывает ко двору клана Ии с просьбой позволить ему с честью совершить на их территории харакири. Хозяин поместья разрешает бывшему самураю провести этот ритуал, но Хансиро скрывает одну тайну, о которой вскоре все узнают.

Опять 1630-й год, опять распавшиеся кланы, и тысячи брошенных на произвол судьбы воинов, которые отчаявшись, решаются на самоубийство, поскольку время для сражений уже ушло и им нет места в этом надвигающемся новом мире.

Сидящий посреди двора, в окружении десятков самураев, Хансиро до последнего сохраняет честь и рассказывает окружившим его воинам свою историю, переворачивающую все события с ног на голову.

За суровым лицом героя Тацуя Накадаи скрывается человек, переживший ужасную трагедию и для которого правила поведения уже не имеют никакого значения — доведённый до отчаяния он решает пойти против системы, поскольку только так можно добиться подлинной справедливости.

Сцену поединка Хансиро и вассала клана Ии под грозовым небом и посреди колышущейся на ветру травы легко можно поставить на первое место в списке самых красивых самурайских дуэлей в истории кино – отточенные, но одновременно с этим крайне пластичные движения и выразительные лица актёров Тацуи Накадаи и Тэцуры Тамбы превращают эту схватку в невероятной красоты смертельный танец.

Китай активно строит искусственные острова в тысяче километров от своего побережья. Зачем это нужно?⁠ ⁠

Китаю не привыкать к крупным инженерным проектам, многие из которых становятся поводом для гордой популяризации страны на международной арене. Однако в череде подобных масштабных замыслов есть и примеры иного подхода. Начиная с 2013 года КНР активно занята сооружением военной инфраструктуры в сотнях километрах от своего побережья. Причем новые базы создаются в буквальном смысле в открытом море на месте микроскопических островов или даже коралловых рифов. В эти работы вкладываются миллиарды долларов, но за ними стоит расчет, соответствующий нынешним амбициям государства. Место действия — Южно-Китайское море, про которое среднестатистический житель европейской страны знает мало, а между тем в этой стратегически важной точке планеты сталкиваются интересы не только региональных, но и мировых держав.

Морской шелковый путь:

Южно-Китайское море, как очевидно из его названия, — это часть Тихого океана, которая лежит к югу от Китая между ним, островом Тайвань, Вьетнамом, Филиппинами и островом Калимантан, разделенном между Индонезией, Малайзией и Брунеем. Уже по перечню стран понятно, что там напрямую пересекаются, а порой и сталкиваются интересы крупнейших местных государств, у каждого из которых имеются свои представления о собственной зоне влияния, с одной стороны, и роли соседей — с другой.

Это отражается даже в названиях, которые приняты для моря у заинтересованных стран. Пока европейцы пользуются исторически сложившимся определением «Южно-Китайское», во Вьетнаме его знают как Восточное, на Филиппинах правительство предлагает термин «Западно-Филиппинское», а в Индонезии используют прилагательное «Северное». Как бы то ни было, значение моря не исчерпывается масштабами лишь этого региона. Оно имеет колоссальную важность для всей Земли.

Цветными линиями обозначены границы влияния, на которые претендуют страны региона:

Ежегодно через эту часть Мирового океана перемещается в том или ином направлении разного рода товаров на сумму, превышающую $3 трлн. Морской путь, связывающий Дальний Восток и Юго-Восточную Азию с Индийским субконтинентом, Африкой, Ближним Востоком и Европой, сложился исторически, и с развитием торговли его стратегическая ценность лишь росла.

Однако важность Южно-Китайского моря заключается не только в его транзитной роли. По утверждению китайских властей, его воды скрывают феноменальные запасы углеводородов, которые еще толком не начали разрабатываться. Хотя впервые нефть там была найдена в 1968 году, оценки возможного объема углеводородов разнятся. Министерство геологии и минеральных ресурсов КНР утверждает, что речь может идти о без малого 18 млрд баррелей нефти, хотя, согласно другим источникам, углеводородный потенциал моря все же гораздо скромнее и может составлять от 1,1 млрд до 11 млрд. Ну а третьим фактором, определяющим значение Южно-Китайского моря, является его использование как источника пищи. В традиционной кухне региона морепродукты всегда занимали важнейшее место, ну а здешние воды ими особенно богаты.

Экономика большинства стран региона напрямую зависит от бесперебойности функционирования торговых линий, проходящих через Южно-Китайское море. Например, Япония получает через него около 80% всех импортируемых энергоносителей. Впечатляют и цифры, касающиеся Китайской Народной Республики: около 60% всей внешней торговли страны завязаны именно на эту часть Мирового океана, и потому внимание, которое КНР уделяет ей и своей роли там, логично и понятно.

С одной стороны, Китай пытается диверсифицировать логистику своего экспорта, развивая как сухопутные, так и комбинированные поставки своих товаров по важнейшим для своей экономики направлениям. С другой — от морских перевозок Пекин, разумеется, отказываться не собирается, инвестируя в зарубежные порты в стратегически важных точках мира. «Морской шелковый путь XXI века», предполагающий в том числе долговременные инфраструктурные инициативы, в которые КНР готова вкладывать миллиарды долларов, является ключевой составляющей их известного плана «Один пояс и один путь». В этой связи обеспечение собственной безопасности именно в Южно-Китайском море стало для страны принципиальным вопросом, ну а главным средством для этого стал ряд спорных территорий, десятилетиями существовавших в этих водах.

Острова преткновения:

Конечно, существование в разных частях моря нескольких архипелагов из небольших островков, атоллов, а то и просто коралловых рифов ни для кого не было секретом. Однако настоящую ценность все эти Парасельские острова и острова Спратли, еле выступающие из воды, покрытые песком и кустарником, приобрели лишь в XX веке. В мае 1939 года их оккупировала Японская империя, использовав некоторые в военных целях. Ну а после поражения Японии во Второй мировой войне, поняв все растущее значение этих 250 клочков суши (суммарная площадь Спратли составляет менее 5 кв. км, а Парасельских островов — 7,8 кв. км), ими всерьез заинтересовались страны региона.

Проблема заключалась в том, что по итогам Второй мировой их статус и принадлежность не были урегулированы. На фоне только что закончившегося планетарного конфликта данные территории казались слишком несущественными, но вскоре выяснилось, что за них готовы не просто спорить, но даже воевать.

Карта архипелага Спратли:

Во второй половине XX века окружающие Южно-Китайское море государства оказались, мягко говоря, в натянутых отношениях друг с другом. С одной стороны был Китай — страна, строившая коммунизм, но разругавшаяся в пух и прах со вторым центром силы в данной идеологии, Советским Союзом. Зато в орбите влияния последнего находился Вьетнам, объединившийся после окончания Вьетнамской войны. Филиппины были американским союзником. Индонезия в разное время своей истории симпатизировала то соцлагерю, то миру капитализма. По мере своего бурного экономического развития росли амбиции и Малайзии. Существовал также фактор Тайваня, который КНР всегда считала своей неотъемлемой частью.

На этом фоне неудивительно, что именно в Южно-Китайском море со всеми его островами, непонятно кому принадлежавшими, и сталкивались интересы региональных государств, а также стоявших за ними сверхдержав.

Единственной страной, которая могла позволить себе претензии практически на все острова, при этом был Китай. В своей политике в Южно-Китайском море КНР руководствовалась так называемый «Девятипунктирной линией». Это условная линия из 9 (сначала 11) тире появилась на китайских картах еще в 1940—1950-е годы, и в соответствии с таким делением в зону интересов Пекина попадало 90% акватории моря, включая Парасельские острова и архипелаг Спратли.

У соседей КНР по региону было свое мнение на этот счет. На часть Парасельских островов претендовал Вьетнам, на Спратли — Филиппины, Малайзия, тот же Вьетнам и даже Бруней. В 1974 году дело даже дошло до вооруженного столкновения между Китаем и находившимся на грани поражения в войне с коммунистическим Севером капиталистическим Южным Вьетнамом. Результатом корабельных перестрелок, в ходе которых были и человеческие жертвы, стало установление Китайской Народной Республикой контроля над рядом спорных территорий. Впрочем, долгое время — целые десятилетия — КНР отставала в военном освоении контролируемых островов, ограничиваясь лишь организацией наблюдательных постов и присутствием небольших гарнизонов, однако в 2010-е произошел принципиальный перелом, и Китай в свойственном ему темпе в 2013 году перешел к кипучей деятельности по превращению этих участков земли в базы, которые были призваны обеспечить контроль над всей акваторией моря.

Великая песчаная стена:

Площадь большинства доставшихся Китаю островов не позволяла осуществлять сколь-нибудь масштабное строительство. Многие из них и вовсе были коралловыми рифами, однако по китайским меркам это был довольно скромный вызов инженерным возможностям страны. По существу КНР развернула работу по масштабному увеличению занятых ей территорий. Алгоритм был весьма прост: с помощью специальных кораблей (земснарядов) со дна Южно-Китайского моря брался песок, который по системе труб отправлялся на нужный остров, где с его помощью создавались новые квадратные метры требуемой дополнительной площади.

Официальной причиной создания этих намывных земель было «улучшение условий труда и жизни живущих на островах людей». Предполагается, что с помощью вновь создаваемой инфраструктуры будет предоставляться укрытие, оказываться навигационная помощь, организовываться лучшее прогнозирование погоды для рыбаков и моряков торгового флота. Параллельно создавались удобные глубокие гавани, проводилось укрепление берегов против штормов и тайфунов, за короткое время было построено сразу три полноценных аэродрома.

В работах участвовали сотни судов, а флагманом стал гигантский, крупнейший в Азии земснаряд Tian Jing Hao. Результат получился впечатляющий. Лишь на семи рифах, где велась самая активная деятельность, китайцы намыли 13,5 кв. км дополнительных земель, что было сравнимо с общей площадью обоих крупнейших архипелагов — Спратли и Парасельского. Бюджет проекта, изящно прозванного в 2015 году американским адмиралом Харри Харрисом, в то время командовавшим Тихоокеанским флотом, «Великой песчаной стеной», не разглашался, но очевидно, что речь шла о миллиардах долларов.

Естественно, гуманитарные аспекты создания столь колоссальной инфраструктуры, скорее всего, имели лишь дополнительное значение. Благодаря этому проекту КНР в первую очередь получила новые морские базы, в том числе имеющие военное значение. Специалисты, анализировавшие доступные спутниковые снимки, утверждают, что на намывных территориях разместились не только упоминавшиеся выше аэродромы, но и узлы связи, радары, системы ПВО, а также комплексы предупреждения ракетного нападения.

Очевидно, что благодаря этим во многом искусственным островам Китай рассчитывает обеспечить безопасность своих торговых путей (а значит, во многом и экономики) в случае возможных военно-политических кризисов. С учетом того, что Южно-Китайское море играет ключевую роль и для экономики всей планеты (по оценкам экспертов, до четверти всей мировой торговли так или иначе проходит через него), вопрос обретает уже глобальный характер. Именно поэтому китайские инициативы вызывают беспокойство держав, которые сейчас принято считать противниками КНР. В сентябре 2021 года был создан AUKUS — альянс, в который вошли Австралия, Великобритания и США. В его рамках, как предполагается, Австралия получит возможность строить собственный атомный подводный флот, а само объединение позиционируется как инструмент сдерживания китайской активности именно в районе Южно-Китайского моря.

Китай, в свою очередь, протестует против появления AUKUS и, похоже, продолжает вовсю осваивать территории, несмотря на их по-прежнему спорный статус. Аналогичной деятельностью, только в более скромных масштабах, занимается и Вьетнам. Больше же всего пострадала от всех этих геополитических маневров, как обычно, природа, но судьба разрушенных коралловых рифов на фоне происходящего в мире беспокоит разве что экологов. Остальным людям доброй воли остается лишь надеяться на то, что статус-кво не будет нарушен, а взаимное бряцание оружием (США регулярно и демонстративно отправляет в воды Южно-Китайского моря свои военные корабли) не приведет к появлению на карте Земли очередного «очага международной напряженности».

Самурайская мудрость - цитата из "Хагакурэ"⁠ ⁠

Японщина⁠ ⁠

Принты на японскую тему, нарисованные пару лет назад.

Против лома нет приёма⁠ ⁠

Сегодня речь у нас пойдёт об одном из гениальных в своей простоте видов японского оружия - канабо. Канабо (金棒, дословно "металлическая палка") появилось в Японии примерно в 15 веке и активно использовалось даже в 19 веке.

Канабо представляет из себя разновидность тэцубо (это такая цельнометаллическая дубинка) в виде металло-деревянной шипованной двуручной военной булавы, используемой в феодальной Японии самураями. Канабо имеет длину в районе 150 см, хотя есть и экземпляры размером с небольшую дубинку, и двухметровые гиганты. По всем канонам, здесь должен быть пласт пространных рассуждений о том, что дубина была первым оружием человека, имеет большую историю и т.д. Но я просто скажу, что любовь к большим палкам заложена в человеке на генном уровне, поэтому перейдём сразу к сути.

Канабо, несмотря на название, выполнялось, в основном, всё-таки из твёрдых пород дерева, а затем проводилось армирование деревянной основы металлическики полосами, шипами или гвоздями с выпуклыми шляпками, которыми усеивалось где-то от 10 до 60 процентов всей длины дубинки. Сама дубина либо напоминала бейсбольную биту по форме, либо была совершенно прямой на всём протяжении. А ещё канабо имело большую семью из целой кучи модификаций: нёйбо, консайбо, араребо, арибо и г̶а̶ч̶и̶м̶у̶ч̶и̶ канемучи, которые отличались только материалом и размерами.

Дубина канабо весила немало - от 4 до 9 кг, а некоторые экземпляры доходили до 12-14 кг. Самурай, вооружённый канабо, н̶е̶ ̶м̶о̶г̶ ̶р̶е̶а̶л̶и̶з̶о̶в̶а̶т̶ь̶ ̶с̶в̶о̶ё̶ ̶п̶р̶а̶в̶о̶ ̶н̶а̶ ̶п̶о̶н̶т̶о̶в̶о̶е̶ ̶ф̶е̶х̶т̶о̶в̶а̶н̶и̶е̶ обычно шёл в первых рядах и сокрушал всё на своём пути. Сила удара канабо позволяла разбивать доспехи и шлемы врагов и калечить конечности лошадей. Поэтому воины с канабо нагоняли страх и ужас на противника.

Из-за веса и размеров канабо вооружались настоящие богатыри. Фехтовать такой дубиной, как я писал выше, вряд ли выйдет - весь спектр ударов состоял из "ударить сильно" и "ударить очень сильно". Также таким оружием почти невозможно было блокировать удары противника, поэтому воины, вооружённые канабо, во-первых, носили с собой запасное оружие, а во-вторых, прикрывались несколькими союзниками, играя для них роль танка. Тем не менее, существовало искусство владения этим громоздким оружием - канабодзюцу, а самураи, вооружённые такими дубинками, пользовались уважением "коллег" за огромную физическую силу и, как ни странно, мастерство (попробуй несколько часов махать длинной тяжеленной дубиной при условии, что каждый промах оставляет тебя беззащитным для контратаки).

Канабо до сих пор используется в различных школах боевых искусств для развития физической силы и выносливости. Конечно, на тренировках используются не полноценные обшитые металлом дубины, а деревянные макеты.

Канабо зачастую можно встретить в японской мифологии, где его используют они - большие и чрезвычайно сильные злобные клыкастые и рогатые человекоподобные демоны с красной, голубой или чёрной кожей, живущие в Дзигоку, японском аналоге ада (бесы и черти, по нашему). У японцев существует поговорка: «Как дать канабо они», подразумевающая наделение преимуществом того, кто уже им обладает (русский аналог - "подлить масла в огонь").

А на сегодня это всё. В общем, если кто-то надумает стать самураем - пусть не покупает сувенирную катану, а изготовливает канабо. Это будет так же аутентично и гораздо более функционально.

Мусаси убивает…⁠ ⁠

Традиционного японского искусства пост.

Миямото Мусаси – известный японский самурай, живший в XVII веке и написавший «Книгу пяти колец», часть кодекса Бусидо. Вроде как основал школу Нитэн Ити-рю – боя на двух мечах, но это не точно – за прошедшие столетия личность Мусаси обросла множеством легенд и народных баек.

Его поиски истинного пути самурая – один из любимых сюжетов японских художников. И вот что любопытно – на большинстве гравюр либо Мусаси кого-то убивает, либо это не Мусаси вовсе, а актёр, изображающий его.

Ну и собственно:

Мусаси убивает нуэ -

Летучую мышь (в двух вариантах) -

Снова летучую мышь -

По легенде Мусаси пришёл на дуэль со своим заклятым врагом Кодзиро с лютого бодуна. Опоздал, по дороге потерял свой меч, потому сражался либо веслом, либо первой попавшейся палкой. Но таки победил.

Ширакуру Генгоэмона и его людей, которые пытались сварить Мусаси в бане -

Легендарного воина Цукахару Бокудена (на первой картинке поста тоже он) -

И снова его же (в двух вариантах) -

По легенде Мусаси искал Бокудена, чтобы проверить на нём силушку самурайскую. Нашёл как раз в тот момент, когда старый воин завтракал, потому на гравюрах Бокуден отбивается крышкой от кастрюли.

В реальности подобная дуэль не могла состояться - Цукахара Бокуден спокойно умер от старости за несколько лет до рождения Мусаси.

Горного отшельника, который превратился в чудовище -

И напоследок ищет, кого бы ещё убить -

Статуя первому черному самураю⁠ ⁠

Статуя к Ясукэ, африканскому рабу, прибывшего в Японию в 1579 году и ставшего первым черным самураем.

У них так много общего. ⁠ ⁠

Например они оба презирают крестьян хотя без них бы сдохли.

Как самураи страну начали делить⁠ ⁠

Вступление и пару слов от себя

Погружение в историю Японии я начал с того, что одним майским вечером «двухтыщвосемнадцатого» поиграл в Total war: Shogun 2 и задался двумя простыми вопросами: «С чего всё началось?» и «Неужели самураи — не обычные вояки?» Естественно, игра поясняла, что в Японии идёт какой-то там Сэнгоку дзидай — Период воюющих провинций и, что нам надо стать сёгуном, будучи даймё. Короче говоря, толпа непонятных слов. Гуглёж привел к статьям на Вики (да-да-да, я знаю, что правдивость Википедии — вопрос сложный, но и я не доктор исторических наук)))) пока что). Чуть позже я сел писать и начал с передирания оттуда прям целыми абзацами. Ну и пояснений там вообще никаких не было, кто кому сват и брат тоже было непонятно. И, честно говоря, удивился, что в самом начале меня никто не жучил ни в ВК, ни на Пикабу. Опять же, на проект, если можно так сказать относительно первой работы, вообще не рассчитывал, тем более на какую-то аудиторию читателей. Копипастничество продолжалось вплоть до, если мне не изменяет память, «Ниндзя, как специальный класс солдат», дальше уже старался внести некоторую самобытность. Ещё я надеюсь, что все попавшие сюда граждане понимают, что это всё — нечто среднее между научной лабудой и, э-э-э… фольклором (кстати, если время будет, то перепишу весь старый позор). Ладно, довольно лирики, надо перейти к делу!

«Что тут за бардак?»

Рассказ о середине периода Муромати (1336-1573), который мы знаем как Сэнгоку Дзидай (Эпоха воюющих провинций) почему-то начинают с прям сочной части, где умирает господин Ода Нобухидэ, а его сын Нобунага начинает резаться со своими родственниками за провинцию Овари. Но я думаю, стоит начать даже не с событий, запустивших бардак в стране, а с того, что вообще представляла из себя Япония XV-XVI веков. В очередной раз напомню, почему она была раздроблена. Начиная с VII-VIII веков острова были разделены, согласно «Тайхо рицурё:»* на куни (провинции), гун (уезды) и го (волости). Ну и рулили ими соответственно кокуси или, как его ещё называют куни-но-цукаса (глава провинции), гундзи (глава уезда) и дзито (земельный глава или завхоз). Про последнего я уже писал, что он был похож на градоначальника. А за всеми ними следили сюго, то есть «своеобразный полицмейстер и комиссар провинции, потому что собирал крестьян на войну и следил за порядком в провинции». Назначались они из гокэнинов, лучших личных военачальников сёгуна.

*Периодически страна могла делиться на ещё более крупные регионы, как Китай. Такая система называлась Гокиситидо (букв. с яп. «Пять провинций, семь дорог»)

Карта крупнейших провинций Японии к 1600 году

Гокиситидо. Весь остров Кюсю и часть прилегающих к нему мелких островов (белый цвет) — Сайкайдо (букв. «Регион Западного моря»). Остров Сикоку и провинция Кии (бледно-зелёный) — Нанкайдо (букв. «Регион Южного моря»). Светло-зелёным обозначен Санъёдо (букв. «Регион светлых гор»). Синим обозначен Санъиндо (букв. «Регион тёмных гор). Оранжевым обозначен Кинай (букв. «Столичный регион»). Светло-серым — Хокуридо (букв. «Северный путь»). Бежевым — Тосандо (букв. «Регион восточных гор»). Розовым — Токайдо («Восточный Морской Путь»).

К XV веку нормально функционировавшими оставались только должности сюго и дзито. И то, последние вообще существовали номинально, поскольку в конце периода Намбокутё сёгун Асикага Ёсиакира издал указ хандзэрэй, который позволял полевым командирам собирать и оставлять на военные нужды половину рисового урожая и прочих налоговых сборов, вместо одной пятой, как это было раньше. Изначально указ нужен был для того, чтобы армии трех центральных провинций — Оми, Овари и Мино смогли закончить войну против сторонников Южного Императорского Двора на Кюсю. Действовал хандзэрэй только в тех трёх провинциях и только один год, но в 1353 году почти все военачальники потребовали продлить его и распространить на всю страну. Это привело к тому, что уездные военные главы стали быстро богатеть и всё меньше зависеть от центрального правительства, а также стянули на себя полномочия дзито. А раз есть деньги, значит на них можно набирать войско. Всё это становилось ещё более печальным, когда во время правления третьего сёгуна Муромати, Асикаги Ёсимицу, самурайское сословие и самые жирные генералы крупнейших кланов всё активнее переезжали в Киото. Казалось бы, что в этом плохого, ведь теперь самурайство могло контролировать всё происходящее в столице и не волноваться насчёт очередных бабуинств «как при Го-Дайго», но дело в том, что уехавшие в столицу самураи допустили такую же ошибку, как и их предшественники в лице первых крупных японских аристократов X-XI веков и владельцев провинций при сёгунате Камакура - «Make love, not war.» Проще говоря, они забили на периферийные земли и тусовались на вечеринках у «Децла дома» Светлейшего. Показательна в данном случае «Повесть о Гэндзи», где рассказывается не столько о каких-то конкретных событиях, сколько про аристократию периода Хэйан (794-1185) и о том, как всё это выглядело тогда (про войны против эмиси и айнов там тоже есть, но очень мало).

Сюго, ещё недавно хвалившиеся тем, что они стали одними из могущественнейших людей в стране, превратились беззаботных овечек, впитавших в себя аристократический образ жизни и не желавших заниматься политикой. В провинциях тем временем набирали силу их наместники - сюгодай (великий сюго) и дзи-самураи, то есть самураи, жившие не за счёт пайков и денег, а за счёт личных маленьких наделов, где они сами же и трудились. Так, внутри большой государственной иерархии начала складываться иерархия поменьше, провинциальная.

Вообще, что касается контроля сёгуната за кланами, то здесь была абсолютно сопливая система службы в столице. По идее, провинциальный командир должен был несколько раз ездить в Киото с дарами и отчётами к сёгуну и императору, тем самым подтверждая свою преданность и обеспечивая бакуфу порядок в стране, но всё больше военачальников одолевала банальная лень и какому-нибудь, скажем, посланнику клана Симадзу ехать несколько недель прямиком с Кюсю, чтобы потусовать в столичном районе пару дней, а потом ехать столько же времени обратно, было явно невыгодно, так что бакуфу это учитывало и… нифига с этим не делало.

Кроме службы в Киото существовала ещё система мирных и военных походов в центр, которые поднимали «респектушки» самураев. Мирный поход совершался в ритуальных целях, с небольшими дружинами и обходными путями, то есть войско шло из домашней провинции таким образом, чтобы не вступать в военные конфликты со всеми подряд. Придя в столицу, самураи должны были посетить сёгуна, а затем — императора, одарив деньгами, рисом или, например, утварью, которая в Японии до сих пор является одним из самых ценных подарков. Это было нужно не только для того, чтобы соблюсти какие-то традиции, но и для того, чтобы дворы сёгуна и императора могли вообще существовать (да, им было мало обычных налогов. Подарки им подавай!). Военные же походы обычно устраивались либо ради получения титула покровителя императорского дома с «захватом» столицы, либо ради изменений в правительстве сёгуна, ну или по-нашему «госпереворота».

Теперь, собственно, о том, как страна потихоньку двигалась в сторону большой беды.

После смерти 3-его сёгуна, Асикаги Ёсимицу, в 1408 году, полноправным правителем стал один из его сыновей, Ёсимоти. В отличие от своего отца он вообще не интересовался политикой, предпочитал рисование и литературу, в то время когда в государстве начал назревать кризис.

На западе Японии стал давить всё более независимый клан Оути, а на востоке к власти пришёл новый Канто кубо (буквально «Владыка Канто») - Асикага Мотиудзи. Он довольно быстро сообразил, что можно оторвать весь регион Канто и жить припеваючи, не обращая никакого внимания на сёгуна. С такой позицией был не согласен его канрэй, Уэсуги Удзинори, который в 1415 году поднял против Мотиудзи восстание, заручившись поддержкой тогда ещё молодого клана Ода (основан около XIII века) и старичка Такэды (основан около XI века). В следующем году они смогли захватить Камакуру, но уже в 1417-ом утратили над ней контроль и были разбиты Асикагой, а Удзинори совершил самоубийство. Тем не менее, отголоски восстания слышались аж до 1423-го, когда сёгунат Муромати смог единственный и последний раз надавать по шапке в спокойные времена. Канто кубо он не удосужился убрать, так что ничего особо не поменялось. Незадолго до всего этого, в лето 1419 года, на Цусиму напали корейцы, дабы извести местных пиратов вако (Вторжение годов Оэй). Клан Со, который правил островом, запросил помощи у Киото, но на этот зов они не откликнулись, поэтому пришлось обратиться к клану Сёни как к ближайшему и наиболее адекватному соседу.

Ближайшему, поскольку он владел провинциями Тикудзэн

Привлекли они, скорее всего, и «немношко» пиратов вако, но это им не помогло, так как сил у этого альянса оказалось в районе 600 человек, в то время, как Чосон послали на Цусиму около 17 тысяч воинов. Я думаю, что говорить о том, что какой-то грандиозной битвы там не произошло и обе стороны потеряли порядка 180 человек, не надо. Хотя всё же посмею сказать о том, что в ходе вторжения корейцы сожгли 2000 хозяйств и 124 корабля, а также обезглавили 123 вако.

Клан Со и Чосон заключили договор, по которому Цусима становилась корейской землёй, Со присягали на верность вану Кореи, а пиратские базы должны были быть ликвидированы.

Это я всё к вопросу о децентрализации страны и нежелании сёгуната что-либо делать. Просто вспомните, как активно бакуфу занялось обороной во времена вторжения монголов двести лет назад.

В 1420 году в Японии разразился страшный голод, с которым правительство тоже не справилось. А, и ещё оно разорвало всякие отношения с Империей Мин, что усугубило экономический кризис, поскольку прекратились поставки различных товаров, главным образом, риса и шёлка.

Через три года Ёсимоти сделает тот же финт ушами, что и отец - уйдёт с поста, посадив 18-летнего сына и оставив за собой право регентства (взрослым в Японии вас посчитают только в 21 год). Но отпрыск оказался слаб здоровьем и всё время пьянствовал, поэтому умер в 1425 году. Родитель отправился вслед за ним всего лишь через 3 Рождества, а в стране наступила анархия. И вот тут в истории островов произошла совершенно уникальная вещь — выборы нового сёгуна жребием!

Им стал брат покойного Ёсимоти, Асикага Ёсинори. Биография этого персонажа довольно занятна: изначально он не стоял в очереди на наследование поста главы бакуфу и с 10-летнего возраста ходил в монахах. К 18 годам он дослужился аж до дайсодзё («Великого монаха») - высшего сана в буддийской иерархии, а уже к 26 годам получил должность председателя секты Тэндай. Чтоб вы понимали, Тэндай — одна из могущественнейших буддистских школ. К моменту нашего рассказа она обладала самым большим количеством подчинённых храмов, имела огромные войска боевых монахов и доминировала при дворе Императора. Так вот, в 1425 году Ёсинори после смерти своего племянника очень быстро прочухал к чему всё идёт и собирался удариться в политику, оставив пост начальника секты. Его подозрения подтвердились после смерти Ёсимоти когда прямая ветка Асикаги была прервана. Канрэй и совет старейшин клана решили провести выборы нового сёгуна, чтобы избежать борьбы за пост и запуток в наследовании. Ну, и как я уже сказал, на них победил Асикага Ёсинори.

Дед пьёт таблетки и наводит порядок

После победы Асикага Ёсинори был вынужден подождать ещё год, пока правительство разбиралось с бумажками и готовило его к церемонии совершеннолетия (да, будучи монахом он её не проходил). Наконец, в 1429 году, когда ему было 35 лет, он сначала получил несколько чиновничьих рангов и пару мелких титулов, а затем был провозглашён сэйи-тайсёгуном.

Первое, что сделал новый глава бакуфу, посмотрев на весь хаос вокруг себя - ограничил в правах канрэев и вернул совещания вассалов, а также подтянул под себя судебную власть. Тем не менее оставалась гораздо более серьёзная проблема, чем рассохшаяся сёгунская система. К моменту прихода 6-го сёгуна продолжали буянить остров Кюсю и регион Канто, а после воцарения нового императора Го-Ханодзоно годом ранее опять активизировались неугомонные активисты Южного Двора. Я напомню, что честное чередование императорских веток закончилось на 100-м императоре Го-Комацу (г.п. 24 мая 1382 — 5 октября 1412), когда обе они вроде как договорились и перестали соперничать. Да и вообще, эти активисты представляли собой скорее каких-то шизанутых отщипенцев, аппелировавших к «далёким тридцатым», нежели конкретную военную силу. Однако сёгун всё же решил выпустить закон, закреплявший за потомками Го-Ханадзоно окончательное право наследования трона «северянами». Ещё, Ёсинори восстановил нормальные отношения с Китаем, чтобы улучшить финансовое положение в стране.

В 1430-м году Асикага планировал завоевание Канто, но военачальники отговорили его и сказали, что лучше сначала устроить поход на Кюсю. Для этой ответственной миссии начальником сёгунских войск был назначен Оути Морими, который управлял западными провинциями Хонсю. Правда, буквально в следующем году тот героически погиб, поэтому трёхлетнюю кампанию закончил уже его сын Мотиё, за что получил в награду титул «главы Кюсю».

После всего этого сёгун чё-то как-то резко вспомнил про своё давнее монашество и председательство в Тэндай, решив поменять всё руководство секты на своих людей, дабы снизить давление религиозных деятелей. Монахам из самого главного храма секты, Энряку, это не понравилось и в 1433 году они отправились устраивать стачки в Киото. Правительство такой расклад не оценило и решило напасть на монастырь, успешно заставив их капитулировать. Чуть позже выяснилось, что разжигателем всей движухи оказался «Владыка Канто», Асикага Мотиудзи, поэтому на его счёт записали ещё один пунктик. Спустя два года, бакуфу вновь устроило против Энрякудзи экспедицию, но в этот раз решило сопроводить всё натуральным геноцидом и раскатать реально ВЕСЬ комплекс (порядка 3000 маленьких и больших зданий).

Так выглядит одно из зданий сегодня

Что касается Канто кубо, то для похода на него нужно было придумать стопицот причин. Две из них я уже назвал: непризнание сёгуната и бунт монахов. В 1438 году Асикага Мотиудзи провёл обряд совершеннолетия для своего сына без разрешения сверху (да, представителям сёгунского клана надо было получать от действующего сёгуна разрешение). Столичные круги расценили это как крайне дерзкий поступок. Но Ёсинори и этого было мало, поэтому он решил дождаться ещё более удобного момента для начала операции.

Таким поводом стал бунт Уэсуги Норидзанэ, очередного канрэя Канто. Он, как и его предшественник, Уэсуги Удзинори, был не согласен с политикой своего господина и призывал одуматься, восстановив единство дома Асикага. В итоге до него дошёл слух, будто Мотиудзи планировал его убийство, поэтому он решил сбежать в одну из родных провинций. Лидер Канто организовал против своего советника карательный поход. Этим воспользовался Ёсинори, заключив договор с кланом Уэсуги, и в 1439 году начал Войну годов Эйке. Формально она закончилась менее чем за год, после взятия Камакуры, но после сэппуку Асикаги Мотиудзи ещё продолжались отдельные мятежи его сторонников. Всё это тоже сопровождалось огромным количеством безостановочных репрессий после победы сёгуна. В итоге регион Канто был захвачен зимой 1441 года и сёгунат на короткое время восстановил своё влияние в стране.

Кстати, помимо войн, Ёсинори ещё занимался влезанием в дела наследования различных кланов, так что вокруг него очень быстро собрались недоброжелатели и летом всё того же 1441 года осуществили заговор против него. Против заговорщиков, коими были Акамацу Мицусукэ и его сын, Нориясу (оба были самыми преданными вассалами бакуфу), был отправлен Ямана Содзэн, который их успешно уничтожил, когда те пытались сбежать из Киото с небольшой армией. Надо также сказать, что сёгун был злобен не только по политической части, но и характером. Был параноиком и человеконенавистником. Если кто-то начинал ему советовать или поправлять, то он сразу же приказывал казнить того подчинённого. За это, а ещё за непомерные репрессии его прозвали «Лихим сёгуном».

После смерти Ёсинори к власти пришёл его 9-летний сын, Ёсикацу. Проправил он не очень долго (1442-1443), поскольку уже буквально через год после воцарения бездарно погиб, свалившись с лошади.

Конец сёгуната и война, о которой никто не говорит

Со смертью Ёсинори система, которую он достаточно успешно попытался восстановить, начала крениться вбок со сверхзвуковой скоростью. В 1449 году у руля оказался Асикага Ёсимаса, второй сын Ёсинори. Правление его началось с того, что он начал укрощать Асикагу Сигэудзи, очередного «Владыку Канто» (там с этой должностью всё очень мутно, поэтому не спрашивайте откуда он опять взялся). Для этого к нему был прикреплён новый советник — Уэсуги Норитада. Отношения у них не сложились и в 1454 году Сигэудзи убил Норитаду. И угадайте с трёх раз, что случилось дальше? Правильно — война! Год сражался Канто кубо, но в итоге был разбит и бежал в провинцию Симоса, где образовал новое мятежное правительство, став Кога кубо («Владыка города Кога»).

Портрет Сигэудзи и провинция Симоса

Клан Уэсуги решил запросить у сёгуна помощи в борьбе, и тот отправил им своего брата Масатомо. Масатомо не смог полностью захватить земли Канто и осел в провинции Идзу, точно также образовав новое правительство. Все эти события были названы Инцидентом годов Кётоку.

Только вот Асикаге Ёсимасе уже было всё равно на то, что вообще творится в стране. Занимался он, в основном, поэзией да живописью как и его дедушка - «Великий Ёсимицу»

Тем не менее, в 1464 году ему всё таки пришлось немножечко пошевелить мозгами, так как у него не было детей, а власть надо было кому-то передать. Он додумался вытащить из монастыря своего брата Ёсими и сначала сделать его одним из своих советников, а затем объявить преемником. Причём уверял его в том, что следующим сёгуном будет он. Прям однозначно, стопроцентно, стопудово, мамой клянусь (нужное подчеркнуть)! Только вот буквально через пару лет жена сёгуна, Хино Томико, родила наследника! Перед этим, видимо, сказав, нечто вроде: «Вам нужна маленькая победоносная война? Их есть у меня.»

Собственно говоря, рождение наследника означало развал всех планов Ёсимасы, который так долго готовил своего брата к светлому (нет) политическому будущему. Томико активно настаивала на том, чтобы новым главой всех самураев стал её сын, а не брат мужа. На помощь ей пришёл Ямана Мотитоё, у которого была парочка вопросов к тогдашнему киотскому канрэю Хосокаве Кацумото по части провинций и полномочий. Последний решил поддержать Ёсимасу и Ёсими, потому что, во-первых, был преданным вассалом, а во-вторых, у него тоже были проблемы с соседом Яманой. В этот конфликт влезли крупные кланы Сиба и Хатакэяма, в которых были точно такие же проблемы с наследованием и землями, поэтому они надеялись разрешить их во время войны. А, и ещё нельзя забывать про то, что Мотитоё был тестем Кацумото.

В мае 1467 года у Киото собрались две мощных армии: Западная во главе с Яманой Мотитоё и Восточная во главе с Хосокавой Кацумото. Обе они насчитывали порядка восьмидесяти тысяч человек с каждой стороны.

Ямана Мотитоё (сверху) и Хосокава Кацумото (снизу)

Бои начались после того, как люди Яманы подожгли столичную усадьбу канрэя Хосокавы, а канрэй приказал уничтожить пункт снабжения своих противников. Войска сторон вошли в Киото и стали потихоньку раскатывать город в ходе уличных стычек. В 1469 году сёгун наконец-то признал своим наследником сына Ёсихису и Асикага Ёсими был вынужден в срочном порядке сменить сторону. Тогдашний император Го-Цутимикадо объявил его мятежником и война теперь считалась не борьбой за трон, а кампанией по усмирению бунтовщиков. Дальше мы ничего особо не знаем, кроме того, что в 1473 году оба полководца Западной и Восточной армий умерли, а резня продолжалась ещё 4 года. И, честно говоря, это было уже бессмысленно, поскольку все уже 100500 раз забыли, зачем воюют, поэтому вместо изначальных целей преследовалась новая — истребить клан противника полностью. Что собственно и случилось с кланами Ямана и Хосокава — их основные ветки угасли и раскололись на кучу маленьких родов, хотя клану Хосокава всё же удалось на не очень большой срок удержать столицу.

Все эти события были названы войной годов Онин-Буммэй.

Казалось бы, достаточно небольшой, по масштабам, конфликт, вяло шедший 10 лет (с 1467 по 1477 годы), связанный с наследованием в рамках одного-двух кланов и проходивший только в районе Киото и провинции Ямасиро, что тут такого? Но результаты довольно печальны: фактическая гибель двух крупных землевладельческих домов, чудовищные потери, уничтоженная до фундамента столица. Однако главным последствием войны стала утрата доверия к центральному правительству в лице сёгунов и императоров, сначала среди сюго, а затем и простого народа, который просто устал от системы, неспособной решить накопившиеся проблемы.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎