Выживает не сильнейший, — умнейший…
Мы уже познакомили читателя с «одноразовым сапером многоразового действия» Борисом Борисовичем, как он отрекомендовался с присущим ему чувством юмора (см. «Охотник на волков рассказывает…»). А если говорить серьезно, напомним, что за этим псевдонимом стоит подполковник инженерных войск, который провел непосредственно в Чечне в общей сложности несколько лет. Годами он, можно сказать, не выходил из боя, уезжая туда в постоянные командировки. Это настоящий боевой офицер, познавший войну непосредственно на передовой, а не в штабе. Его имя авторитетно в профессиональных кругах, а один заслуженный боевой генерал отозвался об этом подполковнике с большим уважением к его профессионализму. Он участвовал во многих спецоперациях, в том числе наиболее громких (в прошлый раз речь шла об «Охоте на волков»). Сегодня мы предлагаем вашему вниманию материал, целиком и полностью посвященный боевому опыту минной войны, которая и после войны не прекращалась в Чечне. У Бориса Борисовича (в дальнейшем для краткости буду именовать его Борисом) есть свой взгляд на самую горькую, самую актуальную сторону этой войны – подрывы наших военнослужащих. Он знает, что далеко не всегда за привычной фразой «боевые потери» кроется неизбежность… Хорошо известно ему по своей практике и другое – как доходчиво «разговаривать» с боевиками-террористами на минно-взрывном языке. Обо всем этом и пойдет речь ниже.
Ведено, 14 апреля 2002 года…
…Легкий бронированный тягач поднимается по узкой дороге в гору. В МТ-ЛБ находятся саперы, автоматчики прикрытия, сотрудник ФСБ. Задача – не допустить отравления боевиками водоисточника, о чем прошла информация через местных жителей. Источник находится от деревни в полутора километрах выше по склону. Машина продолжает двигаться вверх, бойцы внимательно осматривают прилегающую к дороге местность. Пока вроде бы все спокойно. До цели остается совсем немного, каких-то 150-200 метров.
…Взрыв. Страшный взрыв. Шесть «двухсотых» – пять саперов и сотрудник ФСБ. Четверо раненых… Оставшиеся в живых, тут же занявшие круговую оборону, бесцельно водят по сторонам стволами автоматов. Тишина. Полная тишина. Кто-то, оставшийся невидимым, привел в действие заранее установленный на дороге управляемый мощный фугас…
Ведено. За несколько недель до взрыва. Рассказывает Борис:
«С 19 по 26 марта мы проводили здесь спецоперацию. Место, надо заметить, считается одним из самых поганых, бандитских. Все шло, как обычно, при такого рода мероприятиях: армейские части блокировали населенный пункт, Внутренние войска осуществляли проверку паспортного режима, выявляли боевиков. Буквально на третий день через местных чеченцев нам подбрасывают информацию, что водоисточник будет отравлен. Руководитель спецоперации поставил мне задачу разобраться и доложить, как можно предотвратить диверсию. Стал разбираться. От жителей узнал, что источник находится в полутора километрах выше от нас и питает водой всю деревню. Сразу возник вопрос: неужели бандиты станут травить весь населенный пункт? Абсурд! Информация о готовящемся отравлении не укладывалась в здравый смысл. Но ведь для чего-то она была подброшена! Наверняка для того, чтобы выманить нас наверх, в гору, и устроить ловушку, ведь к колодцу ведет только одна дорога. Причем узкая, скорее даже колея. Я не первый день в Чечне и знаю, что идти на технике по единственной горной дороге – это вероятный подрыв. НУЖНО ВСЕГДА СТАВИТЬ СЕБЯ НА МЕСТО ПРОТИВНИКА.
Все свои соображения доложил руководителю спецоперации. Убедил его, что выезжать к источнику нецелесообразно, боевики скорее всего только этого и ждут. Единственное место, где можно ждать диверсии, это водозабор в деревне, откуда питаются наши войска. Я рекомендовал выставить там дополнительную охрану. Что и было сделано. Все спокойно. 26 марта спецоперация была закончена, мы ушли. Коменданту в наше отсутствие подбрасывают точно такую же информацию – что водоисточник будет отравлен. Он отправляет вверх по дороге легкий бронированный тягач. Причем с грубейшими нарушениями. В чем? МТ-ЛБ шел один, без прикрытия. И вот результат… Шесть погибших… Любую информацию нужно обрабатывать. Думать…»
Шали, три дня спустя…
Утро в Чечне начинается с инженерной разведки. Пока она не доложит, что маршрут открыт, никто не двинется с места. Саперы под прикрытием разведчиков проверяют дорогу, в случае обнаружения фугаса обезвреживают его.
17 апреля. На месте развертывания инженерной разведки происходит подрыв. Пять (. ) погибших… Фугас (152-мм снаряд), управляемый по проводам, был установлен на обочине. Площадь его поражения более чем достаточна…
Рассказывает Борис:
«Причина подрыва была в том, что боевики воспользовались шаблонными действиями саперов и разведчиков. Группа, осуществлявшая инженерную разведку, спешивалась и разворачивалась в ОДНОМ И ТОМ ЖЕ МЕСТЕ НА ПРОТЯЖЕНИИ ПОЛУТОРА МЕСЯЦЕВ. Нет чтобы чуть вперед или чуть назад проехать. За ними наверняка вели наблюдение. Потом просто подложили фугас в месте развертывания…»
Причина гибели – шаблон. Пусть эта мысль ляжет в «подкорке» сознания каждого, кто отправляется на инженерную разведку, кто участвует в спецоперациях. Гибель ребят была страшной, и я не буду описывать детали. Этого не надо… Просто представьте себе, что вы спрыгиваете с машины на дорогу, беззаботно переговариваетесь, слегка посматривая по сторонам, покуривая, ПРИВЫЧНО не ожидая ничего ТАКОГО, искренне веря в то, что именно вы должны жить сто лет и именно вас не коснется ни одна пуля, ни один осколок, что это участь кого-нибудь другого. Так устроен человек – он никогда до конца не верит, что может что-то случиться ИМЕННО С НИМ. И тут опять же кем-то невидимым приводится в действие фугас, заранее поджидавший вас на обочине. Именно вас. Тот же 152-мм снаряд. Масса осколков. Месиво. Пять трупов. Потерявший управление МТ-ЛБ движется вперед…
Просто подумай, брат, что это не просто страшно. Это смерть, после которой – ничего. И это та смерть, которой могло не быть. Если бы ты ставил себя на место противника.
Ачхой-Мартан, 24 апреля того же года…
Группа разведчиков и саперов из комендатуры Ачхой-Мартановского района выезжает на задание с задачей проверить самашкинский лес. Поступила информация, что в нем находятся бандиты.
Двигаются по дороге. Впереди осторожно идут два сапера с миноискателями и щупами. В пятидесяти метрах сзади от них едет БТР с людьми. Саперы проходят. БТР взрывается. Днище машины рвет мощным фугасом, эквивалентным 15-20 кг взрывчатки. Один погибший, несколько раненых…
Предыдущим днем, 23 апреля. Рассказывает Борис:
«Излагаю по порядку. Мы получили информацию о нахождении в самашкинском лесу боевиков. Буквально 23 апреля там проходила спецоперация. Общими действиями руководил разведчик, а я со своими людьми обеспечивал их работу, то есть проверял минную обстановку. Не доходя до леса, все наши машины остановились. Оставляем технику, дальше – только пешком. Каждой группе разведки придавались по два-три моих сапера с миноискателями и щупами, минно-розыскными собаками. Как и всегда, саперы, в том числе и я, шли впереди, за нами – разведка. Проверяли дорогу и лес вдоль нее справа и слева. За день успели осмотреть большую часть района, бандформирований не обнаружили. Отправились на отдых.
А на следующий день исполняющий обязанности коменданта отправляет группу разведчиков и саперов во главе с лейтенантом в самашкинский лес с такой же задачей. Он обязан был прибыть в штаб спецоперации и предупредить, что люди выезжают. Согласовать действия. Объясняю: если проводится спецоперация, комендант автоматически подчиняется ее руководителю.
Таким образом, группа выехала без согласования с нами. Она зашла в лес по дороге С ПРОТИВОПОЛОЖНОЙ СТОРОНЫ. То есть там, где мы накануне не успели проверить обстановку, потому что двигались с другой окраины леса. Если бы штаб был поставлен в известность об этом выходе, то саперов скорее всего отправили бы со мной, а не с лейтенантом, у которого опыта нет, которого самого учить надо. Их саперы с миноискателями прошли, ничего не обнаружили, а машина подорвалась. Почему? Потому что фугас, как оказалось, был установлен на глубине полметра. Наш обычный войсковой миноискатель берет максимум на 35-40 см. На полметра он сигнал не даст. Такой вот «современный»… Духи, зная это, устроили ловушку. Вот как был установлен фугас. Сверху – обычный камень, под которым уходит в землю деревянный (чтобы миноискатель не взял) колышек, упирающийся на глубине 50 см в металлический стакан, где находится источник питания. Здесь же сам заряд. Все просто – при наезде на камень машины давление передается на этот кол, в результате гвоздями-«двухсотками» пробивается толстая резиновая прокладка, контакты замыкаются. Происходит взрыв. Человек же пройдет спокойно, так как веса его тела недостаточно для срабатывания такого замыкателя. Как с миноискателями и прошли саперы… Фугас был установлен в центре дороги. Думаю, я бы мимо него не прошел, потому что знаю эти хитрости. Нет сомнения, что демаскирующие признаки закладки «сюрприза» имелись – рыхлая земля, лежащий на ней камень… Через полчаса после подрыва я был уже на месте, все осмотрел. Скорее всего, фугас был установлен против нас. Мы накануне метров пятьдесят до этого места не дошли. За нами наверняка наблюдали».
Еще один урок. Не менее горький, чем два предыдущих…
Факторы подрывов
Остается делать практические выводы. Послушаем, что говорит Борис:
«Самые грубые ошибки в Ачхой-Мартане очевидны. Во-первых, в лесу нельзя пускать технику. По дороге – вообще недопустимо. Надо сказать, все спецоперации, где мне приходилось действовать, Я ПРОШЕЛ ПЕШКОМ. Во-вторых, командовать группой должен был опытный офицер. Профессионал мог визуально обнаружить этот фугас. Не говоря о том, что не пошел бы без собаки. В-третьих, я уже говорил, действия не были согласованы. В-четвертых, сыграл свою роль человеческий фактор. Эта группа была слишком самонадеянная. Находились в Чечне длительное время, утратили чувство страха. Если меня спрашивают о моем главном девизе, я всегда говорю, что БОЯТЬСЯ НЕ НАДО, НО ЧУВСТВО ОПАСНОСТИ ТЕРЯТЬ НЕЛЬЗЯ. В противном случае ты – живой труп, а если сапер, то – одноразовый сапер. Нужны занятия, ежедневные инструктажи. Человек не должен тупеть. Причина большинства подрывов – успокоенность, самонадеянность. В-пятых, сказалось несовершенство техники. Миноискателями прошли – не обнаружили. Есть ли при нашей скудной оснащенности способы противодействия хитростям боевиков? Да, есть…»
Проверка на дорогах
О последнем и поговорим подробнее. Начнем с примера. В Курчалойском районе выдвигался на спецоперацию отряд ВВ. На окраине Курчалоя – подрыв. Погиб водитель, двое военнослужащих ранены. Это было 19-го июля 2002 года. На следующий день Борис со своей группой осматривал этот участок, так как должна была пройти колонна. Скажете, два раза в одно место снаряд не падает? Неправильно. Еще как падает. Подполковник узнал от наблюдателя, что недавно здесь проезжал «жигуль», на минутку остановился, потом поехал дальше. Борис пустил минно-розыскную собаку, она прошла и села на дороге буквально в 25 метрах от места вчерашнего подрыва. Пустил повторно – результат тот же. Подошел с миноискателем – есть сигнал. Проверил щупом и обнаружил закопанный пакет. Установил 600-граммовую тротиловую шашку, чтобы уничтожить возможный фугас. В результате – взрыв, эквивалентный восьми килограммам тротила… Комментарии излишни.
«Учитывая техническое несовершенство наших средств, мы применяем сочетание разных способов обнаружения, – рассказывает Борис. – Собак, как правило, двух я беру каждый раз обязательно. Надо сказать, с первого захода, если пес садится, мы ему не доверяем, так как железа в земле много. Пускаем его три раза, причем с разных сторон. Если он садится в одном и том же месте, подхожу и работаю миноискателем. Затем щупом. Последний необходим, потому что миноискатель может звучать на что угодно. Обычный саперный расчет на основной дороге – это три солдата с миноискателями и щупами, двигающиеся на удалении нескольких метров друг от друга. С ними две собаки. Обочины также осматриваются самым тщательным образом».
– Борис, много писали, в том числе и в нашем журнале, о миноискателе «Корнет». Может ли он заменить обычный войсковой миноискатель? Или это слишком дорогое удовольствие?
– Дело не только в его стоимости. «Корнет» хорош, значительно лучше того типа миноискателя, с которым мы работаем. Но, к сожалению, не универсален. Он найдет фугас с замыкателем, но бессилен против радиоуправляемого заряда. За тобой будет спокойно наблюдать откуда-то из лесопосадки мужик, нажмет «кнопочку» – и полетишь ты вверх со своим «Корнетом»… Нам нужен такой миноискатель, который дает возможность обнаружить контактную, неконтактную и радиоуправляемую мину».
К сожалению, не все столь опытны, как Борис. Это лишь такие, как он, повидавшие всего, могут найти фугас каким-то шестым чувством, по едва различимым внешним признакам. Так было (лишь один из массы примеров в его практике) в Ведено. На окраине деревни группа Бориса визуально обнаружила место закладки заряда. Сначала увидели свежую землю. Начали ковырять щупами и увидели тонкие провода. Пошли по ним дальше – нашли пять (. ) фугасов, установленных последовательно. Замыкатель – на дороге. Миноискатель не брал, если бы надеялись только на него, то любой шаг мог стать последним. Выручил только опыт. А что было бы с колонной в случае срабатывания нескольких фугасов, объяснять не стоит.
Словом, гарантий от подрывов при нынешнем техническом совершенстве нет и не может быть. Главная надежда – на мастерство саперов. Будем реалистами, эта надежда далеко не всегда оправдывается. И тогда за несовершенство средств обнаружения, как и за шаблонность и непродуманность действий, за безалаберность и утерю чувства опасности, приходится платить человеческими жизнями.
Как избежать «сюрприза», управляемого по радио? Генераторы помех (устройство, подавляющее сигнал на подрыв радиоуправляемого фугаса), применяемые в колоннах, не всегда дают должный эффект. Они прикрывают от подрывов на малой и средней дальности, но есть фугасы, управляемые и с километра. Тем не менее, оснащение ими в должном количестве, по мнению Бориса, могло бы уменьшить количество подрывов в колоннах. Один генератор прикрывает две-три машины. Значит, их нужно ставить в колоннах хотя бы через пару единиц техники. Но генераторов не хватает.
Остается лишь молиться на инженерную разведку. Обнаружит или не обнаружит… Добавим к этому, что войсковой миноискатель несовершенен не только по глубине обнаружения, но и по той причине, что реагирует лишь на мины в металлическом корпусе. Причем действует неизбирательно, «звенит» на все железо. Однако «сюрпризы» бывают разными. Яркий тому пример, уже рассмотренный нами, подрыв в Ачхой-Мартане.
Фугас на обочине
Основной вид применяемых боевиками взрывных устройств – самодельный фугас. Были даже мини-заводы по их производству (один Борис обезвредил, об этом еще будет сказано дальше). Установка фугасов на деревьях у дорог стала непопулярной (в отличие от прошлых лет, когда было немало случаев срабатывания зарядов сверху, сметавших людей с брони направленным взрывом). Почему? В определенной степени потому, что такая работа требует времени и опыта. Гораздо проще для боевиков установить рядом с дорогой, на обочине, 152-мм снаряд. Площадь его поражения достаточная. Все делается просто и быстро: обычно из легковушки выбрасывается на обочину пакет, машина останавливается лишь на минуту. Это может быть фугас, управляемый по проводам, а может быть радиоуправляемый. Машина проезжает дальше, «местный житель» занимает место где-нибудь в брошенном доме, лесополосе и т.д. Когда появляется цель – взрывает и тут же «сматывается». Если применяется заряд с замыкателем нажимного действия, все еще проще – установил на обочину и ушел, ждать в засаде не надо.
Борис отмечает, что некоторые конструкции взрывных устройств наводят на мысль, что инструкторы у террористов достаточно опытны и проходили подготовку на территориях других государств. Замыкатели используются разные – нажимного действия, ртутные и другие. Встречается много изощренных сюрпризов. Это могут быть фонарик, книга, ручка, брошенное оружие, боеприпасы – то есть любая вещь, вызывающая интерес у военнослужащего. В «сюрпризах» нередко используется замыкатель в виде шприца-ловушки. Прикоснулся – взорвался. В августе при проведении спецоперации под Центороем бойцу оторвало взрывом руку из-за того, что он тронул висящую на дереве пластиковую бутылку (что его в ней заинтересовало, непонятно). Хотя видел, что перед ним прошел сапер, не прикоснувшись к ней и предупредив, чтобы никто не трогал.
Вернемся к фугасам на обочине. Пакет с зарядом даже не всегда прикапывают, он может быть просто прикрыт сверху каким-нибудь предметом, например, негодной автопокрышкой. Казалось бы, вариант – полный «глухарь»: не угадаешь, не сможешь предвидеть. Мусора на дорогах много, машины ездят часто, где останавливаются, только Аллаху известно. Но это не совсем так. ОСНОВА ВСЕМУ – ОРГАНИЗАЦИЯ СКРЫТОГО НАБЛЮДЕНИЯ ЗА МАРШРУТАМИ ПРОХОЖДЕНИЯ КОЛОНН, ЗА ДОРОГАМИ, ВЫСТАВЛЕНИЕ СЕКРЕТОВ И ЗАСАД. Такие машины ловили неоднократно, хотя не всегда с первого раза. Вот реальный пример. Наблюдатель докладывает, что видел остановившуюся в пустынном месте легковушку, фиксирует место. После этого ее уже ждут впереди, на блокпосту. Ненавязчиво разворачивают – дескать, дорога перекрыта, следуйте за нами. Потом возвращаются, осматривают место. В брошенном на обочину пакете находят фугас. Само собой разумеется, что неудавшийся взрывник «знать ничего не знает». Он и не подозревает, что еще с момента закладки заряда находится под контролем…
Наблюдение – основа всему. Если оно не организовано, то опасным становится даже открытый маршрут. К примеру, инженерная разведка обследовала участок, а охрану на пути следования при этом не выставляла или выставила с опозданием. Пользуясь этим, боевики подбрасывают фугас. Разведка доложила, что маршрут открыт. Идет колонна – и следует взрыв. Как отметил Борис, такое тоже иногда случается.
Ловушки – это актуально…
По понятным причинам Борис не отличался красноречием, когда речь шла о применяемых в отношении боевиков ловушках. Здесь много своих секретов. Но о некоторых моментах, считает он, можно и нужно рассказать.
Вот пример из того же, 2002-го года. Шла спецоперация в горах, наши войска преследовали отходящих боевиков. В одном из населенных пунктов была обнаружена их база. Там находилось большое количество продуктов – десятки мешков муки, сахара, пшена и т.д. «Полтора-два «КамАЗа» можно загрузить, – заметил Борис. – Думаю, что это те продукты, которые поступают из глубинки России в виде гуманитарной помощи, имелись все основания так считать. Кстати, немалая часть гуманитарной помощи, насколько мне известно, попадает в руки боевиков». (Это к вопросу о том, что одним из хрестоматийных принципов ведения контрпартизанской войны является перекрытие путей снабжения партизан продовольствием).
Но главной находкой был мини-завод по изготовлению самодельных взрывных устройств. Здесь же находилось несколько мешков «сырья» – селитры, серебрянки. Подполковник установил для боевиков минную ловушку, применив их же самодельное взрывное устройство (замыкатель и фугас). Не было сомнений в том, что боевики обязательно вернутся. Продукты оставили на месте. Потом, после отхода наших войск, наблюдатели зафиксировали на месте бывшей базы мощные взрывы.
Вот еще один интересный момент. Это было в период ведения активных боевых действий. В одном из населенных пунктов блокпост постоянно подвергался снайперским обстрелам из пулемета и СВД с одного и того же места – из брошенного дома на окраине, рядом с кладбищем. Борис, оценив ситуацию, предложил мотострелкам простой выход: «Давайте я установлю в этом месте фугас, провода выведу к вам. Когда будут стрелять, просто нажмете кнопочку»… Так и поступили, сделали все незаметно. Следующий обстрел не замедлил себя ждать. После первых же выстрелов «нажали кнопочку»… Потом на этом месте нашли пулемет, снайперскую винтовку и человеческие останки. Возникает вопрос: почему стрелки действовали стандартно, возвращаясь на позицию вопреки всем снайперским канонам? «Да потому что они не ожидали такой поворотливости с нашей стороны, – ответил Борис. – Привыкли, что на их огонь в ответ лишь постреляют – и все. Уходили безнаказанно. Так могло бы продолжаться и дальше»…
Способом установки взрывных ловушек не раз уничтожались снайперы противника, когда удавалось вычислить их лежки. Как отметил Борис, в этом случае устанавливается очень «хитрый» заряд, который сложно обнаружить. В то же время он обеспечивает стопроцентное поражение, причем даже на удалении.
Сапер отмечает, что нужно больше применять активную тактику, выманивать боевиков на себя. Как это нередко и делается. При установке минных ловушек он в основном использует самодельные фугасы, которые находят на базах самих боевиков. Так сказать, «в обратку». Дело не только в том, чтобы взорвать отморозков их же собственными зарядами, хотя и в этом тоже. Просто в некоторых случаях применение таких зарядов более целесообразно, причем самое главное – без риска для мирного населения. Все совершается в пределах визуальной видимости. Как отмстил сапер, такая «мера возмездия» позволяет действовать избирательно – в отличие от террористов…
Борис считает главным своим правилом (опять же, о чем уже говорилось) ставить себя на место противника. К примеру, если речь идет о перекрытии горных троп, пройти самому, представить, как будут двигаться здесь бандиты. Установить заряд, как «против себя же», то есть профессионально, не считая противника за дурака. С этой целью приходится работать в горах по нескольку суток, в зависимости от задачи. К примеру, минировать тропы можно управляемым зарядом. В этом случае он должен сочетаться с системой огня засады. Может быть применен вариант «глухаря», когда группа устанавливает мины и уходит. Дело в том, что мирные жители в тех местах не ходят. Только боевики. Наши группы (саперов и спецназ) туда забрасывают на вертолете и забирают так же. Очень плохо, когда у саперов нет прикрытия спецназом. Такое, к сожалению, бывает и оборачивается порой трагически. Есть примеры…
Заряды во всех случаях устанавливаются только вручную. Маршруты движения боевиков заранее вычисляет разведка, в противном случае, с «закрытыми глазами», соваться в горы просто бесполезно.
А следующий случай, который рассказал Борис, достоин более подробного описания…
Можно сказать, уговорил…
…Апрель 2002-го. Уже неделю в Алхан-Кале продолжалась спецоперация по поимке нескольких очень опасных боевиков, один из которых был эмиром. Известно было, что они находятся здесь, в селе, но не знали, где именно. Бандиты прятались в тайниках, сараях. Как потом выяснилось, их «кенвуды» были настроены на волну федеральных войск, так что ситуацию они представляли четко. В конце концов наши «вычислили», на какой именно из улиц ориентировочно находятся бандиты. Стали проверять дома. Дошли до очередного, уже которого по счету… Первое подозрение вызвал тот факт, что хозяин наотрез отказался выводить из сарая у дома коров (животных нужно было вывести для того, чтобы они не закрывали сектор обстрела, а также чтобы можно было поднять пол). Дальше сложилась ситуация, которую Борис до сих пор вспоминает примерно с такими же ощущениями, которые он однажды испытал, постояв в один день на двух замыкателях фугасов и не взорвавшись…
«Смотрю – и из наших никто не хочет идти в сарай. Я решил сам отвязать коров. Отдаю автомат своему командиру – мол, подержи, сам зашел. Отвязываю одну, вторую, а между делом прикидываю, как получше установить кумулятивный заряд, чтобы «глушануть» боевиков под полом. Тут же бубню – помнишь, как Жеглов в известном всем фильме: «Граждане бандиты, вы окружены. Вылезайте по одному, автоматы положить на выходе, руки за голову»… Думал, может, сами выйдут, не придется тогда уничтожать зарядом. Я-то, блин, представить себе не мог, что от «граждан бандитов» меня отделяла тонкая фанерная перегородка в полуметре от меня! Они за стенкой стояли. Наверняка внимательно наблюдали за мной через щели. Четыре ствола, как потом оказалось… Не стреляли, наверное, потому, что еще надеялись на то, что удастся ускользнуть. Отвязал, вышел. Смотрю – наши в стену сарая лупить из автоматов начали. У меня глаза на лоб. Они же, говорю, внизу. Оказалось, наши уже знали, что за стеной, потому никто и не шел. «Мы, – говорят, – думали, что и ты знаешь, вот и не сказали…» Цирк. Тут ответная стрельба из сарая началась».
Некоторое время Борис с интересом наблюдал за яростным огневым противоборством. Потом подошел к мужикам и сказал: «Не мучайтесь, давайте я заряд установлю. Быстрее будет»… На что ему отвечают, утирая пот и дальше стреляя: дескать, не мешай. А то взрывом все снесет и потом нельзя будет разобрать, кто там был. Тела нужны. Чтобы потом доказать, что это были те самые бандиты, которых искали. Сапер стоял на своем: «Вы чё, мужики, обалдели, потерь хотите?! Я все сделаю аккуратно». Тем не менее, некоторое время пришлось уговаривать. Уговорил…
Подкрался потихоньку со стороны стены. В это время наши вели наблюдение в готовности прикрыть сапера огнем. Стрельба утихла еще до этого момента, так что затишье не должно было вызывать у боевиков подозрений. Офицер установил кумулятивный заряд на внешней стороне стены снизу, почти под ногами у «осажденных», под углом 45 градусов. Потом так же бесшумно отошел в укрытие. Прогремевший мощный взрыв в секунду решил все проблемы. Вынесло стену вместе с четырьмя бандитами, в том числе с эмиром. Кстати, до этого думали, что в сарае укрываются двое.
«Оружия, боеприпасов у них хватало, – рассказывал Борис. – Сдаваться они не собирались. Если бы штурмовали, могли быть потери. А так – ни одного убитого с нашей стороны, ни одного раненого. За те месяцы, что уничтоженные нами отморозки пробыли в селе, они убили 54 человека. СВОИХ ЖЕ, ЧЕЧЕНЦЕВ. Люди уходили в горы, не желая работать на этих бандюганов. Они убивали их ЖЕН И ДЕТЕЙ… После операции к нам подошел дед, чеченец из местных. Сказал: «Спасибо, что вы их уничтожили. ЭТО ТВАРИ».
Вот как порой оценивают сами же чеченцы характерный «моральный облик» тех, с кем приходится иметь дело нашему саперу. Вот, пожалуй, и все, что хочется сказать в заключение. Но Борис Борисович попросил добавить еще следующее лично от себя дословно:
«Преклоняюсь перед матерями, женами тех, чьи сыновья и мужья воевали с бандитами в Чечне. Спасибо вам за таких мужественных и стойких солдат, дорогие матери. Я много прошел с ними и скажу одно – это надежные солдаты. Они спасают Россию. Терпения вам и здоровья. И БУДЬ ПРОКЛЯТА ЭТА ВОЙНА».