Плен и свобода Владимира Шарпатова
Если о Шарпатове-летчике, Герое России, Шарпатове-герое, пятнадцать лет назад ошеломившем весь мир дерзким побегом из афганского плена — на своем самолете, со своим экипажем, известно практически всем, то информация о Шарпатове-поэте довольно скудна. Он из тех, кто пишет, не особо стремясь к известности на литературном поприще.
О чем его стихи? О том, что всегда было важно для русского человека: о родной земле, о судьбе человека и страны, о друзьях и врагах, о том, чему нельзя изменить.Родные места увидены взглядом человека, многое на свете повидавшего и пережившего. Взору открывалось «немало чудных городов» — и это вызывало ностальгию:
Я видел острые соборыИ парки, полные цветов.Тянуло в русские просторы, Хотелось ягод и грибов.
Родина — это яркие краски земли, воды и неба, неповторимый вкус воздуха:
Мне весна подарилаСвой зеленый рассвет…Течет лазурная Илеть, Воскресла церковь на пригорке…Озноб озер — лазурь до дна…Мне этим воздухом взахлебНе надышаться, не напиться.
И на этой зелёной земле, покрытой «ковром цветенья», доживает век родительский дом — «пристань детства». «Седой карниз под мшистой крышей», «крыльца прогнившие ступени и вросший в землю старый хлев», ослепшие от дождей окна (лишь во сне можно увидеть за ними улыбку матери) напоминают о времени начала жизни — времени интересном, тяжелом, неласковом.
Варили суп. Один на всех. Крапивный.Без мяса, круп. Зеленый и противный…Шли поезда с Илети, пятясь задом.На них звезда с крестом больничным рядом.Бинты и кровь. Белее снегалица…
А еще — первое ощущение несправедливости.
Мы ничего не понимали, Ревели в маленький кулак,Когда средь ночи угонялиОтцов в безжалостный ГУЛАГ.
Выросших детей ждали другие беды: «Мы — дети «чёрной пятилетки», сироты — мачехи-страны».Ощущение сиротства возникало и в плену. Больше года российские летчики провели в Кандагаре, напрасно ожидая помощи от своего государства.Шарпатов писал стихи и там. В созданной в первые дни плена «Неволе» появляется образ «призрачной птицы» — свободы, лишение которой способно отнять надежду:
И каждый прошлый день так ярок, И каждый будущий — беда!
В других стихах первых дней неволи — воспоминания о родине, мечты о том времени, когда афганские будни станут прошлым.
Сердце пойманною птицейБьёт по клетке по грудной, И мерещится зарницейКрай зелёный, край родной(«Плен»).
Мы вспомним дни, как долгождалиЛюбую весточку извнеВ чужом для нас Афганистане,В бетонном высохшем дворе(«На мотив из к/ф «Тишина»).
Свобода была обретена, но долгие дни плена навечно впечатались в память.
Я помнить буду до концаТот год, как самый страшныйсон.Как пот ручьем стекал с лицаИ жёг от гнева в горле ком.(«Память»).
В испепеляющей пустыне, В прицелах взглядов и стволовЯ просыпаюсь и поныне, Как вечный узник страшных снов («Мои друзья — моя опора»).
Ему довелось столкнуться и с ложью, и с предательством, и с непониманием. Он не собирается ни забывать, ни прощать: «Всё помню, знаю, не молчу». Он понимает, что «стоять и выстоять непросто», но это единственный вариант.А еще Владимир Шарпатов пишет о лётчиках — «хозяевах сини», об их полётах к югу и северу. Пишет легко и ярко.
Осколки от Испании, Базальтовый пейзаж.Сегодня в «Гран Канарии»Гуляет экипаж.Испанки загорелые, Точёные тела, А мы, как простынь, белые. Такие вот дела! («Гран Канария»).
Опять сегодня нам в Саббету,Где санитарные снега, Где твердь земли в бинты одета —Полосок санного следа.Там ни куста, ни горизонта,Магнитных бурь цветной карниз, Там буровые нефтефронтаШтыками в небо поднялись(«Полёт в Саббету»).
А самый грустный полёт — последний, после которого наступает вечное расставание «уставшего пилота» и его «Ила».
Всё с тобой испытав, Мы закончим полёт.Ты — уйдешь в переплав, Я — откуда никто никогда не вернет!
Но о последнем полёте думать не хочется, да и не надо. Настоящий лётчик всегда остается лётчиком, помнящим, что такое «бездна под ногами, синь над головой», и имеющим право сказать:
«К испытаниям готовы, И надёжен самолёт».
Владимир Шарпатов всегда был готов к испытаниям. Разговаривая с этим человеком, строгим, собранным, сдержанно улыбчивым, легко взбегающим — взлетающим — по высокой лестнице, понимаешь: не случайно именно ему выпало тяжелейшее испытание — и не случайно он его выдержал.Он мощная личность. Он герой. Он пилот. Он поэт.
В.Шарпатов
Не только к Богу
Спаси нас, Боже, от ненастья,Спаси от смерча и пурги, Спаси от краденого счастьяИ от несчастья сбереги.Спаси от хилого здоровья, Спаси от силушки дурной, Спаси от гадкого злословья —Не наяву, а за спиной!От нищеты спаси духовной,Спаси от зависти глухой, Спаси от алчности греховнойИ от компании блатной.Спаси от временного друга,Спаси от дружбы по нужде,Спаси от замкнутого круга, От умиленья во вражде!Спаси от труса в лихолетье,Спаси от мелочных забот, Спаси от войн на белом светеИ распрям всем закончисчет!Спаси от глупости и лени, Спаси от пьянства напролёт,Спаси от рабства на коленях,Спаси меня и мой народ!Спаси от жадности безмерной,Спаси от черствости людской,Спаси от власти непомернойИ от привычки воровской!Спаси во всём! Спаси нас, Боже!Спаси на целый грешный век!И не забудь спросить нас тоже:«Чего ты стоишь, ЧЕЛОВЕК?!»