Максим Аверин, актер театра «Сатирикон»: «Мне за «Глухаря» не стыдно»
Его знают в первую очередь как главного героя сериала «Глухарь», хотя в активе Максима Аверина множество других ролей в кино и интересных работ в театре. И вопросы о «Глухаре», по его признанию, актеру порядком поднадоели. Попав 13 лет назад со студенческой скамьи в «Сатирикон» к Константину Райкину, Аверин остается верным ставшему родным театру и признается, что сама судьба привела его на эту сцену.
В конце прошлого года «Сатирикон» в рамках фестиваля «Золотая маска» показал тюменской публике своего «Короля Лира», который вызвал большой отклик у наших театралов. Во время своего последнего посещения Тюмени Аверин дал интервью корреспонденту 72.ru. И разговор с Максимом мы начали с впечатлений о новом здании Тюменского театра драмы.
– Потрясающий театр, всегда приятно видеть что-то новое. И с технической точки зрения все замечательно. Театр – это коллективное искусство, и в работе каждая деталь имеет значение.
– Какие новые постановки с вашим участием ожидаются в «Сатириконе»?
– Режиссер Юрий Бутусов готовит новую пьесу, но пока это секрет. Он всегда в поиске, в творческом процессе, и всегда нужно быть готовым к любым неожиданностям, поэтому у него ты можешь начать репетировать «Гамлета», а закончится все гоголевской шинелью. С этим режиссером всегда «русская рулетка».
– Это представляет для вас сложность?
– В искусстве вообще не бывает ничего легкого. Легким все должно выглядеть на сцене, но за этим зритель не должен видеть сломанных хребтов, потных рубашек. А сам процесс рождения – он сложный, это как сотворение мира.
– В какой момент вы можете сказать себе, что роль удалась?
– Роль делается от момента первой репетиции и до момента изъятия спектакля из репертуара. Театр – это живой организм. Это в кино ты что-то сделал, и уже ничего не исправишь. А здесь каждый раз новая публика, новая атмосфера, настроение. Вот мы были на гастролях в Оренбурге, там по-другому смотрят, по-другому слышат. Хотя, конечно, и там кто-то пришел посмотреть на «Глухаря».
– А насколько вам важно донести до провинциального зрителя, который вас как раз воспринимает в основном по работам в кино и телесериалах, что вы являетесь еще и серьезным театральным артистом?
– Я не пытаюсь никому ничего навязать. Каждый видит то, что он хочет видеть. Есть зритель, который следит не только за сюжетом сериала «Глухарь», но и тот, кто читает мои интервью, смотрит другие мои фильмы. А во время спектакля пытаться переубеждать кого-то бессмысленно. Если человек видит только один ракурс – это его право. А вот увлечь зрителя той драматургией, которая разворачивается на сцене, поменять его мировоззрение – вот это наивысшая победа. Но доказывать, мол, я другой, я не «глухарь» – я не этим занимаюсь на сцене.
– Бывает, наоборот, зрителю хочется увидеть артиста в другой, непривычной ипостаси.
– Очень хорошо, вот для такого зрителя я играю с удовольствием и не хочу его разочаровать.
– Вы как-то признались, что «Сатирикон» – это на сто процентов ваше, хотя изначально после окончания учебы собирались работать в другом театре.
– Да, после окончания Щукинского училища я рассчитывал остаться работать там же, где и учился, – в театре им. Вахтангова (театральный институт им. Б. Щукина работает при Государственном академическом театре им. Е. Вахтангова – прим. авт.). Но сама судьба привела меня в «Сатирикон». Получить хорошую азбуку – это замечательно, однако собственно учеба начинается дальше. Ведь если ты знаешь буквы, это еще не означает, что ты можешь складывать их в слова, как познание слов не означает, что ты можешь составлять их в предложения.
И когда я оканчивал «Щуку», для меня это был печальный день. Потому что я понял: больше никто обо мне так, как в институте, заботиться уже не будет. Там нас пестовали, оберегали, любое удачное движение называли гениальным. А в театре все уже по-взрослому, как говорится, You're in the army now. Здесь все каждый раз надо доказывать заново. Потому что успех вчерашнего спектакля был вчера. Он эфемерен. И каждый день – новый бой, причем бой с самим с собой.
И сейчас я думаю, что за 13 лет работы я бы ни в одном академическом театре не сделал такой театральной карьеры. В 29 лет я уже играл Арбенина в «Маскараде». Ни один художественный руководитель бы на это не пошел. То традиционное театральное сознание, такое пропахшее нафталином, в этом театре не приживается. Здесь счищаются все эти налипшие «ракушки». И Райкин сам говорит: «Мне неинтересно работать с актерами, которые все умеют». Потому что с ними дальше некуда двигаться. Что бы я сыграл в каком-нибудь другом театре к своим 35 годам? Ну какого-нибудь Ивана Царевича, или выходил бы на сцену с канделябрами.
– Вы не считаете, что талант все равно найдет дорогу?
– Талант – это начинка. Шанс выпадает каждому, просто надо вовремя его увидеть и быть к нему готовым. Я всегда говорю, что надо проводить непрерывную работу над собой. Что у музыканта в распоряжении для тренинга? – Его гамма. У художника – холст, у балетного артиста – станок. А инструмент театрального актера – это его душа, которая всегда должна находиться в состоянии нового поиска. Почему говорят, что артист должен быть голодным? Он должен быть голодным до нового, открывать, вдохновляться. Кто-то скажет: хорошо говорить об этом, когда ты успешен. Мол, пойди попробуй окрылись да взлети, когда у тебя семеро по лавкам, и надо бежать к «Макдональдсу» отработать программу или «дедморозить», и тебя не замечают, и в театре ничего сыграть не дают. Но я считаю, если ты достоин успеха, он тебя сам найдет.
– Вы ощущаете в себе состояние этого «голода»?
– Во всяком случае мне интересно то, что я сейчас делаю, и поэтому не устаю от процесса. Хотя иногда не успеваю даже поесть.
– А чем вас привлекает участие в телепрограммах?
– Мне это нравится еще и потому, что это многожанровый формат. Театр тоже дает такую возможность. А вот кино значительно реже, а нынешнее кино – особенно. Потому что все время стараются использовать некие клише.
– Для вас имеют значение рейтинги ваших программ, сериалов?
– Это продюсеры измеряют рейтингами, долями на рынке. А как артист может измерить любовь зрителя? Только их сердцами. И уже не важно, как тебя называют при этом: Сережкой Глухаревым, или, как это было в Задонске в монастыре, когда люди бежали и просто кричали: «Наш Максимка приехал». Лишь бы не стать артистом, к которому на улице подходят и говорят: «Ой, мы вас знаем, вы, наверное, Гоша Куценко». И не прослыть популярным, как сейчас модно, за счет всевозможных скандалов.
– Известно, что вы любите путешествовать. Где бывали в последнее время?
– Ну, последние места, где я был, – это Оренбург и Самара. Но это с гастролями. А если иметь ввиду отдых, то на прошлый Новый год я летал в Нью-Йорк, побродил по Бродвею. Был в Доминикане. А летом у меня выпали два денечка, я сел в самолет и улетел в Ялту. Новый год тоже На Новый год всегда стараюсь куда-нибудь уехать. Мне безумно нравится встречать его под пальмами. Однажды случай произошел: у меня был очень напряженный график, и так хотелось скорей отправиться праздновать Новый год. Я как раз собирался в первый раз лететь на Кубу. Так ждал поездки. Но как назло в этот период в тех краях приключился сильный тайфун, и вылет отменили. Я сел на чемодан и подумал, что сейчас сойду с ума. Даже слезы текли.