История генеалогического поиска на примере крестьянской семьи, XVIII-XX вв. Часть 1.
Не один пост был создан мною на тему поиска крупиц семейной истории. В большинстве случаев это были выборочные материалы, показавшиеся мне наиболее интересными в качестве самостоятельных фактов.
Целей ставилось несколько. Во-первых, это повышение интереса людей к сему увлекательному занятию. Моя выгода от её достижения очень проста - поиск единомышленников и удовлетворение простого желания пообщаться на интересную тему. Во-вторых, я следовал простому правилу - "хочешь научиться делать что-то хорошо - научи этому делу другого". И здесь оно справедливо на 100%.Целью данной серии постов будет попытка ответа на частый вопрос "какую информацию можно узнать, если у меня не было именитых предков?". Поэтому из всех исследуемых мною веток родословной была выбрана именно крестьянская, уходящая в века от отца моей мамы - Щербинина Василия. По статистике переписи 1897-го года, в Российской империи крестьяне были самым большим сословием, значительно превосходящим по численности все прочие. Не трудно представить, что у большинства ныне живущих граждан России и стран с "имперским" прошлым, предками являются именно крестьяне.
След крестьянства в истории
На вопрос о том, что после себя мог оставить простой крестьянин XVIII века в исторических документах, большинство людей ответит - "да кому он был нужен? Найти что-то нереально!". К сожалению, это распространенное мнение. Все мои родственники относились к затее поиска записей о предках скептически. "Что ты там найдешь? Мы же не дворяне. " - никто не верил в успех. Кто бы мог подумать, что дальше всех в глубь веков уйдет именно крестьянская ветка моего семейного древа (помимо крестьян есть еще и казаки).
Как такое может быть? Ответ на этот вопрос очень прост. Государство вело документацию только тогда, когда она была нужна. Сюда относится учет для сбора налогов, сбора статистики, проведения всяческих мероприятий относительно лиц определенного возраста и прочее. Обо всех источниках будет рассказано в свою очередь.
Исходные данные
Второе распространенное заблуждение относится к началу исследовательской работы. Исходя из того, что у людей сложилось неверное понимание вещей из предыдущего абзаца, большинство забрасывает идею поиска информации с формулировкой "я почти ничего не знаю о своих предках, начинать нет смысла".
Я начал свои исследования по ветки Щербининых со следующими данными. Василий Щербинин - отец моей мамы. Родился в 1929-м году в хуторе Балабинка Ростовской области. Отец его - Иван Артемович, ушел от семьи (грубо говоря, бросил) спустя пару лет после рождения своего первого сына. Таким образом мой дедушка остался единственным ребенком у своей матери - Ольги Захаровны Пухляковой. Её предки - казаки станицы Раздорской. Исследование этого рода мне еще предстоит осуществить.
Итак, мне было известно место и год рождения моего дедушки, полные ФИО его родителей и дата рождения Ольги Захаровны - 10.06.1896.
Так получилось, что предки матери моей мамы родом из того же хутора. Первый запрос в архив был сделан именно для поиска информации о них. Положительный результат вдохновил меня на дальнейшие действия. Из ответа архива я узнал отчество своего прадеда и тот факт, что он прибыл из Воронежской губернии. Очень неожиданно и интересно.
Первый поход в архив
Собрав все мысли и распечатанные данные, я отправился в своё первое путешествие во времени. Временной портал нашелся в Государственном Архиве Ростовской Области. Для доступа туда нужен лишь паспорт и желание. Чуть более подробно я описывал этот момент в старом посте.
По заветам с генеалогического форума, дело было начато с заказа метрических книг церкви, к которой были приписаны жители целевого хутора. Вкратце - это документы, которые велись в церквях во времена Российской империи (до 17-го года). Понять суть книг можно просто прочитав названия трёх её частей - "О рождении", "О бракосочетании", "О смерти". В СССР функция подобного учета была переложена на ЗАГС'ы.
Первая находка в метрической книге - запись о рождении Косьмы у Софрона и Дарьи Щербининых. Абсолютно незнакомые люди, но фамилия-то "наша"! Первая выписка. Первая снежинка в той лавине, которая внезапно обрушилась на меня. В тот день я сделал около 60-ти выписок! И в большинстве из них фигурировала эта фамилия.
Как выяснилось гораздо позже, Косма - это дед Александра Щербинина, который проживает на одной улице с моим дедушкой. Они никогда не считали друг друга родственниками, хотя и носили одну фамилию. К сожалению, этот факт удалось выяснить уже после смерти моего деда.
Этот "исторический" поход и последующий анализ всех данных вселил в меня уверенность.
"Я близко. Скоро удастся ухватиться за ниточку, ведущую по нужному пути. Кто такой Артем Михайлович Щербинин? Не запись ли о рождении брата моего прадеда я только что нашел? Балабины?! Не являются ли они основателями хутора Балабинки? А что если составить генеалогическое древо всего хутора? Ого! Соседка "баба Таня" - наша родственница!? А когда был основан хутор? Что происходило в империи в это время?"
Все эти вопросы разрывали мой разум.
Ответы на эти и другие вопросы будут в следующих частях повествования.
Ольги Захаровны Пухляковой. Её предки - казаки станицы Раздорской. Исследование этого рода мне еще предстоит осуществить.
станица Пухляковская чуть ниже по течению Раздорской.
А в архиве дают почитать оригиналы или делают выписки?
У меня по 70% линий предки малороссияне. Происходят из центра нынешней Луганской области Украины. Что интересно, в Луганске ничего не нашел. Большую часть информации раздобыл в архивах Харькова, Воронежа и Киева. Наиболее проблемный период - вторая половина 19 - начало 20 века. Тем не менее, удалось проследить своих предков по большей части линий на 9 - 12 поколений. По времени - последняя треть 17 - последняя треть 18 веков.
Наиболее сложно проследить, откуда предки переселялись. По своей прямой отцовской линии это сделать удалось, но продвинулся не сильно, так как село, откуда мои предки переселились в наше "родовое" село было основано всего на 20-30 лет ранее. Так что теперь озаботился поиском места исхода. Наиболее вероятным считаю слободские полки, либо чуть менее вероятно территория Гетманщины. Кстати, напротив имен бежавших селян по 5 ревизии записывали "бежали в донские селения". Один из моих родственников (а также тезка), тоже бежал в молодом возрасте и его следы затерялись.А по материнской линии, дед родом из Курской губернии Фатежского уезда. Там поколений на 7 продвинулся и пока застопорился. Сложность еще в том, что мои предки на момент 3 ревизии жили в монастырских селах, а в РГАДА этот фонд в описях расписан крайне слабо.
Единственное, что я знаю о своей семье - так это то, что мой пра-прадед был терским казаком. И что бы что-то разузнать о семье, это надо поехать в те края. Спасибо за пост. Интересно
все легко и просто если фамилия не менялась веками.
Но у большинства крестьянства фамилию могли записать любую.
ныне А-овы, до 1935 И-овы, до 1898 К-овы, а там каждое поколение вместо фамилии имя отца. и это по мужской линии.
без подготовки хрен пролезешь.
а когда в 1935 трое детей из одной семьи записаны писарем под разными фамилиями - это ваще жесть
Я уже год занимаюсь своей генеалогией. Успехами пока похвастаться не могу. Если с моим сыном считать - то 7 колен, если со мной - то 6. Дошел до периода, когда первый 1800 го года рождения в моем поселке приехал в 1819 году из соседнего заводского поселка. Но там у него родственников нет, поэтому либо рекрут либо еще откуда то приехал.
В архиве так и не был. Но решил платить специалистам в этом вопросе. Обещали помочь.
Удивляет конечно тот факт, что всегда считая свою фамилию Перетягин очень редкой нахожу сотни однофамильцев уже даже в метрических книгах и ревизских сказках за 1500ые-1600ые годы.
Привет! Поздравь меня - пришел ответ из архива. теперь у меня 11 поколений и подтвержденный документально год рождения пращура 1718, но уже известно имя его отца. И это только по ревизии за 1782 год. танцую ))
Плюсую как всегда)
Автор, можно спросить?
Известно, что бабушка моей бабушки турчанка, ее супруг русский военный. Знаем лишь имя и фамилию деда, русское имя супруги (она его изменила после свадьбы) и фотография осталась семейная. После свадьбы они переехали в Казахстан, позже, при переезде в Китай потерялись документы на имя супруги. Можно ли в этом балагане как-то узнать родословную? Или уже все?
Уважаемые подписчики! Честно говоря, я не знаю, насколько долго продлится настроение с желанием писать посты. На данный момент заканчиваю вторую часть, которая будет опубликована завтра. Идей по этой серии хватит еще на 2-3 части. Интересные истории с картинками уже вырисовываются:)
На данный момент Ростовский архив закрылся на ремонт. По плану - до конца года. Дабы не потерять хватку и интерес к теме, я решил возобновить посто-деятельность. Не хватает только ваших заявок!
Освещение каких тем вас интересует? Не стесняйтесь, предлагайте. Буду рад подобному подогреву интереса и любым замечаниям.
Дореволюционная Россия. Кинохроника
Сохранившиеся оцифрованные мгновения прошлого России.
Дореволюционные фотографии. № 5
Старинная бумага
Разбирая один из старых сундуков, обнаружил 127-летнюю бумагу, написанную моим пра-прадедом (отцом матери моей бабушки по материнской линии) Сергеем Васильевичем Тихонравовым. Немного семей, в которых подобные документы можно найти, поэтому возможно и уважаемым пикабушникам будет интересно взглянуть на частичку стародавней жизни, так удачно сохранившуюся среди дореволюционных журналов и писем.
Почерк здесь разборчивый, однако дореформенная орфография может некоторых ввести в ступор, поэтому я перепишу в привычных нам знаках, опуская твёрдые знаки на концах слов.
В статье 56 упомянутого Устава о воинской повинности от 1 января 1874 года (принятого Александром II в рамках военной реформы) установлено, что для лиц, имеющих образование, при отбывании ими воинской повинности по жребию, устанавливаются сокращенные сроки службы. Сергей Тихонравов при получении свидетельства о знании курса начальных народных училищ (низшая ступень образования) мог претендовать на снижение срока службы на действительной службе до четырех лет и в запасе армии — до одиннадцати лет (стандартным был срок службы в 6 лет и 9 в запасе).
Заранее скажу, что льгота Сергею Васильевичу не пригодилась. Видимо жребий не выпал. После окончания приходского училища он сдал экзамен на звание народного учителя и отправился учить грамоте крестьян в село Торки Суздальского уезда (ныне – нежилое урочище в Гаврилово-Посадском районе Ивановской области). А в 25 лет умер от тифа. Учителем он, видимо, был хорошим. Благодарные крестьяне заказали ему на могилу железный венок (по семейному преданию, поскольку где он похоронен мне неизвестно).
Тяжелая доля холостяков на Руси
Сразу извинюсь перед почитателями авторского контента. Этот текст я внаглую притащил из иннета.
Не только старым девам жилось невесело, мужчин, которые вовремя не нашли невесту, тоже ожидала нелегкая судьба. Может быть, им даже было сложнее, чем женщинам.
Седая макушка, девуниха, домовуха, браковка, перестарка, прокисшая невеста, однокосая - как только не называли старых дев на Руси! При этом обрасти всеми этими «ласковыми» прозвищами можно было уже к двадцати годам: не вышла замуж до двадцати - с тобой что-то не так. Уже и женихи смотрят с подозрением. Ну а если тебе стукнуло 23 и ты все еще не замужем - пиши пропало, шансов практически нет. Так и будешь куковать свой век старой девой.
Но не лучше было и положение холостяков, правда у них было немного больше времени - до 25 могли выбирать, но если до 30 не женился, то всё — ты старик. Мужчина, который не обзавелся женой, не считался полноправным членом крестьянского сообщества. К нему никто не относился серьезно, он был в глазах односельчан «малым», даже в зрелом возрасте. Ни в семье, ни на сходе к его голосу не прислушивались.
Бытует мнение, что слово «холостяк» произошло от глагола «холостить», то есть попросту кастрировать, но это не так. «Холостой» - значит коротко остриженный, а «холить» - это стричь, укорачивать. Дело в том, что раньше в 12 лет мальчикам проводили обряд инициации, им остригали волосы. Считалось, что с этого момента они уже могли жениться и создавать свою семью. На деле же мало кто вступал в брак в таком юном возрасте (бывали и запланированные браки, конечно), и в итоге с 12 лет до момента женитьбы мужчина оставался холостяком.
Причина обычно были самые тривиальные - бедность, физические недостатки, мужская немощность, любовь к алкоголю и дурная репутация. Бывали и исключительные случаи, конечно. Например, в обширном труде подьячего Посольского приказа Григория Котошихина находим упоминание о 7-летнем запрете на брак, если первый расторгнут из-за обмана. Оказывается, были случаи, когда мужчине на смотринах показывала одну невесту, а замуж за него выдавали другую (похуже). Тогда он мог возмутиться и доказать обман. Доказал? Имеешь право на развод, но с одним условием: придется ждать семь лет до следующего брака. При таком раскладе мужчина запросто мог упустить свои «лучшие годы» и в итоге ему пришлось бы свататься к старой деве.
Если жениться не вышло либо вышло, но супруга умерла, то мужчину награждали одним из обидных прозвищ.
Если у мужчины не было видимых физических недостатков и он не был беден, но при этом никак не мог жениться, односельчане начинали подозревать неладное - эректильную дисфункцию. Слово «импотент» тогда еще не было в ходу, то таких мужчин называли морковниками, да, как пирог. Морковь всегда была фаллическим символом, тем более овощ был весьма распространен в нашей полосе (это тебе не баклажан), так что тут был намек на то, что у мужчины не бодрая морковь, а пирог с морковью. А морковь его «не работает» из-за налившегося теста.
Вряд ли молодая девка могла клюнуть на такого жениха, поэтому и приходилось им искать женщин старшего возраста. Иногда возникали союзы морковников с так называемой браковкой, то есть с женщиной, которая имела плохую репутацию, считалась гулящей, больной или некрасивой.
Обабком чаще всего называли вдовца, который жениться-то сумел, но затем похоронил супругу. Обабок - это подберезовик, а мякоть у старых грибов представляет водянистую и малопригодную в пищу жижу. Такой мужчина-гриб утрачивает ценность в глазах молодых девушек.
Положение его было более чем незавидное, пожалуй, еще хуже, чем у морковника. С морковником-то всё понятно — там технические неполадки, а вот со вдовцами было связано множество предубеждений. Считалось, что если он уморил одну жену, то уморит и другую, что на нем лежит что-то вроде проклятия. Это во-первых, ну а во-вторых, девушки не спешили взваливать на собственные плечи заботу о хозяйстве и «семерых по лавкам». Молодым это и вовсе не нужно было, а вот старая дева могла и клюнуть на такое. Как мы помним, вариантов у нее было немного.
У слова «ратник» было несколько значений. Были случаи, когда женитьбе мешал призыв: молодой человек отправлялся в армию холостяком, да там и проводил свои лучшие годы, а возвращался уже в том возрасте, когда молодых невест на его долю не оставалось. В пермских диалектах слово «ратник», кроме значения «военный, ополченец на Руси», имело дополнительную семантику – «солдат запаса». Так ратниками называли и сватающихся к старым девам холостяков в возрасте. Такой «старый воин» не годился для «настоящей службы» (то есть супружеской жизни с молодой женой), но мог быть призван на солдатскую службу (то есть жениться на старой деве).
Но кроме того ратниками называли мужчин, которые ушли из семьи. В крестьянской культуре супружество рассматривалось как служение, а если служащий покинул дом (поле брани), то он как бы ушел «в запас».
Подовинник - длинное и сухое полено, подходящее для отопления овина, именно так зачастую на Руси называли немолодых холостяков. Дело в том, что подовинник не подходил для растопки печи в жилом помещении - он быстро сгорал и не давал много тепла. Так и от пожилого холостяка молодой жене жара ждать не придется, а вот на отопление старой девы (овина) он вполне сгодится.
Как известно, бедность не порок. Но вот жениться она мешала во все времена. И на Руси тем более. Молодые традиционно жили в доме мужа, на мужа же возлагалась ответственность за содержание семьи, и если у него не было «ни кола, ни двора», никто за него замуж не шел. Но он вполне мог жениться на старой деве, которая в таком случае забирала беднягу-мужа в дом своего отца. Таких женихов называли воробьями, намекая на то, что полноценным хозяином и главой семьи он не станет.
Ремесло 100 лет назад
Ремесло - это мелкое ручное производство, основанное на применении ручных орудий труда.
1. Крестьянки за лощением холста
Дата съемки: 1928 год
2. Ложкарное производство
Дата съемки: 1897 год
3. Вязание варежек
Дата съемки: 1900 - 1905
4. Плетение сети
Дата съемки: 1910-е
5. Крестьянка за ткацким станком
Дата съемки: 1913 год
6. Егор Егорович Филатов (73 года) за плетением лаптя
Дата съемки: 1927 год
7. Плетение сети
Дата съемки: 1910-е
8. Валяние войлока
Дата съемки: 1930-е
9. В сапожной мастерской
Дата съемки: 1930 год
10. Производство валенок: обработка пемзой
Дата съемки: 1930-е
Александр III с женой
Медицинский билет проститутки, Российская Империя
Детская смертность в Российской империи. № 3
Источник: И. А. Родiоновъ. "Два доклада. 1) Неужели гибель? 2) Что же д[е]лать?" С.-Петербургъ. Типографiя А. С. Суворина. Эртелевъ, 13. 1912 г.
Источник: Нижегородское Губернское Земское Собранiе 51-ой очередной сессiи 4 декабря и 15 декабря 1915 г. и Чрезвычайныхъ сессiй 17 iюня и 30 августа 1915 г. Часть II-ая. Доклады Губернской Управы. Нижнiй-Новгородъ. Типо-Литографiя Т-ва И. М. Машистова. 1916 г.
Источник: "О призр[е]нiи и воспитанiи молодого покол[е]нiя." Публичная лекцiя профессора д[е]тскихъ бол[е]зней Н. Гундобина. С.-Петербургъ. Тип. Т-ва "Народная Польза". Коломен. ул., соб. д. № 39. 1901 г.
Источник: Д-ръ В. М. Ивановъ. "Д[е]тская смертность и значение "Капли Молока" въ борьб[е] съ нею." Новочеркасскъ. Типографiя "Донской Печатникъ". 1911 г.
Источник: Д-ръ м-ны Г. Поповъ. "Русская народно-бытовая медицина." С.-Петербургъ. Типографiя А. С. Суворина. Эртелевъ пер., д. 13. 1903 г.
Вспоминая наших дедов.
В честь празднования 77-ой годовщины Победы в Великой Отечественной войне, хочется рассказать о трагичной истории моего прадедушки, о котором я узнала совсем недавно.
МЕНЬШОВ Павел Иванович, 1916 г.р., родился в селе Чаган Камызякского района Астраханской области. До войны в 1936 году сослан вместе с семьёй в село Аксарка Приуральского района Омской области (ныне - ЯНАО). Помогал отцу на кормприёмке Аксарковского рыбозавода.
Работы на Аксарковском рабозаводе Приуральского района, 1940-е гг. (фото взято с сайта "Вести Ямала" - https://vesti-yamal.ru/ru/vjesti_jamal/85_let_na_obskoy_magi. )
23 августа 1942 года Павел Иванович призван Ямало-Ненецким ОВК Тюменской области в ряды Красной армии, по воинскому званию был рядовым, занимал должность стрелка, позже входил в состав расчёта ПТР (противотанкового ружья). На тот момент у Павла остались жена - Аксарина Антонина Вячеславовна вместе с трёхмесячным сыном - моим дедушкой Сергеем, в Астрахани осталась мать - Меньшова Мария Михайловна.
При изучении архивных данных возникает неразбериха: сначала его признали пропавшим без вести с августа 1942 года, так как прекратилась связь с матерью.
Позже сделана приписка, что согласно входящему документу №6551с от 1948 года Меньшов П.И. пропал без вести с февраля 1943 года, о чем извещение выслано жене Аксариной А.В.
Именной список безвозвратных потерь личного состава по Ленинскому Райвоенкому города Астрахань, документ №49526 датирован 29.09.1949 (фото взято с сайта Память Народа https://pamyat-naroda.ru ):
Вот собственно и приложение к вх. №6551с: именной список военнослужащих пропавших без вести рядового и сержантского состава Ямало-Ненецкого округа (фото взято с сайта Память Народа https://pamyat-naroda.ru ):
Ещё одно приложение к этому же документу: тут уже проставлен штамп "пропал без вести" с февраля 1943 года. В графе "какой местности уроженец" имеется ошибка, однако все остальные данные совпадают (фото взято с сайта Память Народа https://pamyat-naroda.ru ):
Долгое время не могла установить в какой воинской части служил прадедушка, но благодаря анализу данных сослуживцев, которые тоже проживали в Приуральском районе, удалось выяснить, что письма слали с полевой почты №37426 и №75746. По справочнику войсковых частей - полевых почт ( https://www.soldat.ru/pp_v_ch.html ) удалось выяснить, что данные полевые почты относились к 27 отдельной стрелковой бригаде (ОСБр), которая входила в состав 23 Армии, Ленинградский фронт.
27 ОСБр была разделена на 4 части и располагалась вдоль Финского залива, достаточно болотистая местность
Фрагменты карт взяты с сайта Память народа ( https://pamyat-naroda.ru )
В каком бою пал мой прадед неизвестно, часть их бригады могли перекинуть на другое место дислокации. Стрелки и ПТРы всегда были на передовой.
В общем, мне ещё предстоит узнать судьбу моего прадеда. Также как и его мать Мария Михайловна, я изучаю различные архивные источники, планирую написать запросы в военкоматы как по месту рождения, так и по месту призыва. Основная цель - узнать боевой путь, точные название и номер воинской части, возможных сослуживцев.
Вот кстати заявление Меньшовой М.М. от 25 августа 1949 года, к тому моменту прошло уже 4 года после окончания ВОВ (фото взято с сайта Память Народа https://pamyat-naroda.ru ):
В ответ на это заявление Ленинским райвоенкоматом города Астрахани переписана копия справки Ямало-Ненецкого ОВК, о том что Павел Иванович действительно был призван 23 августа 1942 года в ряды Советской армии:
Вероятно Мария Михайловна не общалась со своей невесткой Антониной и не могла узнать о судьбе своего сына, ведь Антонина была извещена о том, что Павел Иванович пропал без вести. Скорее всего справка об участии в Великой Отечественной войне нужна была для получения каких-либо льгот для семей погибших и пропавших без вести солдат.
Ещё сведения о своём прадедушке я нашла в Книге памяти "Назовём поименно", том IV.
Книга издана в г. Волгограде в 1995 году
На стр.113 фамилия написана через "Е" - МЕНЬШЕВ, хотя правильно МЕНЬШОВ
Уже на следующей странице этой же книги фамилия написана правильно и появилась ещё одна зацепка в нашем генеалогическом древе - родной брат Павла - Пётр.
О Петре я нашла много интересной информации и даже установила возможных родственников по его линии. Об этом в следующем посте!
Благодарю моего прадеда Меньшова Павла Ивановича, горжусь его стойкостью и отвагой в борьбе с фашистскими захватчиками. Павла не стало, когда ему было всего лишь 27 лет. прямо как мне сейчас
P.S. Также большое спасибо хочется сказать сотрудникам Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации, которые проделали такой большой труд по сканированию и распознаванию архивных документов. Миллионы людей смогут найти подвиги своих дедов и прадедов!
Российская империя 1913 года
Фотографии сделаны чешским фотографом Альфонсом Марией Мухой (Alfonse Maria Mucha) в Москве.
Крестьянки и торговец.
Люди, гуляющие возле собора Василия Блаженного.
Кучер в бричке на фоне собора Василия Блаженного.
Люди на фоне Царь-колокола.
Крестьяне сидят под стеной возле Московского кремля.
Женщины гуляют вдоль берёзовой аллеи с зонтиками и собакой.
Мужчина что-то записывает в записную книжку на фоне собора Василия Блаженного.
Запряжённая в повозку лошадь на фоне Московского банка.
ЖИЗНЬ ПАРТИЗАНА
В преддверии праздника Победы, решил рассказать интересную историю связанную войной. Как всегда бывает в таких случаях, далеко ходить не пришлось – достаточно было заглянуть в свое генеалогическое древо. Сегодня речь пойдет о Еременко Степане Сергеевиче, партизане, воевавшем на территории Краснодарского края в отряде им. Игнатовых.
Еременко Степан Сергеевич - довоенное фото.
Вообще, удивительная судьба, наверное, у каждого человека рожденного на рубеже эпох, когда менялось практически всё. Так произошло и со Степаном. Родившись до революции, 27 марта 1911 года в городе Екатеринодаре, после 1917 года у него изменились фамилия, имя, отчество и даже дата рождения! Рожденный как Яременко Стефан Сергеев, в советское время он стал Еременко Степаном Сергеевичем с новой датой рождения – 9 апреля 1911 года по «новому стилю». Да и сам город, где он родился теперь стал называться Краснодаром.
Запись о рождении Степана Еременко в метрической книге (ГАКК. Ф. 801. ОП. 1. Д. 223. Л. 42.)
После окончания начальной школы в 1926 году поступил в учебно-показательные мастерские, а затем в ФЗУ комбината «Севкавжирмасло» в г. Краснодаре. В 1931 - 1933 годах учился в институте маслобойножировой промышленности в г. Краснодаре, затем, не окончив институт, работал слесарем на комбинате «Главмаргарин». В 1937 году поступил на «стахановские курсы» (техникум), которые окончил без отрыва от производства в 1941 году. С 1940 года работал на гидрозаводе этого комбината помощником механика. С 1929 по 1939 год состоял в рядах ВЛКСМ. Беспартийный.
Краснодар. Комбинат "Севкавжирмасло" (1931)
В середине 30-х годов женился и в 1936 году у Степана родился сын Юрий. Жизнь шла своим чередом как у всех – работа, дом, семья, быт. Но в нее самым неожиданным образом вмешалась война.
В 1941 году Степан Сергеевич был направлен в г. Ростов на республиканские курсы минеров, которые и окончил. При проведении эвакуации в начале августа 1942 года участвовал в мероприятиях по выводу из строя своего предприятия перед наступлением немецко-фашистских войск на г. Краснодар.
А с 9 августа 1942 года он был зачислен в ряды партизанского отряда Сталинского района г. Краснодара (впоследствии отряд им. Братьев Игнатовых), став старшим подрывником-минером 2-го взвода. Неоднократно участвовал в боевых операциях в тылу противника.
В отряде непрерывно шло обучение взрывному делу, одним из первых преподавателей был и Степан Сергеевич. Вот как Петр Карпович Игнатов описывал создание в отряде «минного вуза»: «Перед уходом на диверсии, Ветлугин, Еременко и Кириченко просили меня открыть при нашем отряде «миннодиверсионный вуз». Мысль об открытии «минного вуза» явно пришлась по душе и товарищу Поздняку: на сухощавом, подвижном лице его лежала улыбка, когда он повторял в задумчивости: «Минный вуз»… Предложение обсудим немедленно и — в жизнь…»
Совещание состоялось на той же полянке. Товарищ Поздняк говорил о будущей работе отрядов, о возможностях лесной горной войны партизан, отрезанных от частей Советской Армии, и о нашей минной школе. Эта школа, по мнению товарища Поздняка, в первую очередь должна охватить партизан Краснодарского куста. Для начала каждый отряд выделит по меньшей мере двух лучших партизан для учебы в нашем «вузе»… Сознаюсь, я слушал эти слова с большим волнением. Мысль Евгения воплощалась в жизнь. Мертвый, он продолжал свое живое, святое дело. <…>
Как только Ветлугин, Кириченко, Ельников вернулись с операций, я созвал всех наших минеров и сообщил им о решении командования открыть минную школу.
Новость эту наши инженеры приняли с таким юношеским восторгом, что смотреть на них было радостно: ведь у каждого были семьи, дети, тревога на сердце. А вот, подите ж вы, папаши чуть в пляс не пустились! Я приказал им немедленно приниматься за разработку учебного плана, хотя и знал, что ни торопить, ни подгонять их мне не придется.
И верно: учебный план нашего «минного вуза» вскоре был готов. Весь курс мы рассчитали на шестьдесят лекционных часов. После этого — учебная практика на минодроме и выходы на боевые операции.
К боевой практике решили допускать только тех из наших «студентов», кто сдаст экзамены по теоретическому курсу. Теорию поручили читать Ветлугину, руководить практикой — Еременко и Кириченко. Председателем экзаменационной комиссии назначили меня».
30 октября 1942 года Степан минировал железнодорожное полотно и шоссейную дорогу на перегоне Северская-Ильская, в результате чего были подорваны поезд и автомашины немецко-фашистских оккупантов. Был представлен к правительственной награде. Согласно наградным характеристикам, «при минировании в сложных условиях проявил исключительную самоотверженность и героизм».
Вот как описывается этот 8-й боевой выход партизанского отряда им. Братьев Игнатовых в «Итоговом отчете о боевой деятельности отряда»: «29 октября, снова пройдя мимо ДЗОТов, группа обоих отрядов занялась делом по выработанному заранее плану: две группы заняли оборону к ДЗОТам, одна справа под командой тов. Ельникова, вторая слева, под командованием тов. Мусьяченко, тыл прикрывала третья группа с пулеметом под командой тов. Причины. На железную дорогу ушла четвертая группа со старшим минером тов. Еременко, на шоссе вышла пятая группа, под командованием инженера-минера тов. Ветлугина, каковая, своевременно закончив свою работу, ушла в исходное положение. Но у тов. Еременко, лично минировавшего шоссе, затянулась работа, так как он вышел на каменистое место, а искать другое было некогда. Не успел тов. Еременко закончить минировку, внезапно прошел поезд, минер едва успел выхватить противотанковую гранату, каковой минировал железную дорогу по способу Кириченко, но своим методом и упал рядом с полотном. После прохода поезда прошел патруль румын, не обнаружив лежавших на полотне партизан. Наконец, после двух с половиной часов работы, железная дорога была заминирована, место замаскировано под грунт, все убрано и группа пошла обратно, причем пришлось идти через минированное нами шоссе и уже за линией ДЗОТов все группы соединились. Едва расцвело с наблюдательного артиллерийского пункта можно было видеть как взорвался шедший с Северской поезд, разорвало паровоз, вагоны в числе 29 штук полетели под откос, нагромождались один на другой. Через минут 30 на шоссе взорвалась первая 7-тонная машина со снарядами, и через несколько минут, пытаясь объехать первую, взорвалась вторая такая же машина. На каждой из них сидело по пять сопровождающих конвойных немцев. Через 15 минут подошла с Ильской штабная машина с офицерами и, не доходя метров 200 до обоих машин, также взорвалась на наших минах.
Здесь также больше недели и на железной дороге и на шоссе не было никакого движения, к тому же наши батареи мешали вспомогательным поездам и машинам фрицев быстро растаскивать обломки и восстанавливать путь. Разведкой подсчитано одних только убитых 647 человек, считая и на шоссе, а искалеченных и тяжело раненых свыше 500 чел., ибо два дня из-под обломков извлекали трупы и раненых немцев».(ЦДНИКК. Ф. 4373. ОП. 1. Д. 156. Л. 7.)
1 января 1943 года во время боевой операции по минированию железно-дорожного пути между станицами Холмской и Северской Еременко Степан Сергеевич погиб при подготовке взрыва вражеского поезда.
Вот как вспоминал в своей книге «Записки партизана» гибель Степана Еременко командир отряда Игнатов Петр Карпович:
«Вернулась группа Веребея.
Степан Игнатьевич молча подошел ко мне. Он был бледен.
— Разрешите доложить, товарищ командир отряда. Задание выполнено. Поезд взорван. Но старший минер Еременко погиб при взрыве…
В сознании никак не укладывалось, что не стало нашего Степы, нашего общего любимца, мастера на все руки, веселого запевалы, прекрасного товарища.
Еременко погиб так, как умирают солдаты революции: на посту, с оружием в руках, своей смертью вырвав победу…
Группа тронулась до рассвета. Идти было трудно: тучи низко висели над землей, шел дождь, ревел ветер в глубоких ериках, глина липла к сапогам, ноги скользили на мокрых камнях. Только к вечеру подошли к железной дороге и, как всегда, начали наблюдение.
Первая ночь, намеченная для взрыва, прошла впустую: заложить мины не удалось.
Наступил канун Нового года. <…>
Место, назначенное для взрыва, оказалось неудачным. Так же тихо, один за другим, отошли вправо. Взобрались на полотно. Луста начал копать ямку. Кузменко и Коновиченко легли в дозоре. Группа прикрытия замерла в кустах. Еременко вынул противотанковую гранату…
Удивительный человек Степан Сергеевич! Не раз присутствуя на занятиях в минной школе, я слышал, как убежденно, с большим знанием дела Еременко доказывал своим ученикам все преимущества нашей новой автоматической мины. Не раз при мне он восхищался замедлителями Ветлугина. Он прекрасно знал нашу мину, он мастерски умел обращаться с нею, умом он высоко ценил ее достоинства, но его сердце не лежало к мине. Для себя лично он предпочитал противотанковую гранату. Обкладывая ее толом, он рвал поезда. И надо отдать ему должное: рвал умеючи.
На этот раз он тоже вышел на полотно со своей любимой гранатой. Он снял предохранитель и накладку и, осторожно придерживая инертную массу шпилькой, положил гранату в ямку. Луста начал укладывать вокруг нее толовые шашки.
И вдруг рельсы загудели. Сначала еле слышно, потом все громче, громче. Шел поезд в неурочное ночное время, как в ту памятную теплую октябрьскую ночь на четвертом километре, когда погибли мои сыновья. Надо было выхватить гранату и отскочить. Но заговорило чувство долга солдата — безоговорочно выполнить приказ командира, и оба минера продолжали работу. Поезд был буквально в десяти метрах, когда Еременко и Луста соскочили с полотна.
Взрыв оглушил даже тех, кто в группе прикрытия лежал в кустах. Паровоз взлетел на воздух. Передние вагоны полетели под откос. Остальные, наскочив друг на друга, лежали на полотне, разбитые в щепы. Первым пришел в себя Веребей и бросился искать минеров. Он нашел Лусту недалеко от насыпи. Леонид Федорович лежал, широко раскинув руки, без всяких признаков жизни. Приказав Малых и Кузменко отнести Лусту, Веребей побежал искать своего друга Степу Еременко. Он нашел Степана Сергеевича под обломками разбитого вагона: Еременко был мертв.
Товарищи понесли минеров в кусты. И так же, как тогда, на четвертом километре, друзья финскими ножами вырыли неглубокую могилу. Жужжали пули над головой, срезая ветки кустов. Страшно кричали раненые немцы на полотне.
Первым опустили в могилу Еременко.
Малых поднял Лусту и вдруг почувствовал, что под рукой бьется сердце. Он положил Леонида Федоровича на землю и брызнул в лицо водой из фляги. Веки Лусты чуть дрогнули.
— Жив! Луста жив! — забыв о пулях, об опасности, о немцах, во весь голос закричал Малых.
Еременко забросали землей, положили Лусту на самодельные носилки и вернулись в лагерь.
А Степана Еременко нет… Мне все казалось — он подойдет сейчас, сядет рядом и вполголоса, так, чтобы не слышал строгий комендант, затянет казацкую песню, широкую и привольную, как наши кубанские степи…»
О тех же событиях в «Итоговом отчете о боевой деятельности отряда» про 21-й боевой выход указано: «17 декабря минно-диверсионный выход группы минеров-диверсантов 3-го взвода под командой старшины тов. Веребей для выполнения приказа командующего краснодарским кустом тов. Поздняк о взрыве поезда и мостов и уничтожения машин на шоссе между Ильской и Холмской. Проведя тщательную подготовку и ведя неоднократные разведки мест проходов линии ДЗОТов, не раз пытаясь их пройти, наконец 31/12 вечером, когда немцы подняли новогоднюю пальбу, без всяких поводов и целей, группа прошла, вернее проползла между ДЗОТами, вышла к железной дороге, пролежав там сутки и вечером 1/1 стали минировать железнодорожный путь. Опять появившийся внезапно из-за поворота на большой скорости поезд выскочил к месту минирования, производивший эту работу старший отрядный минер т. Еременко, как теперь выяснилось, не хотел прерывать работу, очевидно надеясь в последний момент выскочить из-под поезда, но страшный взрыв паровозов похоронил под собой героя. Его помощник инженер-минер Луста, оглушенный взрывом лежал в канаве. Командир группы минер т. Веребей, не растерявшись, быстро подобрал т. Лусту и своевременно вывел всю группу за линию ДЗОТов, пока опомнившиеся фашисты кинулись искать диверсантов, оцепив местность.
Разведать количество разбитых вагонов и убитых немцев из-за усиленной охраны места происшествия и иллинии ДЗОТов не удалось. Также не удалось установить, с каким грузом ехал этот поезд». (ЦДНИКК. Ф. 4373. ОП. 1. Д. 156. Л. 9.)
Описание 21-го боевого выхода в сводном отчете по Краснодарскому партизанскому кусту (ЦДНИКК. Ф. 4372. ОП. 1. Д. 17а. Л. 53.)
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 ноября 1943 года посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени (№ 30578). 16 февраля 1944 года орден был вручен жене Еременко Степана Сергеевича Таисии Ефремовне Еременко, 1918 года рождения. Нетрудоспособным членам семьи погибшего партизана были установлены с 1943 года пенсии в сумме 200 рублей: сыну Юрию, 1936 года рождения, - до совершеннолетия, матери Еременко Анастасии Степановне, 1881 года рождения, - пожизненно.
Указ ПВС о награждении Степана Еременко (ГАРФ. Ф. Р7523. Оп. 4. Д. 204. Л. 116-117.)
После освобождения Краснодара, 17 марта 1943 года, состоялся митинг на комбинате «Главрасжирмало» в котором приняли участие 350 человек, посвященный присвоению званий Героев Советского союза братьям Игнатовым. На нем прозвучали предложения ходатайствовать о переименовании ул. Тихорецкой в ул. им. Братьев Игнатовых, установить бюст Е. П. Игнатова на территории комбината и «создать ремонтные бригада им. Братьев Игнатовых и тов. Еременко» (ЦДНИКК. Ф. 61. Оп. 1. Д. 72. Л. 7).
Могила Степана Еременко на Всесвятском кладбище города Краснодара .
Могила Степана Еременко на Всесвятском кладбище города Краснодара находится совсем недалеко от могилы братьев Игнатовых.
Каждый раз, читая строки донесения о боевом выходе с которого Степан не вернулся, я прокручиваю тот момент, когда он мог спокойно уйти и пропустить поезд. Никто его не упрекнул бы за это – ни боевые товарищи, ни командование. Но он остался и сделал так, как велело ему сердце. Я думаю это то, за что мы и должны их помнить.
Дедков Сергей
Если интересна военная тематика - подписывайтесь!
Лицевой счет Сталинского гор. Краснодара партизанского отряда им. Братьев Игнатовых по состоянию на 1 ноября 1943 года (ЦДНИКК. Ф. 4373. ОП. 1. Д. 156. Л. 3.)
Дореволюционные крестьяне. № 22
Как друг-шотландец Николая I построил завод в столице Российской империи и изменил судостроение страны
У нас был император-реформатор, статус мировой морской державы, начинающаяся индустриальная эпоха, опыт судостроения и поражение в Крымской войне. Не то, чтобы всё это было категорически необходимо для создания завода, но если уж начал реорганизовывать военно-морской флот и кораблестроение, то к делу надо подходить серьёзно.
Панорама Балтийского завода в 1857 году
Крымская война 1853–1856 гг. показала то, что Россия должна серьёзно заняться модернизацией своего флота. Парусные фрегаты должны были уступить место броненосным. На волне преобразований, 26 мая 1856 года (все даты по новому стилю) возникло предприятие купца Матвея Егоровича Карра и инженера-судостроителя Марка Львовича Макферсона, названное «Балтийский литейный, механический и строительный завод Карра и Макферсона», ставшее в дальнейшем Балтийским заводом.
До этого на месте завода была небольшая механическая мастерская. Ей владел механик императорских яхт и британский поданный, шотландец по рождению, Мердох Джордж Макферсон, на русский манер, именуемый Марком Львовичем.
Макферсон пользовался авторитетом в столичных морских технических кругах и его лично знал Николай I. Император явно симпатизировал механику и изобретателю. Поэтому, когда началась война, и всех британских поданных стали выселять, как минимум, из Санкт-Петербурга, то личным благоволением государя Макферсон остался в качестве вольного судового механика в своей мастерской на Васильевском острове.
Марк Львович Макферсон
Матвей Егорович Карр был владельцем сахарного завода и постоянным заказчиком в мастерской Макферсона. Не желая терять отличного работника, разглядев надвигающуюся эпоху металла и механики, а также предпринимательский потенциал шотландца – Карр предлагает Макферсону расширить производство.
Присмотрев напротив устья Фонтанки место на Васильевском острове новоиспечённые компаньоны открыли завод, а чуть позже, летом, оформили во Втором департаменте Петербургской палаты гражданского суда купчию на 24 400 рублей серебром (около 24 644 000₽). Участок был почти прямоугольной формы с береговой линией в 7 метров и рядом с корабельным фарватером, что позволяло строить глубокосидящие суда. Корабельный фарватер – до сих пор, одна из особенностей Балтийского завода.
Изначально Макферсон и Карр ориентировались на строительство металлических кораблей, изготовление паровых машин, а также механизмов для кораблей собственной постройки и для кораблей, строящихся на других верфях России. За исключением особо крупных контрактов, всем управлял Макферсон. Мастерами на заводе были иностранцы, а рабочие русскими.
Деревянный плавучий док, построенный в 1859 году
Макферсон жил прямо на заводе, на втором этаже здания рядом с проходной. На первом располагалась контора, которая принимала заказы. Несмотря на большое количество частных подрядов, предприимчивый шотландец хотел заполучить мегазаказчика, которым могло быть государство. Не дождавшись солидных господ, Марк Львович сам обратился в Морское министерство и предложил свои услуги корабела.
Министерство охотно согласилось и даже вложилось в расширение завода. Первый заказ на 10 паровых машин и 10 центробежных насосов для плавучего дока был оценён в 28 500 рублей серебром (около 28 785 000₽).
Не считая заказов государства, в период с 1856 по 1873 год завод построил 29 судов: 7 пароходов, 2 паровые яхты, 20 буксирных пароходов.
Вскоре Морское министерство заказало Балтийскому заводу постройку броненосного флота страны. И корабелы справились с задачей построив лодку, с символическим названием «Опыт».
Канонерская лодка «Опыт», 1862 год.
Первый корабль с бронированной защитой российского императорского флота – канонерская лодка «Опыт». Была спущена на воду 27 сентября 1861 года, а 11 мая 1862 года она вошла в состав гвардейского экипажа.
По сути «Опыт» был своеобразным подвижным продолжением кронштадтских фортов, рассчитанным на обстрел со стационарной позиции.
Подводная лодка Александровского
А ещё в 1860-е на заводе Карра и Макферсона была создана и первая боевая подводная лодка. В 1866 году инженер Иван Александровский выпустил 350-тонную подводную лодку, рабочим телом которой являлся сжатый воздух. Подробную историю зарождения подводного флота России мы расскажем в одном из ближайших постов.
Начало было положено и в 70-е годы ХIX века, пионером полноценного броненосного судостроения в России стал броненосный корабль береговой обороны «Адмирал Лазарев».
Балтийский завод первым в стране приступил к серийному строительству кораблей — броненосцев, крейсеров типа «Победа».
Постройкой «Адмирала Лазарева» Балтийский завод открыл новую страницу в истории отечественного кораблестроения. До этого металлические корабли водоизмещением более 1500 т в России не строились.
Броненосец «Петр Великий»
Развитие броненосного судостроения в России увенчалось созданием в 1877 году броненосца «Петр Великий». Этот эскадренный броненосец долгое время считался лучшим кораблем в мире.
Броненосный фрегат «Рюрик»
В 1890-х гг. Балтийский завод приступил к созданию прототипа серийных броненосных крейсеров большого водоизмещения. Таким кораблем был «Рюрик», заложенный 19 мая 1890 года.
Для развития производства потребовалось открыть новые цеха и построить новые здания. Крупными новыми постройками стали каменный эллинг длиной 165, 5 метра и высотой 34 метра, судостроительная мастерская, котельная мастерская, двухэтажное здание для модельной и столярной мастерских, а также архива, корабельная электрическая станция, сталелитейная мастерская, электротехническая мастерская, каменное здание для плаза и столярно-плотницких работ. Парк завода имел до 70 металлообрабатывающих станков.
Здание электростанции. На заднем фоне виден эллинг. Фото со стекла.
К началу 1870-х годов завод по техническим показателям вошел в число ведущих судостроительных и машиностроительных предприятий Петербурга. На заводе насчитывалось уже 1700 рабочих, а к 1893 году – 2763.
В механической мастерской
Сам Макферсон отошёл от дел в середине 1870-х годов и умер в 1879 году.
История одной фотографии
Да, я знаю что данная фотография была на Пикабу. Но в моём посте история её создания раскрыта более подробно.
На огромной - с негативом 110х60 см - фотографии запечатлен в отличном качестве в полном составе целый полк! На фотографии более 1250 нижних чинов и офицеров. Для съемки соорудили специальные леса - больше 20 рядов, по 50 человек в каждом. Одна лишь их расстановка по росту заняла несколько часов. Снимали гигантским объективом - 2,4 метра в длину и 1,4 - в ширину.
Подпись под фотографией гласит: "Лейб-Гвардии Кексгольмский Императора Австрийского полк основан в 1710 г. Императором Петром 1-м. Со дня основания полк участвовал в 20 войнах, провёл на них 50 ет и побывал в Швеции, Персии, Турции, Германии, Дании, Англии, Португалии, Греции, Австрии, Швейцарии, Румынии и Болгарии. В морских походах был в Атлантическом океане, в Балтийском, Немецком, Средиземном, Чёрном, Мраморном и Каспийском морях. Русскую землю исходил вдоь и поперёк до границ с Азией. За свою службу имеет знаки отличия: 2 серебряные трубы «за взятие в 1760 г. Берлина, гренадёрское звание за отличия в 1812г., знаки на шапки «за отличие» за сражение при гор. Ареи в 1814г., двойные петлицы на мундиры в 1815 г., переведён в гвардейский корпус в 1831 г., ленты на знамёна за 100-летнюю службу в 1838 г., 4 Георгиевских знамени за войну в 1878 г., наименование Лейб-Гвардией и Андреевские звёзды на шапки в 1894 г. От своих шефов полк имеет награды: от Императора Австрийского Франца 1-го портрет за дела против польских мятежников в 1832 г., от Императора Австрийского Франца-Иосифа в 1860 г. портрет и музыкантский оркестр, в 1873 г. портрет во вест рост, в 1888 г. ленты на знамена, в 1898 г. портрет… /нечитаемо/ …в офицерское собрание подарок из серебра и медали, и в 1899 г. еще 100 офицерских и 40 солдатских медалей, как принадлежность мундира полка на вечные времена"
Автор уникального снимка неизвестен. Время съемки не ранее осени 1907 года, когда появились защитные кителя, а один из изображенных офицеров этой осенью поступил в полк, и не позднее весны 1909-го, когда в полку сменился командир. Поскольку снимок явно летний, фото, скорее всего, сделано в 1908 году. Можно высказать предположение и насчет точной даты - 29 июня, полковой праздник святых апостолов Петра и Павла.
А еще с этой фотографией связана пара странностей. Дело, в том, что в Российском государственном военно-историческом архиве сохранилась поденная (!) "Хроника полковой жизни" Кексгольмского полка с 1905 по 1910 год. В ней упоминаются абсолютно все, даже самые мелкие события и происшествия (например, как нижние чины играли в городки и один из них получил травму), но нет ни строчки об этой беспрецедентной фотосъемке. И, почему остался неизвестным фотограф, сделавший столь грандиозное и масштабное фото?
Может быть тут замешан шпионский след? Дело в том, что подобные фото были не только у Кексгольмского полка, например, в 1910 году в полковой истории 3-го драгунского Новороссийского Ее императорского высочества великой княгини Елены Владимировны полка есть такая запись:
"Собирает как-то господ офицеров помощник командира полка полковник Карпович и сообщает, что приехал фотограф, предлагающий снять эскадроны, команды и сделать всякие другие снимки. Показанные образцы были великолепны. Цена исключительно низкая. И вот в расположении полка появился низенький черненький фотограф, который со своим аппаратом переходил из эскадрона в эскадрон, где он делал различные снимки, которые выходили прекрасными и составляли альбом для каждого эскадрона и команды. Потом фотограф предложил сделать снимок полка в конном строю, но для этого ему нужно построить вышку.
И вот мы видим, что на нашем полковом плацу построена в добрый 3-х этажный дом вышка. Полк был построен перед ней в конном строю. Фотограф влез на нее по системе лестниц, а его чудовищно большой аппарат подняли туда на блоках. Провели к нему телефон, по которому он, накрытый черной материей, отдавал указания, как надо перестроить полк, чтобы он поместился в объективе. Эти перестроения продолжались довольно долго, но, наконец, полк снят. Фотограф и аппарат спустились прежним способом на землю. Получился, действительно, прекрасный снимок.
Фотограф уехал и только через несколько недель мы узнали новость: он где-то в другом городе также кого-то снимал и. там же его поймали и повесили. Оказалось, что снимая полки в конном строю, он специально долго возился с перестроениями полка, тайно снимая в это время всю окружность. А так как уж наша Зеленая гора господствовала над городом, то с этой вышки видны были почти все форты и укрепления! Картина ясна!"
Едва ли в то время было много фотографов с гигантскими аппаратами, способными снимать больше тысячи человек. И даже если повешенный фотограф шпионом не был, кексгольмцы вполне могли стереть из своей истории этот компрометирующий эпизод. А фотография осталась.
Что касается участников фото, то многие из этих людей прошли через огонь Первой мировой войны - от ожесточенных сражений 1914 года в Восточной Пруссии (большая часть полка погибла или попала в плен в печально известной Восточно-Прусской операции) до последней разведки в августе 1917-го на реке Збруч. Потом была революция, разметавшая кексгольмцев по всему миру. Но на снимке все они пока еще живы. Благодаря историку Федору Гущину далось узнать нескольких офицеров (слева направо):
Генерал-майор Александр Ресин, командир полка (13-й справа в ряду офицеров) Участник Русско-турецкой войны, действительный член Императорского Русского географического общества, исследователь Чукотки. Кексгольмским полком командовал с февраля 1905 по март 1909 года. Позднее участвовал в Первой мировой войне. Умер в 1933 году в эмиграции в Югославии.
Подпоручик Евгений Янковский (8-й слева в ряду офицеров) Полковой адъютант, на фотографии выделяется адъютантским аксельбантом. Тоже не избежал плена в 1914 году. Тоже участвовал в Белом движении на Юге России. Карьеру завершил в чине полковника. Эмигрировал в Югославию. В годы Второй мировой войны служил в Русском корпусе, позднее перебрался в США. Умер в 1977 году. В эмиграции редактировал журнал "Кексгольмская быль" и многое сделал для сохранения реликвий полка.
Капитан Владимир Бауэр (Бауер) (2-й справа в ряду офицеров). В бытность полуротным командиром в Московском военном училище был наставником будущего Маршала Советского Союза Бориса Михайловича Шапошникова, которому крепко запомнился и полюбился. По словам Шапошникова: "Бауер был хорошим строевиком и отличным воспитателем. На юнкеров он смотрел как на будущих офицеров, поэтому старался привить нам качества начальника. Прежде всего он требовал от нас правды. Будущий офицер не имел права лгать или изворачиваться. Второе, что прививал нам Бауер, - это ответственность. Лично я, следуя на службе его принципам, в отношениях с подчиненными всегда достигал успеха. В дальнейшей жизни мне не пришлось встретиться с Бауером, но имя его осталось в сохранившихся архивах Первой мировой войны, рассказывающих о трагедии армии Самсонова под Сольдау. В 1935 году мне пришлось прочитать в архивах доклад одного из офицеров Лейб-гвардии Кексгольмского полка, участвовавшего в этой операции. В докладе говорилось, что группа бойцов этого полка под командованием полковника Бауера долго сдерживала наступление превосходящих сил немцев, но потом была рассеяна артиллерийским огнем противника, и участь Бауера осталась невыясненной". На самом деле Бауэр выжил. Он попал в германский плен в августе 1914-го. Умер в Варшаве не позднее 1934 года.
Еще три офицера (слева направо): Капитан Георгий Барковский (5-й слева в ряду офицеров) Представитель офицерской династии полка - один из братьев Барковских. Дослужился до генеральского чина, в годы Первой мировой командовал полком и дивизией. После революции попал по мобилизации в Красную армию, откуда бежал на белый Юг, умер в 1929 году в Ницце. Младшие братья-кексгольмцы Иван и Андрей также окончили свои дни в эмиграции во Франции.
Поручик Василий Гапонов (13-й слева в ряду офицеров) В рядах полка дослужился до полковника. Участвовал в Белом движении на Юге России в рядах марковцев. Эмигрировал во Францию. Руководил отделом полкового объединения кексгольмцев в Европе. Умер в Норвегии.
Подпоручик Владимир Витковский (10-й слева в ряду офицеров) С 1905 по 1917 год вместе с Кексгольмским полком прошел путь от подпоручика до полковника. Храбро сражался и был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени за взятие после жестокого боя деревни Трыстень. Позднее участвовал в Белом движении на Юге России в рядах дроздовцев, командовал Дроздовской дивизией. Уже в Крыму, при генерале П.Н. Врангеле, командовал корпусом. Закончил Гражданскую войну генерал-лейтенантом. Врангель так писал о Витковском: "Генерал большой личной храбрости, прекрасно разбиравшийся в обстановке, исключительно хороший организатор". Эвакуировался с белыми из Крыма, позднее попал в лагерь в Галлиполи. Перебрался в Болгарию, затем - во Францию и в США. Умер в 1978 году, похоронен на Сербском кладбище недалеко от Сан-Франциско.
И еще три офицера (слева направо) Капитан Владимир Чашинский (14-й слева в ряду офицеров) Получил блестящее образование - помимо кадетского корпуса и военного училища окончил Николаевскую академию Генерального штаба и Офицерскую стрелковую школу. В начале Первой мировой войны, будучи раненным и контуженным, оказался в плену. Позднее вернулся в Россию, примкнул к Белому движению на Юге страны. Занимал пост коменданта Ставрополя. Эмигрировал в Польшу, умер в Варшаве в 1936 году. Варшава в судьбе Чашинского, Бауэра и других офицеров - не случайный пункт. Именно в этом городе до войны стоял Кексгольмский полк. Сюда же после войн и революций возвращались кексгольмцы, связавшие всю жизнь с родной частью.
Полковник Павел Голдобин (14-й справа в ряду офицеров) Вскоре после фотосъемки пошел на повышение, в августе 1910 года принял командование другим полком. В августе 1914 года, в бою при Гумбиннене, попал в плен. Окончил свои дни в 1934 году в Югославии.
Капитан Владимир Верцинский (10-й справа в ряду офицеров) Дослужился до подполковника. В 1935 году, уже пенсионер, был арестован в Ленинграде и сослан на пять лет в Казахстан. Реабилитирован в 1989 году.
Парки 100 лет назад
Всех приветствую! В данном фотопосте представляю Вашему вниманию фотографии парков и садов +- столетней давности. (Описания находятся НАД фото)
1. Прогулка в Петровский парк и Соломенную сторожку. «Густя, Тина и Леня у воды на пруду у Соломенной сторожки»
Дата съемки: 1900-е
2. Гурзуфский парк
Дата съемки: 1897 год
3. У Собачьего пруда в Измайлово
Дата съемки: 1928 год
4. Лебеди на пруду в Архангельском
Дата съемки: 1896 - 1897
5. Старорусские Минеральные Воды
Дата съемки: 1 июня 1900 - 31 августа 1913
6. Вид на Большой дворец в Петергофе из Нижнего парка
Дата съемки: 1 июня 1910 - 31 августа 1913
7. Аллея тополей
Дата съемки: 1910 - 1915
Дата съемки: 1910-е
9. Воздушный шар перед зданием зверинца
Дата съемки: 1910-е
10. Зрители в летнем театре
Дата съемки: 1910 - 1918
11. Женщина с ребенком
Дата съемки: 1913 год
12. Группа неизвестных на фоне здания летнего театра в Муроме в Окском парке
Дата съемки: 1920-е
13. Семен Савельевич Ильин (справа) на велосипедной прогулке по Чистым прудам
Дата съемки: 1920 - 1925
Не только грачи. Сложный путь художника Саврасова
«“Грачи прилетели” — чудесная картина, такая же поэтичная, в одно и то же время тоскливая и радостная, истинно весенняя, как вступление к “Снегурочке” Римского! Еще зима. Мрачный, сизый горизонт, далекая снежная равнина, старинная церковь, жалкие домики, голые деревья, зябнущие в холодной сырости, почти мертвые от долгого тяжелого сна… И вот чувствуется, как по этой сырой и холодной, мертвой, бесконечной мгле проносится первое легкое и мягкое дуновение теплоты, жизни. И от ласки этого дуновения растаял пруд, встрепенулись, ожили деревья, а снежный саван быстро исчезает». Так художник и историк А. Н. Бенуа описал самую известную картину Алексея Кондратьевича Саврасова. А ведь мастер оставил и много других замечательных пейзажей.
О детстве будущего художника известно немного: родился в 1830 году в семье купца третьей гильдии, торговавшего галантерейными товарами, вырос в Замоскворечье, в 14 лет вопреки желанию отца поступил в Московское училище живописи и ваяния. Вскоре Саврасов должен был оставить учебу из-за смерти матери и финансовых трудностей семьи, а вернуться смог только в 1848 году. Наставником его стал пейзажист К. И. Рабус. Надо заметить, что конкурса в современном понимании при поступлении в это училище не было. Фактически «абитуриент» должен был предъявить несколько своих работ и, если преподаватели видели талант, его допускали к занятиям. Часть учеников з время учебы отсеивалась сама. Будущий художник должен был выполнить ряд работ, за которые получал оценки, а выпускникам в качестве финальной оценки присваивались медали золотые (большие и малые) и серебряные (аналогично). За золотую медаль можно было получить звание классного художника первой или второй степени. За малую серебряную медаль и удовлетворительную сдачу экзаменов ученик мог получить звание неклассного (свободного) художника. Оно означало то, что выпускник прошел обучение, имеет художественное образование, а также льготы по отбыванию воинской повинности и может выйти из податного сословия. Иногда медали давали досрочно. Такую малую серебряную медаль в 1851 году Саврасов получил за картину «Вид Московского Кремля при луне», а училище окончил только в 1854 году. Тогда же за картины «Вид в окрестностях Ораниенбаума» и «Морской берег в окрестностях Ораниенбаума» он получил звание академика в столичной Академии художеств (слово «академик» в то время, скорее, говорило о квалификации художника, речь не об ученой степени в привычном нам понимании слова). Позже Саврасов вернулся в московское училище уже в качестве преподавателя. Среди его учеников были Коровин, Нестеров и, конечно, Левитан.
Возможно, усталость от жестких рамок академизма привела к тому, что Саврасов стал одним из учредителей Товарищества передвижных художественных выставок. Устав созданного в 1870 году творческого объединения гласил: «Товарищество имеет целью: устройство… во всех городах империи передвижных художественных выставок в видах доставления жителям провинций возможности знакомиться с русским искусством…развития любви к искусству в обществе и облегчения для художников сбыта их произведений». На первой же выставке товарищества была показана самая известная картина мастера – «Грачи прилетели».
Столь умиротворяющий пейзаж был написан в непростое для Саврасова время. В 1870 году живописец взял отпуск и на несколько месяцев отправился с семьей в Ярославль, где планировал написать несколько картин. Однако размеренная провинциальная жизнь была нарушена трагедией: тяжело заболела беременная жена, преждевременно родившаяся дочь умерла, а сам художник впал в депрессию. Возможно, тогда и возник замысел написать картину о весне как символе возрождения. В марте 1871 года Саврасов отправился из Ярославля в Кострому (при этом точные даты и цель поездки достоверно неизвестны). Во время путешествия художник остановился в на первый взгляд ничем не примечательном селе Молвитино (ныне посёлок Сусанино Костромской области). Там же предположительно были сделаны первые наброски. Воскресенская церковь, построенная в 1690 году, сохранилась до наших дней. Саму картину автор начал писать в Ярославле, продолжил работу в Москве, куда вернулся в мае, а закончил летом. Осенью 1871 года полотно, которое автор назвал «Вот прилетели грачи», было показано на выставке Московского общества любителей художеств (МОЛХ), а в декабре на 1-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок (ТПХВ). Тогда название заменили на «Грачи прилетели!» (с восклицательным знаком). «Грачей» для своей коллекции купил П. М. Третьяков, и они по-прежнему находятся в Третьяковской галерее. Критики встретили картину благосклонно, а императрица Мария Александровна даже заказала художнику копию. Позже живописец не раз копировал свое самое известное произведение.
Весна. Грачи прилетели (1872, частное собрание)
Из воспоминаний К. А. Коровина: «Большим ростом, сильной и мощной фигурой этот величайший артист с умным и добрым лицом производил впечатление отеческой искренности и доброты. Он, как многие русские, любил своих учеников всем сердцем своей души - его мастерская, класс, был свободнейшим учреждением всей Школы, он был контрастом строгих классов, фигурного и натурного, преподавателей которых сильно побаивались… Саврасов, этот был отдельно. Часто я его видел в канцелярии, где собирались все преподаватели. Сидит Алексей Кондратьевич, такой большой, похож на доброго доктора - такие бывают. Сидит, сложив как-то робко, неуклюже свои огромные руки, и молчит, а если и скажет что-то - все как-то не про то - про фиалки, которые уже распустились, про то, что вот уже голуби из Москвы в Сокольники летают. А придет к нам в мастерскую редко, говорит: «Ступайте писать - ведь весна, уж лужи, воробьи чирикают - хорошо. Ступайте писать, пишите этюды, изучайте, главное - чувствуйте». Кругом стоим мы и ждем, что скажет нам этот милый, самый дорогой наш человек. Стою я, Ордынский, Светославский, Левитан и другие. А Саврасов говорит, что даль уже синеет, на дубах кора высохла, что писать нужно, только почувствовав, а подготовлять этюд, протирая битумом. И всем нам было понятно и больше ничего было не нужно. Все эти классы, гипсовые головы, натурщики с красивыми ногами казались такой ненужной ерундой, что неизвестно, за каким чертом это только заведено, и мы забывали и кордегардию и трезвиловку (как мы прозвали эти классы)».
Со временем состояние Саврасова стало ухудшаться. Сказывались и душевные переживания, непонимание коллег, финансовые проблемы, семейные неурядицы и пагубное воздействие алкоголя. Еще в 1857 году в возрасте 26 лет Алексей Саврасов женился на 31-летней Софье Карловне Герц, сестре учившегося вместе с ним художника Константина Герца, а также сестре известного археолога и искусствоведа Карла Герца. Брак оказался не слишком счастливым, а 2 из 5 их детей умерли. Из воспоминаний Коровина: «Мы все, его ученики, - Левитан, я, Светославский, мой брат С. Коровин, Несслер, Ордынский, - мы все так его любили, Его огромная фигура с большими руками, широкая спина, большая голова с большими добрыми глазами - он был похож на какого-то доброго доктора: такие бывают в провинции. Он приходил в мастерскую редко - бедно одетый, окутанный в какой-то клетчатый плед. Лицо его было грустно - горькое и скорбное было в нем. Говорил он, когда смотрел на вашу работу, не сразу, сначала как бы конфузился, чамкал: «Это, это не совсем то. Как вам сказать? Вы не влюблены в природу, в природу, говорю я. Посмотрите, вот я был на днях в Марьиной роще. Дубы - кора уже зеленеет. Весна чувствуется в воздухе. Надо почувствовать, надо чувствовать, как хорошо в воздухе чувствуется весна. Подготовку делайте битумом и потом…» Он останавливался. Поэт-то хотел, чтобы все разом стали поэтами. А мы восхищались и понимали… и шли гурьбой писать этюды в Сокольники, Останкино. Другие преподаватели смотрели косо на мастерскую Саврасова. Говорили, что там отсебятиной занимаются, что пейзажисты – ерунда… Саврасов слушал, робко потирал свои огромные ладони, сидел опустив голову, что-то хотел отвечать, но совсем выходило не то, а потом пропадал на целый месяц». От Саврасова ушла жена и забрала детей. После смерти друга и соратника Перова в 1882 году художника окончательно выгнали их училища.
В. Г. Перов "Портрет художника А.К.Саврасова" (1878)
Подобные истории среди художников были не редкостью. Даже талантливому художнику непросто добиться признания, к тому же далеко не у всех был еще и талант заводить нужные знакомства (и речь не только меценатах, но и о критиках, искусствоведах и т.д.) и продвигать собственные работы, а некоторые еще и болезненно реагировали на творческие неудачи. Из книги «Москва и москвичи» В. А. Гиляровского: «Трудно было этой бедноте выбиваться в люди. Большинство дети неимущих родителей — крестьяне, мещане, попавшие в Училище живописи только благодаря страстному влечению к искусству. Многие, окончив курс впроголодь, люди талантливые, должны были приискивать какое-нибудь другое занятие. Многие из них стали церковными художниками, работавшими по стенной живописи в церквах. Таков был С.И. Грибков, таков был Баженов, оба премированные при окончании, надежда училища. Много их было таких. Грибков по окончании училища много лет держал живописную мастерскую, расписывал церкви и все-таки неуклонно продолжал участвовать на выставках и не прерывал дружбы с талантливыми художниками того времени… Дом был большой, двухэтажный, населен беднотой — прачки, мастеровые, которые никогда ему не платили за квартиру, и он не только не требовал платы, но еще сам ремонтировал квартиры, а его ученики красили и белили… А известный художник Саврасов живал у него целыми месяцами. В последние годы, когда А.К. Саврасов уже окончательно спился, он иногда появлялся в грибковской мастерской в рубище. Ученики радостно встречали знаменитого художника и вели его прямо в кабинет к С.И. Грибкову. Друзья обнимались, а потом А.К. Саврасова отправляли с кем-нибудь из учеников в баню к Крымскому мосту, откуда он возвращался подстриженный, одетый в белье и платье Грибкова, и начиналось вытрезвление. Это были радостные дни для Грибкова. Живет месяц, другой, а потом опять исчезает, ютится по притонам, рисуя в трактирах, по заказам буфетчиков, за водку и еду». Считается, что на картине В. Е. Маковского «Ночлежный дом» в виде бедняка с папкой в руках изображен именно Саврасов. Умер замечательный художник в больнице для бедных на Хитровке.
В. Е. Маковский "Ночлежный дом"
Ну и некоторые другие работы мастера
"Камень в лесу у Разлива" (1849)
Одна из первых дошедших до наших дней картин автора, написана еще во времена ученичества
"Вид на Кремль с Крымского моста в ненастную погоду" (1854)
"Пейзаж с рекой и рыбаком" (1858)
"Лосиный остров в Сокольниках" (1869)
"Печёрский монастырь близ Нижнего Новгорода" (1871)
"Домик в провинции" (1878)
"Пейзаж с радугой"
"Осень. Деревушка у ручья"
Часть информации взята тут
Зильберштейн И. С. Самков В. А. «Константин Коровин вспоминает…»
В. А. Гиляровский «Москва и москвичи»
P. S. Присоединяюсь к флэшмобу. Бесплатно поделюсь книгами (можно скачать одним архивом по ссылке):
подборка интересных мемуаров и книг по истории
книги по истории костюма
Другие мои посты о живописи
Как жилось сиротам до революции
В. Е. Маковский "Беспризорные дети"
Остаться сиротой - ситуация, печальная во все времена, а пару столетий назад детям без попечения родителей жилось тем более непросто. Службы соцопеки в современном нам понимании еще не существовало. Надо заметить, что проблема эта была не только в дореволюционной России. Оливерам Твистам, например, в Англии тоже было не сладко.
Круглые сироты могли попасть в приют, в некоторых случаях им назначали опекунов, а в некоторых, увы, они оказывались предоставленными самим себе. В деревнях заботиться о сиротах должна была крестьянская община, и для этого назначался опекун. Чаще всего дети оказывались в доме родственников. В некоторых случаях родители, зная о своей скорой кончине, указывали имена будущих опекунов в завещании. Чем старше дети, тем охотнее их брали в расчёте на лишние рабочие руки. К сожалению, часто желание стать опекуном было продиктовано не желанием помочь, а планами прибрать к рукам имущество покойных родителей. Перед передачей собственности на «ответственное хранение» делали опись вещей. Но на практике их можно было подменить на более дешёвые или вовсе продать, чтобы якобы пустить деньги на содержание опекаемого. Случалось, что такие «благодетели» вели подробный список того, сколько потрачено на ребёнка до его совершеннолетия, вплоть до выставления счетов за молоко или яйца из собственного курятника. То, что всё это время опекуны безвозмездно пользовались имуществом и имели в хозяйстве лишние рабочие руки, они «забывали». Некоторые специально отправляли подростков в город на заработки или в ученики к мастеровым, как тогда говорили, «в люди», надеясь, что те позже не захотят вернуться в родное село. Иногда жертве подобных опекунов после совершеннолетия удавалось отобрать назад свою избу или земельный надел, а скот или иное имущество намного реже.
В. Г. Перов "Дети-сироты на кладбище"
Шокирующие примеры подобного отношения к сиротам описал новгородский корреспондент этнографического бюро князя Тенишева В. А. Антипов. «В д. Миндюкине Колодинской волости лет семь тому назад померли вскоре один за другим мать и отец четверых малолетних детей. Имущества осталось после них: изба, двор, амбар, овин и кое-что из других незначительных построек. Из скота – лошадь, две коровы и несколько штук овец, кое-что из одежды, земледельческих орудий и другого хозяйственного скарбу. Ближайшими родственниками у сирот были: дядя по отцу, две замужние тётки по матери и двоюродный брат. Эти четверо родственников и согласились быть опекунами над малолетними и их имуществом. Завещание у родителей оставлено не было, поэтому родственники и вошли между собою в соглашение. Они собрали сход, и заявили, что берут к себе сирот, а имущества их для сбережения они тоже сами по себе разделят. Старшего мальчика 13-ти лет принял дядя, а на долю сироты из общего имущества дядя взял лошадь со сбруей и всей упряжью, а также и иные принадлежности лошади: сани, телегу, земледельческие орудия и проч. Одна тётка взяла другого мальчика 10-ти лет и остальной скот. Девочку взяла другая тётка. Двухлетнего мальчика принял двоюродный бездетный брат; а из имущества ему поступила остальная постройка. <…> Старшего сироту дядя зимой заставлял работать в кузнице, а летом нанял в овечьи пастухи. Мальчик избаловался, стал пошаливать и покрадовать. Дядя принялся учить его руганью и колотушками. Однажды мальчик будто бы украл у них два яйца из гнезда, и его прогнали с глаз долой. Сирота с год поболтался кое-где, а потом ушёл в Питер. Другого сироту через год же отправили по миру и тем заставили его снискивать себе пропитание. Девочка живёт у тётки, потому что она нужна, как нянька, но жизнь её очень плохая: и недоедает и не досыпает, ходит в лохмотьях. Одному младшему живётся хорошо у бездетного двоюродного брата». Работа в кузнице считалась тяжёлой, а пастуха – в сельской местности самой неблагодарной и неуважаемой. Односельчане опекунов осуждали, но вмешиваться не пытались, также как и помочь этим сиротам.
Приводит корреспондент и другой мрачный пример. «Ни близкие (впрочем, ближе двоюродных не было), ни дальние родственники не согласились быть опекунами сирот, потому что опека эта ничего завидного из себя не представляла: сирот пять человек, а имущества – плохая изба, старый дворишко, амбар, лошадёнка и кое-какая сбруя. Порассуждали крестьяне на сходе и решили: старшего отдать в пастухи в с. Улому коров пасти, двое других пусть тоже сами себе сами хлеб промышляют Христовым именем. Двоих младших согласилась принять, пока сами на ноги не поднимутся, т.е. не будут в состоянии ходить по миру и просить милостыню, бобылка из чужой деревни. За это ей отдали всё имущество сирот, кроме избы». В итоге старший сын пасёт коров, четверо остальных детей собирают подаяния по окрестным деревням. Иногда некоторые люди пускают их помыться или помогают постирать бельё, но не безвозмездно. Разумеется, были и порядочные опекуны, которые действительно заботились о своих подопечных и возвращали всё имущество в целости и сохранности. Многое зависело от нравов конкретной деревни, позиции сельского старосты, местной администрации. Случалось, что в случае отсутствия желающих взять в дом сироту, сход решал содержать его всем вместе, поочередно пуская переночевать, давая продукты и обноски, чтобы было в чём ходить. Если претендентов наоборот оказывалось несколько, и к согласию прийти не удалось, окончательное решение принимало волостное руководство. Если умирала только мать, то отец обычно пытался как можно скорее повторно жениться, и жизнь детей от первого брака во многом зависела от характера мачехи. Если умирал отец, опекуном становилась мать иногда единолично, а иногда для контроля за сохранностью собственности детей назначали дополнительных опекунов, например, братьев покойного.
В случае, если сирота относится к купеческому сословию, опекуна ему назначали из купеческой среды. В этом случае речь шла в первую очередь об ответственности за сохранность имущества и соблюдения прав ребенка. Назначить могли как родственника, так и просто другого члена гильдии, который почившего "коллегу" мог даже не знать. Опекуном быть большинство купцов не хотело, слишком уж это было хлопотно, поэтому если выпадала такая "честь", предпочитали откупаться от чиновников.
Н. А. Касаткин "Осиротели"
Если сирота – дворянин, опекунов назначали также из числа дворян. Они занимались в том числе управлением финансами несовершеннолетних, а за это могли получать свою долю с доходов, например, от имений или процентов по вкладам, если таковые имелись. Многое также зависело от порядочности назначенных лиц. Частую ситуацию описывает Д. Д. Благово в «Рассказах бабушки». Умер богатый помещик Мамонов, затем его жена, и «опекунами над его детьми по его желанию были назначены Анна Николаевна и мой муж, с которым Мамонов был дружен. Из-за этой опеки вышла большая неприятность у Дмитрия Александровича с Неклюдовой: Мамоновы барышни имели прекрасные бриллиантовые вещи, которые Неклюдова задумала продать безо всякой нужды. Мой муж стал ей доказывать, что барышни уже на возрасте и вещи, проданные задёшево, придется опять заказывать и покупать дорого, и не согласился на продажу, и запер ларчик с этими вещами, и взял ключ к себе. Нет, не унялась Неклюдова: отпёрла своим ключом не сказав моему мужу и не спросив разрешения опеки, взяла и всё продала. Муж мой очень был недоволен и, несмотря на всю свою доброту, очень рассердился на Анну Николаевну и заставил её все вещи опять выкупить, чтобы не быть в ответственности пред опекой.
— Опека и не узнает, что вещи проданы, — говорила она ему, — а в-отчете мы этого не покажем.
— Нет, Анна Николаевна, на такой обман я не соглашусь <…> и отчета не подпишу.
Она ужасно расходилась, выбранила его, и после того они долгое время друг на друга дулись и не видались». Анна Николаевна приходилась обворованным девочкам тётей. Официально опека длилась до совершеннолетия, которое формально наступало в 21 год.
Правила усыновления постоянно менялись. В начале 19 века эта процедура была относительно простой, при Николае I процесс стал сложным, на практике почти невозможным, при Александре II усыновителям и усыновлённым снова пошли на встречу. В Российской империи не было тайны усыновления и процедуры лишения родительских прав в нашем современном понимании. То есть усыновление приёмными родителями не отменяло прав и обязанностей его родных. Это теоретически позволяло усыновлять родственника для передачи ему фамилии и титула (на практике это было долго, сложно, но возможно), получить наследство и от приёмных, и от родных родителей и т.д. Усыновить ребёнка мог человек не моложе 30 лет и старше усыновляемого минимум на 18, не имеющий других родных или приёмных детей. Если речь шла о своих незаконнорожденных отпрысках, то с разрешения остальных законных. Так как биологические родители своих прав тоже не лишались, у нового члена семьи мог быть «двойной комплект». Такие ситуации обычно не создавали проблем. Дети и так знали, что они усыновлены, биологические родители радовались, что их чада растут в хороших условиях, а усыновители не возражали против не слишком частых визитов родни. Помимо официально усыновлённых детей были так называемые приёмыши. Эти дети, взятые в семью, но официально в ней не зарегистрированные, поэтому не имевшие прав на наследство. Среди «благородий» таких детей называли воспитанниками. Иногда ими становились бедные родственники, иногда – собственные внебрачные отпрыски, например, от прислуги.
С. И. Грибков "У дверей приюта"
В некоторых случаях дети попадали в приюты, в некоторых, если, находились состоятельные родственники или благотворители, в частные пансионы. Такая «удача», если это слово уместно вообще, улыбнулась детям Катерины Ивановны из «Преступления и наказания». Затеянный ей уличный скандал и предсмертная агония произвели такое впечатление на случайного прохожего, что тот, имея средства, оплатил осиротевшим детям пансион и внёс деньги на их дальнейшее содержание. Приютами и иными богоугодными заведениями в городах обычно ведал Опекунский совет. Характерной особенностью его работы было то, что значительная часть финансирования была либо за счёт меценатов, либо за счёт средств, заработанных самостоятельно. Самым популярным способом для этого было ростовщичество, поэтому совет был одной из самых крупных кредитных организаций того времени, дававшей ссуды многим помещикам под залог имений. Создавать приюты начали при императрице Екатерине II. Как пишет Д. Д. Благово, «много было суждений насчёт Воспитательного дома: кто осуждал, а кто и одобрял, и последних было более. Одни говорили, что не следует делать приюта для незаконных детей, что это значит покрывать беззаконие и покровительствовать разврату, а другие смотрели на это иначе и превозносили милосердие императрицы, что она давала приют для воспитания несчастных младенцев, невиновных в грехе родителей, которые, устыдившись своего увлечения, чтобы скрыть свой позор, может статься, прибегли бы к преступлению и лишили бы жизни невинных младенцев, не имея возможности ни устроить их, ни утаить их, ни воспитать. И в сам деле, до учреждения Воспитательного дома такие ужасные несчастные случаи повторялись очень нередко. Потому хваливших императрицу было более, чем осуждавших».
Ф. С. Журавлев "Дети-нищие"
Правила приёма были разные, и чем старше ребёнок, тем неохотнее его брали. Сами родители (чаще всего матери-одиночки) могли без юридических проволочек отдать малыша младше двух лет. Где-то детей сразу воспитывали в приюте, где-то передавали в раннем детстве в патронатные семьи, а позже забирали назад для обучения, где-то из-за нехватки кормилиц оставляли матерям «на ответственное хранение» и кормление и забирали чуть позже. При этом иногда детям надевли на шею нечто вроде обруча, который невозможно было снять. Делалось это затем, чтобы патронатные семьи не подменили ребенка, если тот, например, умрет или сбежит. Смертность в приютах была намного выше среднего, поэтому иногда их даже называли «фабриками ангелов».
Из книги Д. А. Засосова и В. И. Пызина «Из жизни Петербурга 1890-1910-х годов»: «Часто бывали случаи, когда младенцев «подкидывали» — тайком оставляли в подъездах, перед дверьми квартир, в которых проживали бездетные супруги, в вагонах, на вокзалах и пр. Бывали случаи, когда совершенно посторонние люди брали таких младенцев на воспитание, усыновляли их. Но чаще всего младенцев относили в полицию, а оттуда отправляли в воспитательный дом. Ввиду малого числа кормилиц и распространения инфекционных болезней в воспитательных домах смертность младенцев была ужасающая.
Ввиду переполненности воспитательных домов их администрация отдавала младенцев крестьянкам близлежащих деревень за плату 3-4 рубля в месяц. Бедной крестьянской семье это был небольшой доход, но младенцам там жилось в большинстве случаев несладко. Самое ужасное было в тех случаях, когда подкидыш попадая в руки аферисток, разного жулья, которые посредством этого ребенка выпрашивали деньги.
Неудивительно поэтому, что в Петербурге было много сиротских домов, учрежденных еще Екатериной II. Обычно они находились при сиротских институтах, например при Николаевском сиротском институте. Был дом призрения для детей нижних почтовых служащих и пр. Часто можно было видеть, как по Фонтанке вели бледненьких девочек, шедших чинно за руки парами, в белошвейную мастерскую, — их готовили в белошвейки или кружевницы. Их облик резко отличался от благополучных детей прежде всего тем, что они были коротко стрижены, что не было принято модой. Все одинаково одеты в серые платьица на вырост и с какими-то необычными чепчиками на головах. В окно первого этажа мастерской можно было видеть их склоненные над коклюшками головы, что тогда было модно, — в мещанских домах повсюду на комодах и столиках лежали салфеточки, связанные на коклюшках. Мальчиков мы не встречали, но, наверно, и их обучали какому-нибудь мастерству».
В. Е. Маковский "Две матери. Мать приемная и родная"
Но были и свои плюсы в виде содержания за государственный счёт и бесплатного образования. Всё это привело к тому, что в приюты стали попадать не только сироты и внебрачные дети, но и законные, которых родители не могли или не хотели содержать. В некоторых случаях речь шла о реальном жесте отчаяния из-за голода и нищеты, но часто о банальной хитрости. Маленький ребёнок воспринимался не слишком сентиментальными крестьянами и бедными горожанами как лишний рот. Тратить на него еду и внимание надо, а пользы в хозяйстве никакой. Лет в 5-6 детей уже начинали привлекать к труду, а лет в 10 это уже был полноценный работник и полезный член семьи. Подобные родители сдавали «бесполезных» малышей, а уже подросших забирали назад. Интересную коллизию можно увидеть на картине В. Е. Маковского «Две матери. Мать приёмная и родная» (1906). Благополучная семья усыновила малыша из приюта, но идиллию разрушила явившаяся в дом биологическая мать. Ребёнка она сдала, вероятно, чтобы не кормить в деревне лишний рот, а когда сын подрос и мог стать полезен в хозяйстве, вернулась за ним. Из-за юридических особенностей права имеют и те, и другие. Если крестьянке удастся забрать мальчика, другого ребёнка семье уже не усыновить. Остается либо судиться, либо попытаться откупиться.
До тиндера. Дореволюционные свахи, ярмарки невест и не только
Поиск спутников жизни во все времена был делом ответственным. Некоторые находил супругов через друзей или родственников, а кто-то мог искать знакомств на праздниках, народных гуляньях. О дореволюционных знакомствах и ухаживаниях у меня уже был пост. Но заниматься подобной «самодеятельностью» - значит полагаться на волю случая. Да и хлопотное это дело, совсем не гарантировавшее успех: вдруг у девушки уже есть сердечный друг или более перспективный претендент на руку и сердце? Или понравившийся кавалер вообще не готов жениться. К тому же и браки по расчету были обычным делом. А сколько тогда дадут приданого? Каков годовой доход у жениха? Вопросы важные, а прямо спросить решались не все. Поэтому многие предпочитали не тратить время на «бесперспективный» флирт, а сразу переходили к делу и обращались к профессионалам.
Сваха – персонаж колоритный, не раз высмеянный в литературе. Однако именно благодаря ей и заключалась львиная доля браков, особенно в мещанской и купеческой среде. Дворяне к услугам свах прибегали реже. Они предпочитали искать партнеров в своей среде, через общих знакомых или на светских мероприятиях. К свахам они обращались тогда, когда хотели вступить в брак по расчету с человеком не своего круга. Подобную ситуацию можно увидеть на знаменитой картине П. А. Федотова «Сватовство майора», которая сначала демонстрировалась под названием «Поправка обстоятельств, или Сватовство».
П. А. Федотова «Сватовство майора»
Одно из действующих лиц – женщина в красном – сваха. Сам Федотов описал ее так:
А вот извольте посмотреть:
Как справа отставная деревенская пряха,
В парчовом шугае, толстая складом,
Идёт с докладом,
Что, дескать, жених изволил пожаловать
Сваху можно увидеть на картине И. М. Прянишникова в «Ожидании шафера». В этом случае сваха помогла наоборот найти богатого жениха для невесты из благородного, но обедневшего семейства.
И. М. Прянишников "В ожидании шафера"
Подколесин: А, здравствуй, здравствуй, Фекла Ивановна. Ну что? как? Возьми стул, садись, да и рассказывай. Ну, так как же, как? Как, бишь, ее: Меланья?
Фекла. Агафья Тихоновна.
Подколесин: Да, да, Агафья Тихоновна. И верно, какая-нибудь сорокалетняя дева?
Фекл: Уж вот нет так нет. То есть, как женитесь, так каждый день станете похваливать да благодарить.
Подколеси: Да ты врешь, Фекла Ивановна.
Фекла: Устарела я, отец мой, чтобы врать; пес врет.
Подколеси: А приданое-то, приданое? Расскажи-ка вновь.
Фекла: А приданое: каменный дом в Московской части, о двух елтажах, уж такой прибыточный, что истинно удовольствие. Один лабазник платит семьсот за лавочку. Пивной погреб тоже большое общество привлекает. Два деревянных хлигеря: один хлигерь совсем деревянный, другой на каменном фундаменте; каждый рублев по четыреста приносит доходу. Огород есть еще на Выборгской стороне: третьего года купец нанимал под капусту; и такой купец трезвый, совсем не берет хмельного в рот, и трех сыновей имеет: двух уж поженил, «а третий, говорит, еще молодой, пусть посидит в лавке, чтобы торговлю было полегче отправлять. Я уж, говорит, стар, так пусть сын посидит в лавке, чтобы торговля шла полегче».
Подколесин: Да собой-то, какова собой?
Фекл: Как рефинат! Белая, румяная, как кровь с молоком, сладость такая, что и рассказать нельзя. Уж будете вот по этих пор довольны (показывает на горло); то есть и приятелю и неприятелю скажете: «Ай да Фекла Ивановна, спасибо!»
Подколесин: Да ведь она, однако ж, не штаб-офицерка?
Фекла: Купца третьей гильдии дочь. Да уж такая, что и генералу обиды не нанесет. О купце и слышать не хочет. «Мне, говорит, какой бы ни был муж, хоть и собой-то невзрачен, да был бы дворянин». Да, такой великатес! А к воскресному-то как наденет шелковое платье — так вот те Христос, так и шумит. Княгиня просто!
Так изображено общение расчетливого жениха со свахой в комедии Н. В. Гоголя «Женитьба». Колоритный образ свахи можно найти в комедиях А. Н. Островского (позже они легли в основу замечательного фильма «Женитьба Бальзаминова»). Конечно, в пьесе все утрировано, но недалеко от истины. Характерной особенностью работы свах было то, что она становилась для них своего рода стилем жизни. Профессия обязывала сваху знать все обо всех потенциальных женихах и невестах в округе, даже если те сами не планировали к ней обращаться, поэтому у нее практически всегда были заготовленные кандидатуры. Некоторые вели настоящие картотеки.
Кадр из фильма "Женитьба Бальзаминова" (1964). В роли свахи Акулины Гавриловны актриса Лидия Смирнова
Работу свах описывает в книге «Москва торговая» И. А. Слонов: «Свахи говорили всегда, голосом певучим и мягким, в разговоре с купчихами они часто произносили слова: “мраморная ты моя”, “золотая”, “бриллиантовая” и проч. – купчихи любили слушать такие елейные слова и угощали за них свах тенеривом и разными наливками. Сваха начинала с того, что сначала заводила знакомство с прислугой, у которой незаметным образом выпытывала характер, привычки и тайны хозяев, затем, с помощью подкупа приближенных лиц, она смело пробиралась в купеческий дом, где быстро завоевывала расположение хозяев и становились непременным членом и советником купеческой семьи, поэтому в прежнее время в купеческом быту свахи играли довольно видную роль и зарабатывали хорошие деньги».
Свахи присутствовали при знакомстве жениха и невесты, помогали наладить диалог их семьям. Если разговор «не клеился», они помогали направить его в нужное русло. Некоторые свахи были тонкими психологами и действительно серьезно подходили к выбору партнеров, помогали знакомиться парам, которые вряд ли бы встретились без их помощи, а браки оказывались удачными. Но были и те, кто ради выгоды умышленно вводил людей в заблуждение, и после свадьбы молодоженов ждали неприятные сюрпризы. Работали свахи обычно по предоплате, а затем, если труд их увенчался успехом, им обычно дарили еще и подарки, чаще всего шали. В некоторых регионах свахи могли присутствовать во время свадебных обрядов или позже во время крещения появившихся детей.
Удивительно, но ещё в первой половине 19 века проводились самые настоящие ярмарки невест, о которых упоминают разные источники. Колоритное описание подобного мероприятия есть в «Записках современника» С. П. Жихарева. Автор увидел ярмарку невест в Москве в 1805 году сразу после Крещения. «По всей набережной стояло и прохаживалось группами множество молодых женщин и девушек в довольно богатых зимних нарядах: штофных, бархатных и парчёвых шубах и шубейках: многие из них были бы очень миловидны, если б не были чересчур набелены, нарумянены и насурмлены, но при этой штукатурке и раскраске они походили на дурно сделанных восковых кукол. Перед вереницею невест разгуливали молодые купчики, в лисьих шубах и высоких шапках, и все были, по выражению Новикова, с кондачка, то есть чистенько одеты и прикидывались молодцами. Между тем какая-то проворная бабёнка подбежала к нам и прямо обратилась ко мне с вопросом: “А ты, золотой мой, невесту, что ли, высматриваешь?”. — “Невесту высматриваем вот с тятенькою, — отвечал я очень учтиво, показав на Новикова, — да только по мысли-то не найдём”. — “А вот, постойте, мои красавцы, я вашей милости покажу: такая, матушка, жирненькая, да и приданьице есть: отец в Рогожской постоялый двор держит”, и с этими словами привела нас к одной группе, в которой стояла девушка, в малиновой штофной шубе, лет, по-видимому, двадцати пяти, недурная собою, но так же намалеванная и такого необъятного для девушки дородства, что она, в сравнении с другими, казалась тыквою между огурцами. “Вот вам, сударики, невеста, так уж невеста!”, — с самодовольствием сказала сваха. “Коли приглянулась, так скажите, где жить изволите и как вашу милость звать, а я завтра понаведаюсь и о вашем житье-бытье невесте порасскажу”. Я объявил на ушко свахе, что невеста нам очень понравилась и что тятеньку моего зовут Нилом Андреевичем Новиковым, а живём мы на Ордынке, в своём доме, и чтоб она не замешкалась явиться к нему для переговоров. Хоть бы этим пронять старого проказника, который не пропускает ни одного случая поднять меня на смешки. Этот выбор невест показался мне очень похожим на выбор молодых канареек в Охотном ряду: выбирай из сотни любую, покрупнее или помельче, пожелтее или позеленоватее, а которая из них петь будет — бог один весть».
Аналогичная традиция долгое время была в Петербурге, только проходило мероприятие в Духов день в Летнем саду. О нём пишет в своих мемуарах знаменитый юрист А. Ф. Кони: «Согласно укоренившемуся обычаю представители среднего торгового сословия приходили сюда всей семьёй с нарядно одетыми взрослыми дочерьми и гуляли по средней аллее, а на боковых дорожках прогуливались молодые франты, жаждавшие “цепей Гименея” и нередко сопряженного с этим денежного приданого. Они приглядывались к проходившим барышням, а сновавшие между ними юркие женщины, в косынках на голове и пёстрых шалях, сообщали интересующимся надлежащие сведения и предлагали свои услуги для знакомства с возможными брачными последствиями. Это были свахи. Кажется, этот обычай прекратился после громадного петербургского пожара в 1862 году».
В 20 веке свах потеснили брачные объявления в газетах. Самая известная из них – «Брачная газета», выходившая с 1906 по 1917 год. Были и другие подобные издания. В объявлениях люди описывали свою внешность, указывали сословие, вероисповедание, образование, мужчины непременно свою профессию и годовой доход, женщины – приданое или в обтекаемых выражениях указывали на отсутствия такового. Чтобы сохранить конфиденциальность авторов объявлений, связаться с заинтересовавшим человеком можно было через редакцию. Некоторые просили присылать письма в почтовое отделение до востребования. Сама газета приходила подписчикам в запечатанном виде без опознавательных знаков. Некоторые объявление выглядят вполне адекватными, некоторые курьезными. Ниже примеры некоторых объявлений