Общество Древней Спарты Основные категории социальной структуры
Социальная организация Лакедемона обладала рядом особенных черт, которые выделяют спартанский полис среди большинства других греческих государств. Черты эти появились не случайно и обусловлены были, с одной стороны, природно-хозяйственной спецификой южного Пелопоннеса, а с другой стороны — некоторыми историческими обстоятельствами. Можно выделить три таких основополагающих исторических фактора, непосредственно повлиявших на форму и характер спартанской социальной структуры, а именно: 1) дорийское переселение; 2) особенный характер областной интеграции в Лаконике; 3) перманентная территориальная экспансия дорийской общины Лакедемона как аналог общегреческому колонизационному процессу.
Античная традиция воспринимала приход дорийцев на Пелопоннес как несомненный и общеизвестный исторический факт, связывая его с возвращением Гераклидов (Фукидид, I. 12. 1— 4; Диодор, IV. 58). Основной интерес представляли, конечно же, героические образы потомков Геракла, так что при изложении мифа участие дорийцев зачастую опускалось (например: Платон, Законы 736с; Аполлодор, Библиотека II. 8. 2— 5; Веллей Патеркул, II. 2). С точки зрения древних дорийское нашествие и обоснование Гераклидов в Мессении, Арголиде и Лаконике являлись событиями, с. 20 кардинальным образом повлиявшими на всю последующую греческую историю 1 . Современное антиковедение, конечно же, не могло пройти мимо этой « наивной » эллинской убежденности. Впервые весьма категорично против античного предания о дорийском переселении выступил Белох. Это переселение он ставил в контекст передвижений греческих племен на территорию южной Греции в начале II тысячелетия Лишь позже, приблизительно в VIII— VI вв., возникло предание о дорийском « нашествии » 2 . Эти взгляды нашли признание и развитие в ряде дальнейших исследований у других авторов. Более того, тотальный скептицизм по отношению к античному преданию о дорийском переселении не преодолен и по сей день. Впрочем, интенсивное археологическое изучение Греции эпохи поздней бронзы явственно показывает, что проблема этнических передвижений и социально-политических сдвигов на Балканах этого времени намного глубже простого принятия или отвержения древней традиции. Можно выделить три узловых момента данной проблемы в связи с дорийцами: наличие новых элементов археологической культуры в позднеэлладском (ПЭ) III С периоде; наличие (или отсутствие) связи этих элементов с дорийским этносом; характер связи между появлением на Пелопоннесе носителей новых элементов археологической культуры и упадком центров микенской цивилизации. Вещественный материал, которым располагает ныне исследователь, позволяет прийти к некоторым выводам, хотя и не дает окончательных и исчерпывающих ответов на все эти вопросы.
По мнению ряда ученых, новые элементы археологической культуры становятся различимы лишь в ПЭ III C2 периоде 3 . Элементы эти следующие: « ящичные » могилы, захоронения в урнах и связанный с ними обряд кремации, лунообразные фибулы, железное оружие, протогеометрический стиль вазовой живописи, некоторые виды грубой лепной керамики 4 .
Проблема идентификации этих элементов с дорийской археологической культурой имеет свою историю и теперь решается иначе по сравнению с тем, как она решалась в первой половине XX в. Так, после публикации А. Фуртвенглером материалов из дорийской Олимпии 5 в науке утвердилось мнение, что одним из основных и несомненных вкладов дорийцев в развитие цивилизации с. 21 явилась геометрическая керамика. Но уже в начале гг. Н. Хэммонд выступил с критикой этой точки зрения, указывая, что элементы геометрической керамики встречаются уже в микенской среде 6 . В дальнейшем археологическое изучение афинского Керамика ясно доказало, что протогеометрический стиль как бы вырастает из субмикенского 7 . Также не подтвердился « патент » дорийцев на железное оружие и урны с пеплом умерших. Основным показателем дорийской культуры с той поры принято было считать « ящичные » могилы 8 . Кроме того, к этим показателям относят фибулы в форме лука и некоторые образцы лепной керамики 9 .
Но в какой зависимости находится появление дорийцев — носителей этих новых элементов археологической культуры — и угасание микенской цивилизации? Археология предоставляет убедительные данные о прогрессирующей депопуляции в микенских центрах в течение ПЭ III С периода 10 . Но далеко не все поселения оставили следы разрушений и пожаров. Кроме того, многие области Пелопоннеса, из которых уходило население, оказались не заселенными дорийцами в течение определенного, более или менее длительного, времени. К таким областям относятся северная Лаконика, центральная Мессения, Беотия 11 . Вместе с тем угасание микенской культуры не носило тотального и одновременного характера, в ряде центров она продолжала существовать вплоть до конца XI в. 12 Все это лишает дорийское переселение хронологической определенности и заставляет прийти к выводу, что, во-первых, переселение это не являлось единовременным « нашествием » вражеского племени, а представляло собой длительное движение 13 , продолжавшееся с некоторыми интервалами 14 , и, во-вторых, приход дорийцев и упадок микенской культуры не стоят в прямой причинно-следственной связи. Итак, археология существенным образом скорректировала старую точку зрения на дорийское переселение как на « нашествие » , приведшее микенский мир к катастрофе. Дорийцы, вероятно, лишь ускорили угасание микенской цивилизации 15 .
Необходимо тем не менее признать, что приход нового этноса в Пелопоннес имел важные последствия в истории этого региона, в частности в истории Лаконики. Объяснение особенностей с. 22 лакедемонского общественного строя следует искать, кроме всего прочего, и в особенностях генезиса полисной организации на территории Лаконики 16 . К такой специфике относится и характер взаимоотношений дорийцев с ахейским населением. Если в иных областях дорийского преобладания отношения эти носили достаточно компромиссный характер 17 , то в Лаконике и Фессалии ситуация складывалась по-другому. Процесс дорийского завоевания долины реки Еврот носил весьма упорный и длительный характер и, по мнению ряда ученых, завершился лишь к середине VIII в. 18 Впрочем, основываясь на данных античной традиции, можно прийти к выводу, что выражение « дорийское завоевание » вряд ли отражает всю суть происходивших в Лаконике процессов, ибо процессы эти были шире, чем простой территориальный захват с помощью силы, и сопровождались они, в частности, дорийской колонизацией (ср.: Страбон, VIII. 5. 4) 19 . Впрочем, вооруженная борьба с местным населением носила зачастую весьма упорный характер, когда дело касалось важных стратегических пунктов (Павсаний, III. 2. 5— 7). И хотя дорийское утверждение в Лаконике не исключало ассимиляции местного населения и сопровождалось ахейской миграцией (Страбон, VIII. 5. 4; Павсаний, III. 2. 2; 2. 6; Веллей Патеркул, I. 3. 1) 20 , наибольшее значение для последующей истории Лаконики имело все же подчинение пришельцами местного населения, а также сохранение компактного отдельного проживания дорийцев и ахейцев. В самом деле, дорийская Спарта возникла лишь в XI или (скорее) X в. на территории, где прежде не существовало сколько-нибудь значительного микенского центра 21 . Это поселение становится метрополией, и дорийское освоение Лаконики шло как путем прямого завоевания, так и путем отпочкования новых общин 22 . В случае дорийской колонизации старых ахейских центров местное население либо выселялось за пределы области (Страбон, VIII. 4. 4; VIII. 5. 4; ср.: Павсаний, III. 2. 2, 6), либо происходила его ассимиляция с дорийцами. Ахейское (или автохтонное негреческое?) население других поселений, попав в зависимость от Спарты, возможно, сохранило какие-то элементы общинной структуры (Страбон, VIII. 5. 4; Павсаний, III. 2. 5), что облегчило процесс создания института илотии 23 .
с. 23 Итак, отметим еще раз, что дорийское переселение сыграло важную роль в процессе становления спартанского полиса. Доризация области привела к первичному противопоставлению пришельцев и подчиненного силой оружия местного населения, что положило начало формированию института илотии 24 .
Как было уже отмечено, процесс доризации Лаконики продолжался долго и завершился едва ли ранее середины VIII в. Вслед за образованием множества дорийских (с ахейским элементом) общин в долине реки Еврот и в ряде прилегающих к ней районов начались процессы административно-территориальной консолидации и формирования единой социальной структуры населения области, то есть начался генезис полиса. Здесь имелись некоторые отличия от тождественных явлений в других регионах (например, в Аттике), а потому и результаты оказались несколько иными.
Первоначальная консолидация дорийских общин Лаконики вокруг Спарты наметилась уже к рубежу IX— VIII вв. 25 Вероятно, именно эта ситуация отражена в свидетельстве Эфора о « политической » деятельности Еврисфена и Прокла (Страбон, VIII. 5. 4). При всей неясности и сомнительности слов источника проявляется одно обстоятельство: более или менее автономное существование дорийских общин (басилеи) при господствующей (метропольной) роли Спарты. Важно и то, что Амиклы в этот период продолжают оставаться ахейскими. Впрочем, точка зрения Н. Хэммонда, доказывающего на основе археологических данных высокую степень политической унификации Лаконики в IX в. 26 , не нашла поддержки в научной литературе 27 . Вероятно, правы те авторы, которые считают, что расселение дорийцев не привело сразу к возникновению полноценных городов-государств.
Первоначальная консолидация проходила, в частности, в сфере культа 28 . Некоторые свидетельства о ранней культовой практике лакедемонян доставляют как письменные источники, так и данные с. 24 археологических исследований. Так, идол Аполлона Амиклейского, чье описание мы находим у Павсания (III. 19. 1— 2), согласно утверждению Филострата относится к самым древним скульптурам Греции (Жизнь Аполлония III. 14). По свидетельству Павсания, лакедемоняне почитали эту статую как самую славную и прекрасную (III. 10. 8). У них существовала древняя традиция золотить идола (Геродот, I. 69; Павсаний, III. 10. 8). Кроме того, ежегодно женщины Лакедемона шили Аполлону Амиклейскому хитон (Павсаний, III. 16. 2) 29 . Археологический материал из амиклейского святилища, датируемый геометрическим и архаическим периодами, включает в себя некоторое количество (точное число неизвестно) вотивных изображений всадников и несколько мужских фигурок из терракоты, бронзы и свинца 30 . В храме Афины Меднодомной в Спарте вотивные статуэтки также известны с геометрического периода 31 . Все эти данные показывают, что Спарта вместе с находящимися недалеко от нее Амиклами достаточно рано становится региональным культовым центром.
Своеобразным рубежом в ходе областной интеграции стал конфликт с Амиклами. Консолидирующие устремления Спарты столкнулись с противодействием этого, еще по преимуществу ахейского, поселения (Павсаний, III. 2. 8) 32 . Победа над Амиклами, состоявшаяся, вероятно, в первой половине VIII в., устранила препятствия на пути процесса объединения всей территории Лаконики — плодородной евротской долины и прилегающих районов 33 .
В современной историографии утвердилось мнение о прочной связи, существовавшей между присоединением Амикл и принятием спартанской конституции — « Большой ретры » . При этом необязательно предполагать одновременность этих событий 34 . Скорее всего, присоединение Амикл является terminus post quem для « Большой ретры » (вопрос об античной хронографии для Ликурга будет рассмотрен ниже) 35 . Предполагается, что предписание этого законодательного акта « разделить на филы » и « разделить на обы » (Плутарх, Ликург 6. 2) связано с включением амиклейцев в состав дорийских фил (Гиллеи, Диманты, Памфилы) и с новым территориальным делением Лаконики 36 . Основания для этого, как кажется, дают поздние надписи (II— I вв.) с территории Спарты; в этих текстах с. 25 наряду с обами Питаной, Лимнами, Месоей, Кинурой называется и оба амиклейцев (IG 5(1) 26. 11; 27. 18; 675; 688 и др.). О том, что число об не ограничивалось перечисленными территориями, свидетельствовала одна утерянная ныне надпись из района южнее Амикл, датируемая VI— V вв., в которой читалось название некой « обы Аркалов » (SEG XI. 457а4) 37 . Вполне вероятно, что каждая дорийская община на территории Лаконики в соответствии с « Большой ретрой » образовывала отдельную административную единицу — обу 38 .
Таким образом, принятие « Большой ретры » знаменовало собой, кроме всего прочего, конституционное оформление процесса областной административно-территориальной организации Лаконики. Процесс этот проходил в иной форме, нежели, например, в Аттике, без оседания в один городской центр и с сохранением значительной доли местной автономии у дорийских общин Лаконики 39 .
Параллельно с процессом областной интеграции шло создание основ социальной организации лакедемонского общества. Первоначальный этап этого процесса зафиксирован Эфором (Страбон, VIII. 5. 4). Речь идет о статусе периэков. Хотя они были, согласно словоупотреблению Эфора, « послушны » , « подчинялись » ( ὑπακούοντας ) спартиатам 40 , однако являлись « равноправными » ( ἰσόνομους ), разделяя с ними « гражданство » и « управление » ( μετέχοντας και πολιτείας καί ἀρχείων ). Вскоре, согласно Эфору, произошло изменение их статуса. Агис лишил их « равенства в ранге » ( Ἰσοτιμίαν ) 41 и постановил « вносить подать » ( συντελεῖν ) в Спарту. Весь отрывок, вероятно, можно интерпретировать как свидетельство начала сословной (ранговой) организации лакедемонского общества. Дорийцы, населявшие Спарту, и дорийцы, населявшие (вместе с некоторым ахейским элементом) дочерние по отношению к Спарте-метрополии общины в Лаконике, постепенно стали обладать неравноценной « честью » . В чем заключались сословные ограничения для периэков на раннем этапе, определить трудно. Во всяком случае, указание на какую-то подать мало что проясняет в данном вопросе. Здесь можно сделать лишь самые общие выводы: доля периэков в « гражданских правах » и в « управлении » оказалась меньшей, чем у спартиатов.
Далее в том же отрывке Эфор приписывает царю Агису введение института илотии. Если в основе данного сообщения лежит с. 26 хоть какая-то историческая реальность, то это может свидетельствовать об очень раннем опыте отношений господства-подчинения между дорийцами и ахейским населением, сохранившим компактное проживание на прежней территории 42 .
Следующий этап в формировании социального организма Лакедемона связан с именем Ликурга, чью деятельность необходимо датировать, вероятно, первой половиной VIII в. (Евсевий, Хроника II. 180 Karst — под 796 г.; свидетельства о Ликурге как современнике Ифита со ссылкой на олимпийский диск с надписью, содержащей имена этих двух учредителей Олимпийского перемирия (776 г.) см. у следующих авторов: Плутарх, Ликург 1. 1 = Аристотель, фр. 533 Rose (3) ; Флегон, FgrHist 257 F1; Павсаний, V. 20. 1) 43 .
Разделение на клеры земель Лаконики между периэками и земель, относящихся к самому городу Спарта, между спартиатами (этот акт также приписывают Ликургу — Плутарх, Ликург 8) заложило основы экономического статуса граждан лакедемонского полиса 44 . Вероятно, именно эти распределенные во времена Ликурга клеры и были теми « древними участками » , которые у лакедемонян, согласно эксцерптам Гераклида, было запрещено продавать: πωλεῖν δε γῆν Λακεδαιμονίοις αἰσχρὸν νενόμισται· τῆς ἀρχαίας μοίρας οὐδὲ ἔξεστιν — « у лакедемонян считается постыдным продавать землю, а продажа из старого надела не дозволяется законом » (Аристотель, фр. 611. 12 Rose (3) , пер. Доватура) 45 . Ближайшими аналогиями для данного сообщения являются свидетельство Аристотеля о существовании во многих полисах закона, запрещающего продажу первоначальных клеров (Политика VI. 2. 5, р. 1319а10— 15), и показание Плутарха о том, что издревле поделенные наделы не подлежат продаже « вовне » (Моралии 238е) 46 .
Вполне вероятно, что однажды использованное Полибием словосочетание πολιτικὴ χώρα применительно к Лакедемону (VI. 45. 3) тождественно « Ликурговым » клерам, или, иначе, « издревле поделенным участкам » . Мы вслед за рядом исследователей считаем возможным интерпретировать это выражение Полибия в связи с терминологией Ксенофонта, обозначающей гражданские вооруженные формирования Лакедемона — πολιτικαὶ μόραι (Лакед. с. 27 полития 11. 4) 47 . Известно, что в составе этих мор — конных и пеших — были как спартиаты, так и периэки. Следует задуматься: не является ли это дополнительным аргументом в пользу того, чтобы рассматривать πολιτικὴ χώρα Полибия в качестве земель, издревле поделенных на клеры, распределенных между спартиатами и периэками, то есть в качестве экономической основы народного ополчения лакедемонского государства?
В Плутарховом сообщении о перераспределении земли Ликургом обращает на себя внимание четкая дифференциация периэкской и спартиатской земельной собственности (Ликург 8). Очевидно, таким образом прогрессировала отмеченная выше тенденция к сословной исключительности спартиатов по отношению к периэкам. Вместе с тем так называемое Ликургово распределение земли сыграло огромную роль в развитии этой тенденции, заложив один из краеугольных камней в фундамент будущей корпорации « общины равных » — монопольное право на обладание клерами, расположенными на лучших, культивируемых с микенской эпохи землях 48 с компактно проживающим земледельческим населением. Эти ахейские общины, попавшие первоначально в данническую зависимость по отношению к основному дорийскому « гнезду » , в конце концов — по мере утверждения спартиатской собственности на землю — должны были приобрести черты эксплуатируемого класса.
Итак, рассмотренные нами особенности областной интеграции и начального процесса формирования социальной структуры во многом определили специфику создающегося лакедемонского полиса. Дорийцы Лаконики не урбанизировали свой центр, Спарта так и осталась « несинойкизированным » полисом (Фукидид, I. 10. 2; ср.: I. 5. 1) 49 . Контроль Спарты над территорией своей области осуществлялся при помощи небольших форпостов, многие из которых, вероятно, были ее дочерними поселениями 50 .
При решении вопроса о том, насколько была развита тенденция к областной консолидации в Лаконике уже в период ранней архаики, следует учитывать концепцию Дж. Н. Колдстрима, рассматривающего степень творческой оригинальности региональных стилей греческой керамики в качестве критерия « продвинутости » той с. 28 или иной общины в процессе становления полиса. Автор делит все стили на две большие группы: творческие и вторичные. Последние не отличаются оригинальностью и по сути не представляют самостоятельного керамического стиля (речь идет о времени второй половины VIII в.). Они характерны для так называемой зоны этносов (Фессалия, Беотия, Ахайя, Элида, Акарнания, Аркадия). Первые, напротив, уже во второй половине VIII в. отличает развитый и самобытный стиль. Эти оригинальные школы группируются вокруг того или иного центра. Творческие стили характерны для « полисных зон » (Аттика, Евбея, Арголида, Коринф, Лаконика, побережье Малой Азии, Сикион и др.) 51 . Как видим, Лаконика, несмотря на отсутствие таких явлений, как синойкизм и урбанизация в афинском духе, попадает в наиболее перспективный список — в число « полисных зон » .
Уже в раннее время наметились специфические черты социальной организации Лакедемона: некоторая автономия периэкских общин 52 , члены которых, обладая дорийским гражданством, находились в неравном по отношению к спартиатам « ранге » (ограничения касались, вероятно, экономических и политических прав); наметившаяся тенденция к четкому правовому выделению сословия спартиатов, что экономически было закреплено монопольным правом на лучшие земли в долине Еврота, обрабатывавшиеся потомками древнего земледельческого населения микенской эпохи. В последующий период спартанской истории все эти особенности получили дальнейшее развитие.
Период с середины VIII в. до середины VI в. в истории Лакедемона выделяется в качестве самостоятельного — заключительного — этапа в процессе формирования полиса, когда получили развитие наметившиеся прежде тенденции и окончательно закрепились специфические черты в политическом строе и социальной организации. с. 29 Основополагающим историческим фактором, повлиявшим в эту эпоху на становление спартанского полиса, явилась экспансия Лакедемона в соседние области.
Хронология. Спартанскую военную агрессию можно разделить на три этапа:
1) ранний (до царя Лабота включительно, приблизительно конец IX в.);
2) этап перманентной экспансии, собственно нас интересующий (начиная с царствования Харилла, приблизительно с первой половины VIII в., и до Анаксандрида, около 550 г.);
3) этап спартанских гегемонистских претензий в Элладе, прежде всего связанный с вмешательством царя Клеомена во внутренние дела Аргоса и Афин (эти кампании уже не были направлены на территориальные приобретения, а потому мы не станем их здесь рассматривать).
Если говорить о втором этапе, то бросается в глаза именно непрерывный характер военных столкновений Лакедемона. Все представители рода Агиадов, от Архелая до Анаксандрида, принимали участие в военных кампаниях. То же можно сказать и об Еврипонтидах от Харилая до Анаксидама, за исключением Архелая, умершего раньше своего отца Феопомпа (Павсаний, III. 7. 5— 6; IV. 15. 3), и его сына Зевксидама, об участии которого в походах нам не известно (Там же). Начиная с Архидама, сына Анаксидама, род Еврипонтидов, вероятно, устраняется от руководства военными операциями (Павсаний, III. 7. 6) 53 . На непрерывный характер территориальных захватов лакедемонян в период архаики неоднократно обращает внимание Павсаний. Так, согласно мессенской версии причин столкновений со Спартой « лакедемоняне начали войну не из-за этого (версия лакедемонян: отказ мессенцев выдать Полихара, IV. 4. 5— 8. — ) но замыслили против их страны из-за жадности, как они поступали и в других случаях: они ставили им на вид их поступки с аркадянами, их отношение к аргосцам; их страсть к захватам была ненасытна, и то и дело они отбирали земли у тех и других » — ὡς οὔποτε ἐσχήκασι κόρον ἀποτεμνόμενοι τῆς χώρας αἰεί τι ἐκατέρων (IV. 5. 3; пер. Кондратьева). Почти то же самое говорит Павсаний в другом месте, но уже с опорой на аркадскую традицию: с. 30 аркадяне знали, « что кроме них и аргосцы еще в более древние времена чуть не каждый день подвергались опасности войны и опустошения со стороны лакедемонян » (VIII. 27. 1; ср.: II. 20. 1; пер. Кондратьева).
Территориальный (земельный) характер агрессии непосредственно из источников определяется для шести кампаний, относящихся к рассматриваемому этапу (Геродот, I. 66; Павсаний, III. 3. 1— 2, 3. 5, 7. 3, 7. 5— 6). Для шести случаев можно с достаточной степенью вероятности предполагать такую направленность (Страбон, VIII. 4. 4; Павсаний, III. 2. 5, 2. 6, 2. 7, 7. 3; IV. 4. 4). Три из этих кампаний велись против ахейских городов Лаконики. В одном случае территориальный характер экспансии сомнителен (поход в Арголиду совместно с асинейцами — Павсаний, III. 7. 4; ср.: II. 36. 4— 5) 54 .
Субъектом агрессивных действий в наших источниках являются:
« лакедемоняне » — 15 раз (Геродот, I. 65; Павсаний, III. 2. 2, 2. 3, 2. 5, 2. 6, 2. 7, 3. 1— 2, 3. 4 — дважды; 3. 5, 7. 2 — дважды; 7. 3, 7. 5; IV. 4. 4);
« царь » — 5 раз (Страбон, VIII. 5. 4, р. 365 — Агис с помощниками; Павсаний, III. 2. 4 — Харилл; III. 7. 3 — Харилл, предводительствующий спартиатами; здесь же в качестве субъекта агрессии выступают « лакедемоняне » ; Страбон, VIII. 4. 4, р. 360 — Телекл; Павсаний, III. 7. 4; ср.: II. 36. 4— 5 — Никандр с войском лакедемонян);
« спартиаты » — 3 раза (Павсаний, III. 2. 2, 7. 5, 7. 6);
« дорийцы » — 1 раз (Павсаний, III. 2. 6 — здесь же « лакедемоняне » ; дорийцы противопоставлены ахейскому населению Фариса, Геронтр и Амикл).
Ранее всего территориальная экспансия Спарты проявилась в отношении лаконских общин. Эти захваты необходимо рассматривать в качестве одного из аспектов процесса областной интеграции и доризации Лаконики 55 . Их хронология чрезвычайно затруднена 56 . Если исходить из данных Павсания и Страбона, можно предположить, что утверждение дорийцев в Лаконике не означало еще перехода всей территории в их руки. Борьба за землю в этой области продолжалась долго и завершилась непосредственно перед началом завоевания Мессении, после разрушения Гелоса (Павсаний, III. 2. 7). с. 31 Гелос уже давно был захвачен Спартой (Страбон, VIII. 5. 4). Следует думать, что главным противником лакедемонян в деле повторного покорения Гелоса были именно аргосцы, победа над которыми привела к окончательному утверждению Спарты в Лаконике, с одной стороны, и положила начало вытеснению Аргоса из Кинурии — с другой. Вообще, эту битву при Гелосе необходимо рассматривать в контексте долгой и трудной борьбы Лакедемона с Аргосом за землю и политическое преобладание в юго-восточной части Пелопоннеса.
Экспансия Спарты в восточном направлении началась весьма рано. Ее открытие источники приписывают тому же неутомимому в подвигах Агису (Павсаний, III. 2. 2). Земли Фиреатиды отличались плодородием (особенно хорошо здесь росли маслины); но, главное, контроль над Кинурией имел большое стратегическое значение как для Аргоса, так и — особенно — для Спарты 57 . Борьба за эти территории оказалась очень трудной; это яркая страница в истории спартанских войн, которая завершилась только в середине VI в. 58 после победы над аргосцами в битве при Фиреях (Геродот, I. 82; Страбон, VIII. 6. 17; Павсаний, III. 38. 5) 59 . С окончательным утверждением лакедемонян в этой области заканчивается процесс территориального расширения спартанского полиса.
Аргосское направление военной политики Лакедемона теснейшим образом связано с борьбой за Кинурию 60 , а также против претензий сильного соседа в самой Лаконике (ср. Павсаний, III. 2. 3, 2. 7). Соперники были достойны друг друга во всех отношениях, и все же действия Спарты носили более агрессивный характер, хотя и не привели к земельным захватам в самой Арголиде 61 . Наши источники первые спартанские вторжения в Арголиду относят к очень раннему времени, связывая их с царями Пританидом (Павсаний, III. 7. 2), Хариллом (Там же, III. 7. 3) и его сыном Никандром (Там же, III. 7. 4) 62 . Томас Келли — один из главных авторитетов по архаическому Аргосу — весьма скептически относится к возможности таких ранних вооруженных конфликтов, полагая, что два государства вряд ли вступили бы в борьбу до окончательного утверждения в собственных областях 63 . В частности, разрушение Асины, состоявшееся, согласно археологическому материалу, около 715— 710 гг. 64 , он с. 32 объясняет не наказанием жителей этого поселения, помогших де лакедемонянам во время их гипотетического вторжения в Арголиду 65 , а религиозной политикой Аргоса. В последней трети VIII в. здесь строится храм Геры, призванный сыграть важную консолидирующую роль для всей Аргивской долины 66 . Что же касается Асины, то ее жители были дриопами (Геродот, VIII. 73; Павсаний, IV. 34. 9, 11; Страбон, VIII. 6. 13); именно борьба дорийской Геры против дриопского Аполлона (Павсаний, II. 36. 5; IV. 34. 11) и была — по мнению Т. Келли — причиной разрушения этого поселения 67 . Принимая во внимание данную интерпретацию, мы считаем, однако, слишком рискованным отвергать античную традицию, так уверенно фиксируемую Павсанием и Страбоном. Первый из них прямо говорит о вторжении лакедемонян под предводительством Никандра в Арголиду и о помощи асинейцев (II. 36. 4; III. 7. 4). Это подтверждает и тот факт, что после разрушения поселка жители попросили помощи именно у Спарты, и им была предоставлена возможность основать колонию на побережье Мессенского залива (Павсаний, IV. 8. 3, 14. 3, 34. 9; Страбон, VIII. 6. 11; кроме того, см.: VIII. 4. 1).
В 669 г. во время одного из очередных вторжений в Арголиду лакедемоняне потерпели сокрушительное поражение. Эта неудача надолго отодвинула окончательное закрепление Спарты в Кинурии (Павсаний, II. 24. 7) 68 . Более того, успешная внешняя политика Фидона подтолкнула, с нашей точки зрения, Спарту к более решительным действиям в западном направлении. Что касается Аркадии, то основным противником лакедемонян здесь долгое время оставалась Тегея (Геродот, I. 65; Павсаний, III. 2. 5, 3. 5, 7. 3). О территориальном характере претензий по отношению к ней говорит сообщение Геродота (I. 66). Борьба закончилась лишь к середине VI в. спартанской победой. Но, как и в случае с Арголидой, экспансия в северном направлении не увенчалась сколько-нибудь значительными земельными приобретениями. Вероятно, к этому времени перед внешней политикой Лакедемона стояли уже иные задачи, и прежде всего — создание Пелопоннесского союза 69 , который должен был обеспечить спартанскую гегемонию. Необходимость территориального роста для спартанского полиса была теперь удовлетворена за счет присоединения Мессении.
с. 33 Завоевание этой западной области оказалось для Лакедемона особенно трудной и долго решаемой задачей. Мы склонны рассматривать это завоевание как два больших периода в перманентном процессе территориального расширения полиса. Параллельно завоеванию шла лаконская колонизация этих территорий 70
Раннее спартанское проникновение в Мессению позволяют датировать находки лаконской керамики в Дентелиатиде. Это проникновение подтверждается и письменными источниками 71 . По Страбону царь Телекл вывел в этот регион три колонии (VIII. 4. 4). В историографии утвердился взгляд, согласно которому именно создание этого пояса периэкских поселений явилось основной причиной первого крупного спартано-мессенского столкновения 72 . Убийство Телекла, как следует из лаконской версии, входило в состав иска, неудовлетворение которого мессенцами привело к вооруженному конфликту (Павсаний, IV. 4. 8).
Не касаясь всего многообразия проблем, связанных с Мессенскими войнами периода архаики 73 , отметим, что для понимания процессов формирования социальной структуры Лакедемона особое значение имеет вопрос о результатах первого и второго этапов завоевания Мессении. Мы склонны видеть существенные различия между этими результатами. Павсаний говорит, что Мессения при Полидоре и Феопомпе стала добычей лакедемонян: καὶ ἤδη Λακεδαιμονίοις δορυκτήτου τῆς Μεσσηνίας οὔσης (III. 3. 2). Тиртей сообщает, что мессенцы отныне должны были отдавать новым господам половину урожая (Тиртей, фр. 5 G. — P.). Это существенно разнится с системой апофоры, характерной для института илотии, описанной Плутархом в биографии Ликурга (8; ср. к тому: 24). Вероятно, первоначальное завоевание Мессении позволило Спарте укрепить прежние и вывести новые колонии в эту область и предоставить место для жительства здесь дружественным общинам, прибегшим к ее помощи (ср.: Страбон, VIII. 6. 11), но также и положить начало формированию института илотии на мессенской почве 74 . Механизм этого формирования был, с нашей точки зрения, следующим. После I Мессенской войны некоторая часть мессенских земель оказалась в собственности спартиатов. Последние, с. 34 таким образом, становились как бы колонистами, но, не теряя принадлежности к спартиатской общине, могли продолжать жить в Спарте. Сельскохозяйственное производство на новых участках организовывалось путем сдачи земли в аренду. Близкой аналогией такому процессу является выведение афинской клерухии на Лесбос в V в. (Фукидид, I. 50. 2) 75 . Для превращения таких арендаторов в илотов необходимо было ликвидировать правовой суверенитет местных общин, остановить процесс формирования местного полиса, распространив на завоеванное население и территорию полную юрисдикцию Спарты, и на этой основе четко определить правовой статус местных пахарей, работавших на поделенных между спартиатами землях. Павсаний описывает сложившуюся здесь ситуацию по окончании I Мессенской войны следующим образом: « Прежде всего они клятвой обязали их никогда не отпадать от них и не задумывать какого-либо другого государственного переворота ( ἐργάσασθαι νεώτερον ); во-вторых, они не назначили им никакого определенного оброка, но обязали их доставлять в Спарту половину всего, что они получают с земли. Было также предписано, чтобы при погребении царей и других важных лиц мужчины и женщины из Мессении провожали их в черных одеждах. На тех, кто нарушал это постановление, налагалась пеня » (IV. 14. 4; пер. Кондратьева). Такое подчинение похоже на неравный союз и даннические отношения. Только после II Мессенской войны произошло действительно широкое распределение мессенских земель между лакедемонянами и превращение местных земледельцев в илотов. Об этом прямо говорит Павсаний (IV. 24. 4, 5) 76 . Вместе с тем окончательное подчинение плодородной области на западе решило в основном земельную проблему лакедемонского полиса, а также позволило вскоре лакедемонянам сосредоточиться на восточном направлении, поведя решительную борьбу за обладание Кинурией.
Рассматривая непрерывную территориальную экспансию Лакедемона в архаическую эпоху в качестве основополагающего исторического фактора, повлиявшего на становление полиса, необходимо ответить на два главных вопроса.
с. 35 1. Каковы были причины, вызвавшие к жизни эту агрессию и придавшие ей непрерывный, расширяющийся характер? Или, если сформулировать вопрос иначе, — в каком общегреческом контексте находилось данное явление?
2. К каким последствиям привел рассматриваемый фактор, каким образом он повлиял на процесс становления спартанского полиса в области политической и социальной?
Относительно первого из названных вопросов в науке уже давно утвердилось мнение, что территориальные завоевания Спарты в архаическое время явились аналогом общегреческому колонизационному процессу, и вызваны они были теми же причинами 77 . Действительно, лаконское общество в этот период истории развивалось в общем с остальной Элладой направлении и сталкивалось с одинаковыми для всей Греции трудностями. Однако в процессе преодоления этих трудностей явственно проявилась специфика молодого спартанского полиса. « Лаконский ренессанс » — так П. Картледж назвал одну из глав своей книги — начинается приблизительно со второй четверти VIII в. 78 , когда вся Эллада вступила в свою новую эпоху. Несомненный экономический рост, фиксируемый как письменными (Геродот, I. 66: после Ликурга лакедемоняне « быстро поднялись и достигли процветания » — ἀνά τε ἔδραμον αὐτίκα καὶ εὐθενήθησαν ), так и материальными источниками (археологические данные о широкой « керамической экспансии » Лаконики 79 ), сопровождался трудностями социального роста. Характерная черта архаической поэзии — тема противопоставления богатства и бедности — отражена, в частности, в стихах Алкея (фр. 360 Lobel, Page) 80 :
Так молвил Аристодам Разумное в Спарте слово: « В богатстве — весь человек; Кто добр, но убог, — ничтожен » . Пер. М. Гаспарова
(Примечательно, что согласно поэту это крылатое выражение имеет именно лаконское происхождение.) Но самая главная проблема состояла в том, что экономический рост полиса, с. 36 сопровождавшийся ростом демографическим, приводил к острому земельному голоду. Избыточное население должно было искать « лучшую долю » , уходя в колонии или завоевывая соседние территории. О том, что именно нехватка земли являлась основной причиной агрессивных устремлений молодого спартанского полиса, красноречиво свидетельствуют наши источники. Согласно « Лаконским изречениям » Плутарха царь Полидор перед походом в Мессению говорит, что идет на « неподеленные земли » (63. 2, 231e). Павсаний утверждает, что лакедемоняне во время набегов на Мессению не опустошали страну, считая ее уже своей собственностью (IV. 7. 1). Согласно мессенской традиции, также приведенной у Павсания, страсть лакедемонян к земельным захватам была ненасытна, и они постоянно отбирали земли у аргосцев и аркадян (IV. 5. 3).
Спарта принимала участие в заморской колонизации (самые яркие примеры — Фера и Тарент), но для нее гораздо более важным способом выхода из надвигающегося аграрного кризиса явилась колонизация внутренняя 81 , вылившаяся в процесс постепенного завоевания Мессении, Кинурии и других смежных районов, в нескончаемые попытки территориальных захватов в Арголиде и Аркадии.
Перейдем ко второму вопросу: каким образом рассматриваемый исторический фактор повлиял на процесс становления спартанского полиса в области политической и социальной?
Одними из главных функций любого архаического полиса являлись завоевание территории и ее оборона 82 . Повсюду становление полиса было связано с реорганизацией военного дела; любой полис выступает, кроме всего прочего, как особым образом устроенное военное сообщество. В Элладе приблизительно с конца VIII в. начинается время так называемых гоплитских реформ. Пальма первенства в этом деле принадлежала, вероятно, аргивянам, которые — судя по археологическим материалам 83 и данным письменных источников (дельфийский оракул около 750 г. — Parke and Wormell. Vol. 2, № l; Павсаний, II. 25. 7; VIII. 50. 1) — первыми приняли на вооружение паноплию нового типа и новый строй — фалангу 84 . Уже к концу VII в. « гоплитский переворот » в военном деле состоялся в Греции повсеместно.
с. 37 Судя по « Эмбатерию » и другим стихам Тиртея (фр. 6, 8, 9), Спарта весьма рано — уже к середине VII в. — восприняла технические и тактические новшества в военном деле 85 . Но отличие от остальных греков — и весьма существенное — здесь все же было. В обычном, « среднестатистическом » , полисе воинские контингенты формировались — если применять современную терминологию — на основе принципа « кадрированных полков » . Каждый гражданин являлся воином, и в случае необходимости он откладывал рало и брал меч, становясь в строй в том подразделении, бойцом которого являлся. Вне экстремальной ситуации подразделение это, обладая достаточно четкой структурой, существовало тем не менее лишь в потенциале. Такой принцип был оптимален для обычного полиса, лишенного возможности содержать профессиональные армейские формирования, отделенные от гражданского коллектива. Но для спартанского полиса, одной из важнейших функций которого в архаическую эпоху было осуществление перманентной территориальной экспансии по отношению к соседям, принцип « кадрированных полков » был явно недостаточен. Постоянные походы, отвлекая граждан, большая часть которых являлась землевладельцами, самостоятельно ведущими производство в своем хозяйстве, должны были неизбежно вызвать серьезные внутренние конфликты.
Существование таких беспорядков в Спарте в VII в. несомненно доказывают фрагменты Тиртея 86 . В античной традиции существует память, что Терпандр подавил или как-то иначе повлиял на стасис в Спарте. Приводимую Аристотелем пословицу « вслед за лесбосским певцом » — μετὰ Λέσβιον ᾠδόν (фр. 545 Rose (3) = Евстафий, Комментарии к Илиаде IX. 129, van der Valk) Зенобий объясняет следующим образом: Терпандр, посланный богом к враждующим лакедемонянам, гармонизировал их души и усмирил распрю — ἤρμοσεν αὐτῶν τὰς ψυχὰς καὶ τὴν στάσιν ἔπαυσεν (Зенобий, Поговорки 5. 9). Подобным же образом объясняет происхождение этого выражения и Гесихий (Гесихий, s. v. μετὰ Λέσβιον ᾠδόν ). О Терпандре, способствовавшем своей музыкой прекращению раздоров среди спартиатов, сообщает и Плутарх (О музыке 42) 87 . Аналогичные свидетельства имеются и относительно другого архаического поэта — с. 38 Стесихора. Филодем сообщает, что Стесихор выступил в Спарте в качестве арбитра во внутреннем конфликте (Филодем, О музыке 18) 88 .
Признаки социального стресса в лаконском обществе в раннее время фиксирует Плутарх в биографии Ликурга (2. 2— 3, 5, 13). Также и Фукидид, похоже, связывает стасис только со временем до Ликурга (I. 18; ср.: Геродот, I. 65— 66). С нашей точки зрения это место у Фукидида следует понимать в том смысле, что спартанская « евномия » явилась примером надежных гарантий против тиранической власти. Историк в данном случае не столько противопоставляет « евномию » и « стасис » , сколько постулирует антитезу « спартанская евномия » — « афинская (или любая другая) тирания » 89 .
Мы склонны связывать период внутренних смут в Лакедемоне, занявших собой, вероятно, все седьмое столетие, с процессом территориального расширения полиса и со сложностями его осуществления на основе « кадрового » устройства вооруженных сил. Нашу гипотезу подтверждают два важных свидетельства. Аристотель, развивая теорию государственных переворотов, говорит, что смуты часто происходят, « когда одна часть населения оказывается слишком бедной, а другая, напротив, слишком благоденствует; это бывает чаще всего во время войн; и это случилось в Лакедемоне во время Мессенской войны, что ясно видно из стихотворения Тиртея под названием « Благозаконие » ; некоторые, терпя бедствия из-за войны, требовали передела земли » (Политика 1306b36— 1307a2; пер. Жебелёва — Доватура). С этим согласуется сообщение Павсания, по которому во время II Мессенской войны « лакедемоняне постановили оставить, пока идет война, Мессению и прилегающую часть Лаконики без обработки; ведь все равно они возделывали их, скорее, для тех, кто на Гире (то есть для восставших мессенцев, имевших своим центром гору Гиру. — ), чем для самих себя. Но вследствие этого в Спарте возник недостаток в хлебе, а вместе с недостатком поднялось возмущение: те, которые имели там свои поместья, не желали мириться с тем, что их земли останутся пустовать, однако эти распри успокоил Тиртей » (IV. 18. 2— 3; пер. Кондратьева).
с. 39 Чаще всего данные сообщения понимаются так, что источником стасиса являлись те спартиаты, которые получили наделы в Мессении 90 . Это, безусловно, так, но с нашей точки зрения в числе недовольных были и периэки. Участие лакедемонских периэков в боевых действиях в составе спартанского войска в ходе завоевания Мессении зафиксировано Павсанием (IV. 8. 3). О том, что среди недовольных значительную часть занимали периэки, свидетельствует то обстоятельство, что во время борьбы с мессенцами в Лаконике страдали прежде всего прибрежные местности и те обрабатываемые поля, которые лежали по Тайгету (Павсаний, IV. 7. 2; ср.: 18. 1). Плутарх в биографии Агиса (8) и Страбон (VIII. 5. 1) примерно определяют границы хоры, относящейся к самому городу Спарта (ср.: Гомер, Одиссея IV. 1). Сравнивая эти данные, мы приходим к выводу, что страдавшие во время Мессенских войн, а потому часто не возделывавшиеся лаконские поля принадлежали, главным образом, периэкской хоре. Также следует обратить внимание на то, что Павсаний по отношению к этим полям употребляет глагол γεωργέω (IV. 18. 2). Не исключено, что он опирается здесь именно на тиртеевский корпус. Данные словаря Лидделя — Скотта в целом подтверждают, что применение этого глагола и его форм к кому-либо предполагает участие самого человека в той или иной форме в обработке земли 91 . Это в большей степени соответствует периэкам, чем спартиатам.
Для успешного осуществления территориальной экспансии и решения тем самим острой демографической и аграрной проблемы необходимо было четкое распределение основных социальных функций между различными сословиями лаконского общества, что позволило бы снять с плеч земледельцев бремя регулярных военных кампаний и снизить уровень социальной напряженности. Перед Спартой стояла задача найти новые начала в организации вооруженных сил. И начала эти были найдены, существенным образом повлияв на саму социальную организацию лакедемонян. Принцип « кадрированных полков » , формируемых из гоплитов-пахарей, был дополнен принципом профессионального войска. Между прочим, нашу гипотезу подтверждает и тот факт, что в Аргосе с. 40 приблизительно в то же самое время и по тем же самым причинам (а именно из-за неизбежности постоянных столкновений с Лакедемоном) формируется отряд в 1000 человек на принципах профессионального войска (Павсаний, II. 20. 1— 2). Спартанский опыт был более решительным и заключался он не в создании профессионального военного отряда, а в создании профессионального военного сословия.
Исторические, а отчасти и природно-географические условия, а именно: неполная политическая унификация Лаконики и сохранение относительной самостоятельности дорийских общин Лакедемона (периэков); давно наметившаяся монополизация основных функций управления спартиатской общиной, занимавшей наиболее важное стратегическое положение в Лаконике; возможность широкого применения эксплуатируемого труда в хозяйствах представителей высшего сословия, когда эксплуатируемый земледелец самостоятельно осуществляет весь цикл сельскохозяйственного производства, — все это повлияло на формирование особых, ярких черт социальной организации классической Спарты. В качестве такой специфики мы рассматриваем корпоративный характер « общины равных » — сословия воинов-профессионалов. Создавая это сословие, « отцы » лакедемонской политии не преминули воспользоваться — как, впрочем, и создатели демократических Афин 92 — старыми аристократическими принципами. Принцип элитарного эгалитаризма — полное равенство ( ὁμοῖοι ), но для избранных — является исконно аристократической установкой. Далеко не во всех постаристократических обществах 93 принятие данного принципа означало создание правильного корпоративно организованного сословия 94 . В силу объективных причин в Лакедемоне такое сословие было создано.
Во многих древних обществах помимо норм, обязательных для исполнения всеми членами данного социума, существовали правила для некоторых лиц, обладавших более высоким статусом. Повсеместным являлось представление о том, что соблюдение подобных дополнительных правил, обязанностей, запретов ведет к достижению (сохранению) высокого общественного ранга. Аскеза — или тренинг — должна была развивать способности, отличающие представителей высшего сословия и недоступные для социальных с. 41 низов. Наиболее характерен феномен аскезы для обществ со строгой иерархией. Суровые предписания, составившие вторичный комплекс так называемого Ликургова законодательства ( « малые ретры » ), регламентировавшие общественную жизнь спартиата и его быт, систему ἀγωγή — все это необходимо рассматривать именно в качестве аскезы, тренинга 95 , имевшего целью предельно развивать качества, необходимые представителю высшего военного и управляющего сословия, и одновременно являвшегося критерием принадлежности к этому сословию. Вряд ли следует предавать спартиатской системе ценностей значение большее, чем обычная корпоративная аскеза, усматривая здесь какую-то специфическую для Эллады основу лакедемонской политии 96 .
При такой постановке вопроса находит свое объяснение и так называемый переворот VII (в других формулировках — VI) века, открытие которого так сильно повлияло на спартановедение в XX в. 97 Этот переворот отнюдь не был выражением создания в высшей степени специфического полиса, « самого уродливого — по выражению Лурье — явления античности » 98 . Мы склонны рассматривать его (то есть создание аскетической « общины равных » ) как осуществление одной из тенденций, определивших развитие социальной структуры Лакедемона с очень раннего времени, а именно тенденции к корпоративной организации спартиатского сословия.
Итак, завершая обзор исторических условий формирования социальной организации Лакедемона, отметим еще раз, что основополагающими историческими факторами здесь в архаический период являлись: доризация Лаконики, приведшая к первичному противопоставлению пришельцев и подчиненного местного населения, что положило начало формированию института илотии; областная консолидация под эгидой Спарты, протекавшая несколько особым образом (в частности, без синойкизма) и не повлекшая абсолютной политической интеграции периэкских общин; перманентная территориальная экспансия Лакедемона, ставшая ближайшим аналогом общегреческого колонизационного процесса и окончательно оформившая социальную структуру полиса, усилив при этом некоторые особенные черты, наметившиеся много раньше: с. 42 корпоративный характер сословия спартиатов, являвшихся сословием профессиональных воинов, экономической основой которого была земельная собственность, предполагавшая эксплуатацию илотов.
Контрольные вопросы
1. Какие элементы новой археологической культуры фиксируются для позднеэлладского (ПЭ) III C2 периода? Какова их связь с дорийской культурой?
2. Как проходил процесс утверждения дорийцев в Лаконике? Чем этот процесс отличался от « доризации » некоторых других областей Греции?
3. Каковы были особенности первоначальной консолидации дорийских общин Лаконики вокруг Спарты (IX— VIII вв. до н. э.)?
4. В чем суть теории, связывающей судьбу ахейских Амикл с принятием « Большой ретры » ?
5. Охарактеризуйте основные этапы формирования социальной структуры спартанского полиса в архаический период.
6. Каковы были основные направления спартанской территориальной агрессии на Пелопоннесе с первой половины VIII в. до середины VI в. до н. э. ? Назовите главных соперников и главных конкурентов древней Спарты в это время.
7. Что сообщает античная традиция о первой и второй Мессенских войнах?
8. Каковы были причины, вызвавшие к жизни спартанскую территориальную экспансию в VIII— VI вв. до н. э. ? В каком общегреческом контексте находилось данное явление?
9. К каким последствиям привела территориальная экспансия древней Спарты VIII— VI вв. до н. э. и каким образом она повлияла на процесс становления спартанского полиса в области политической и социальной?
10. Как исторически можно объяснить появление принципа элитарного эгалитаризма, характерного для спартанской « общины равных » классического периода?